Ты единственное чего мне хотелось.

Побитый, худой и как-будто не мытый он завалился ко мне на порог. Выглядит как брошенный пëс. Я не мог долго смотреть на то, как его колени подгибаются, а глаза намокают, но он не подаëт вида. Жалко же его. —Проходи. —Спасибо, Кадзуха. Он такой худой заходит ко мне в квартиру. Повезло, что мать ещё на работе, а отец до позднего вечера домой не вернëтся. Скарамучча шатается и ели как доходит до ванны. Грязь на его лице перемешалась с кровью. Он, пытаясь отмыть это месиво, касается ещё кровоточащей раны и шипит. Неловко было наблюдать за этой картиной сквозь дверной проëм, но после этого я сразу пошёл на кухню за аптечкой. Выглядил Скарамучча так, как-будто его ногами отпинали. Стоило Кадзухе лишь обернуться, как Скарамучча уже находился за его спиной. —Иди в мою комнату, я сейчас подойду. Кроме злобного вздоха ничего больше не последовало. И на пару минут Кадзуха опять остался на едине со своими мыслями. ... Вот он сидит на моëм диване, и я начинаю обрабатывать его руки прижигая раны йодом. Скара так мило морщится пытаясь скрыть боль, ведь ему так важно выставлять себя смелым. Довыставлялся видать. Не сильно хочу расспрашивать его о побоях, да и он явно не горит желанием мне что-то рассказывать. Держа руку Скарамуччи я окончательно понял, что он слишком худой, слишком. — Ты чего весь худющий такой, друг мой? - неловко отшутился я. — Неважно. — Извини, но сейчас по-моему очень важно. Я не хотел на тебя давить, но опять-же, по-моему у тебя какие-то проблемы, а ты от меня это скрываешь. Как-будто всегда держишь в меня в тайне от своих дел. Всхлип. Такой короткий и тихий, который даëт понять, что что-то не так. Конечно только сейчас я понял, что Скарамучча выглядит как какой-то рппшник. — Я... я. Он заикается и нервничает, возможно я слишком сильно на него надавил, прости, прости... Я был не прав, мой милый Скара, прости меня. Что-то похожее на признание в любви прозвучало у меня в голове. — З-знае-ешь люди-и говорят, что е-е-если-и кому-у-то выг-говариться то ст-а-анет лег-гче. Машинально я протянул ему стакан воды с полки. Тот чуть не поперхнулся проглатывая свои слëзы и воду. Затем более спокойным голосом продолжил: — Мне стыдно, что так произошло, Кадзуха. По мне видно, что меня избивают в школе. Я только с тобой могу вести себя так спокойно, и то я иногда срываюсь или не выдерживаю. Но правильно ли бить человека за его характер и повадки? Правильно ли, что я вообще существую такой уродливый, страшный и невоспитанный? Все говорят, что я мерзкий. А ещё мне кажется, что, уродом меня называют из-за веса, я почти не ем, но я всë равно ужасно выгляжу. Единственное чего хотелось это прижать его к себе и успокоить, что я впрочем и сделал. Если никто из его близких кроме меня этого не замечает, значит с его рпп мы будем бороться вместе. — Я люблю тебя. Ты такой прекрасный, Скарамучча. Прости меня, прости если это я сделал что-то не так. Я готов стать человеком, что послужит для тебя защитой и... — Я защитить себя и сам могу. Думаешь я своим обидчикам отпора не даю? - нагло перебил Скар. — На самом деле я тоже люблю тебя Кадзуха. Как быстро у него метается настроение, но сейчас он опять почти готов заплакать. Надо его как-то приободрить... — Скар, смотри снег пошëл. Пошли погуляем? На ещё опухшем от слëз лице Скарамуччи появилась лëгкая улыбка, которая означала "да". ... Эта история закончилась одной счастливой парой, одной решëной проблемой, и одним счасливым финалом.