Дневники Балу: Возвращение

...Хорошо с тобой, да плохо без тебя. Голову да плечи терпеливые под плеть. Под плеть. Солнце моё, взгляни на меня.. Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох - дай огня. Вот так.* Декабрь, 2013 год. Санкт-Петербург. Студия. Я сидел за барабанами и нервно доедал бутерброд с плавленным сыром. План Маши мне, определённо, нравился, только зная Ренегата, он казался довольно опасным. Не просто опасным, а смертельно опасным. Пойди против Ренегата - рискни здоровьем! Впрочем, с появлением Маши и Балу, в моей душе вновь затеплилась слабая надежда на светлое будущее. Где больше не будет этих интриг и денежных расчётов.. Где будем лишь мы, наши семьи, и музыка. И всё-таки интересно, как же Машка вправит мозги Яше с Оркадием? Эх, надо было идти с Балу и Ягодой.. Но мне было крайне лениво отрывать свою тощую филейную часть от тёплого насиженного места, а потому я решил, что сейчас уже точно никуда из этакой уютной норки не выползу. Ни под каким предлогом. Хотя бы в целях безопасности. Но опасность нашла меня сама. Дверь приоткрылась, и в студию, недобро усмехаясь, прошёл Ренегат. Я лишь нервно сглотнул и закашлялся. Сейчас определённо будет что-то не то. — Ешь спокойно, - раздался голос Лося. - Отнимать у тебя еду никто не собирается, хомячок. Я слабо кивнул, и стал доедать второй бутерброд. Тишина, нарушаемая лишь моим громким чавканьем длилась минут пять. Ренегат поморщился и подал голос: — А знаешь, я одного не могу понять. Какого черта Маха с Балуновым, да и ещё и с пьянью Захаром оказались тут? Кто их звал? Липкий страх коварно заполз ко мне в душу, ледяной рукой обхватив трепещущее сердце. По лбу и спине от этого самого страха у меня струился холодный пот, и хлопчатобумажная ткань белой футболки неприятно липла к телу. Главное - сохранять спокойствие, иначе Рене обо всём догадается. И тогда наступит конец. Зная воистину богатырскую мощь Ренегата, он от меня, хиленького барабанщика, и живого места просто не оставит. — Ты ничего не хочешь рассказать мне, Санечка? - усмехнулся Реник. — Никак нет, - подал голос я, стараясь унять лютую дрожь в руках и ногах. — Встань и подойди сюда. Ну всё. Это конец. Кажется, он прекрасно обо всём догадывался, и лишь искал случая, чтобы отомстить мне за помощь Маше и Балу. Бледнея от паники, я почему-то покорно подошёл к гитаристу. И Ренегат резко схватил меня за воротник. — Признавайся, в этом замешан только ты?! Ну, точно всё. Куликов помогал. Но теперь я никого сдавать не собираюсь. Собравшись с силами, я взглянул в глаза своему страху по имени Ренегат, решив молчать, как настоящий партизан. — Отвечай, - зарычал Рене, терпение которого было уже на исходе. Но я упрямо молчал. — Ну держись, сволочь, - взревел гитарист и со всей дури приложил моё тело о стену. От удара у меня чуть не вышибло дух, голова закружилась, а в глазах заплясали звёзды. Надо терпеть. Вот кулак Ренегата впечатался мне в лицо, поставив приличный фингал. Но я закусил губу и продолжал молчать. Удар. Ещё. Вскоре я лежал на полу, а ноги Ренегата метко били меня по рёбрам, нещадно ломая их. Я чувствовал, как обломки рёбер вонзались в лёгкие, от чего становилось трудно и больно дышать. Губа была прокушена до крови. Но я терпел. Видит небо, я терпел. Гитарист приподнял меня, взяв за волосы и отшвырнул со всей силы. Моё избитое тело глухо ударилось об стену. Тут терпеть боль стало невыносимо. Тишину прорезал очень громкий жалобный вскрик, в котором я узнал свой собственный, надтреснутый от боли голос. А затем он повторился. Ещё и ещё. Честно вам скажу, я не надеялся дожить до утра. Больше всего я сейчас хотел погрузиться в темноту. Но боль не давала мне этого сделать, буквально сводя с ума. Из глаз предательски покатились слёзы. Я всхлипнул, дёрнулся, охнул от боли, и зажмурился, ожидая ещё одного удара, но.. его не последовало. Наоборот, ласковые и прохладные руки Маши с трепетом коснулись меня, принося хоть малую толику облегчения. Я с трудом приоткрыл глаза и увидел, как Алёшка открыл окно, а затем, подойдя к ним, помог мне чуть приподняться. Подул холодный декабрьский ветер, и тут моему слегка затуманенному взору предстал гневный, и сияющий (сияющий? да, я походу получил сотрясение. Хотя, возможно, мне так кажется из-за яркого светлого цвета волос) словно Солнце, Балу, собирающийся (как бы пафосно это ни прозвучало) отомстить за друга обидчику. И к моему величайшему удивлению, держали Ренегата.. Яша и Оркадий! Я изумлённо, но с благодарностью посмотрел на Машу. Та рассеянно улыбнулась, и кивнула, погладив меня по голове, а Ягода пошёл вызвать скорую. — Ты перешёл все границы! У тебя есть 10 секунд на объяснения! - орал Балу, в глазах которого от ненависти сверкали молнии. Ответа не последовало. Лишь рычание и наглая ухмылка Рене. — Ответь мне, ну! - кулак Балу с размаху врезался гитаристу в челюсть. Поняв, что скорая увезёт двоих, Маша подбежала к тяжело дышащему от ярости Балу, и обняв его, постаралась успокоить. За окном послышалась сирена скорой помощи. Яша и Оркадий повели упирающегося Лося на выход.