Мама

Чонгук не был близок со своей семьей задолго до того момента, как Тэхён повстречал его. Одинокий, нелюдимый и всегда серьезный. Тэхён успел позабыть, когда родились чувства к нему и как он сумел расположить к себе холодного статного мужчину. Чонгук всегда и всех отталкивал своей аурой враждебности, но Тэхён умудрился по уши влюбиться в него. Сейчас вокруг Чонгука витала такая же аура, пугала и предостерегала. Но Тэхён ее не боится — она не приносила вреда, а была лишь защитным механизмом. Он обнимает Чонгука со спины. Обвивает руками талию, прикладывается щекой к напряженной спине. Он уловил только часть разговора, когда ушел на кухню, чтобы не мешать. По телефону сообщали о смерти матери Чонгука. Тэхён чувствует, как его ладони накрывают чужие, теплые и родные. Старается поддержать действиями и присутствием рядом. Слова сейчас будут лишними, а объяснения не нужны, чтобы понять, что Чонгуку нужна поддержка. Чонгук не был близок с семьей, с ее членами. И все же, какой бы не была она оставалась таковой — семьей. Как бы Чонгук от нее не отрекался, не сбегал, она — его часть. И как бы он не старался оставить ее в прошлом, это прошлое вновь настигло. Настигло по телефонному разговору, по которому офицер полиции сообщил о смерти его матери. После Чонгук расскажет, что, оказывается, он единственный родственник, на которого сумели выйти. Отца и след простыл, будто тот и вовсе не был женат с женщиной. А других родственников у нее отродясь не было — сирота. Тэхён впервые услышит от Чонгука рассказ о своей семье, небольшой и лишь часть. Но до этого момента эта часть его жизни была под замком. Чонгуку не нравилось поднимать тему своей семьи — слишком болезненной была. А Тэхён и не наседал — не хотел ковырять грубо зажившую рану. И теперь они едут в дом, где проживала семья Чон, когда Чонгук был еще маленьким. Где проживала его мать после того, как сын сбежал из дома, а муж развелся с ней и ушел. Причин, из-за которых Чонгук сбежал, Тэхёну не назвали. Но полученная информация была дана благодаря огромной силе воли любимого человека. Тэхёну большего и не надо. С ним решили поделиться тяжелым прошлым самостоятельно и без чьей-либо указки — для Тэхёна и это считается верхом доверия. Дом со стороны выглядел жутким. Разбавляемый красками оранжевого заката, он, двухэтажный, деревянный и обветшалый, вызывал чувство тоски и одиночества. Будто за ним никто не ухаживал, будто в нем уже несколько десятилетий никто не проживал. Он выглядит в точности, как снимают дома в фильмах ужасов — Тэхён нервно посмеивается про себя из-за такого сравнения, но другого не нашлось. Ему было бы интересно посмотреть, каким он был до того, как женщина осталась в этом доме одна. Он держит руку Чонгука, смотрит на его сосредоточенный профиль лица, а после сжимает ладонь в немой поддержке. Чонгук откликается и с благодарностью смотрит в глаза, вызывая легкую улыбку. Никакие слова им не нужны, чтобы выразить то, насколько они нужны и важны друг для друга. Входная дверь стонет и скрипит, как и половицы, по которым они входят внутрь. Сквозняк гуляет по полу, прячется в углах и свистит в комнатах. Тэхёну неуютно и холодно здесь находиться. Старая потрепанная мебель покрыта слоем пыли, скрежет дверей неприятно дает по слуху, старые голые обои местами облезли и потемнели. Здесь давно не было ремонта. Тэхён поражается тому, как женщина выживала в таких условиях. Ему в голову ударяет мысль, как бы сложилась ее жизнь, останься бы Чонгук рядом с ней. Тэхён думает, безусловно, намного лучше, чем получилось по итогу. Он ей искренне сочувствует, но и в душе благодарит за чудесного сына. — Тэхёна… — Да? — Тэхён обрывает свои мысли и выходит в коридор, чтобы понять, в какой комнате находится Чонгук. — Мне нужна помощь в том, чтобы разобрать вещи матери, разложить их по коробкам и выкинуть, — к нему подходят сзади, из-за чего Тэхён пугается, оборачиваясь. Но в этот же момент оказывается в кольце из рук. — Напугал? — Немного, — он отвечает улыбкой на улыбку и позволяет подправить пряди челки, спавшей на лицо. — Я помогу с вещами. — Хорошо, тогда я сейчас притащу коробки. — А с мебелью что собираемся делать? — Мебель, думаю, оставим здесь. Продадим, как есть. Пусть уже следующие хозяева разбираются с этим. Захотят — вывезут на свалку, захотят — продадут кому-нибудь за копейки. — Кто ж такую рухлядь купит? — смеется Тэхён и обводит глазами дом. — И то верно. Но это уже не наши проблемы. Я за коробками, — Тэхёну оставляют невесомый поцелуй в лоб и уходят в машину. Он пару секунд смотрит вслед Чонгуку, мысленно поражаясь тому, как тот сдерживает в себе негативные эмоции, и отправляется в спальную комнату, в которой можно было распознать комнату женщины. На контрасте с остальными она была довольно хорошо убрана и опрятна. Кажется, женщина большую часть времени проводила здесь. Спальня просторная, минимум мебели: двуспальная кровать, шкаф, в углу небольшое кресло-качалка, комод и парочка фотографий в рамках на нем. Тэхён просматривает каждую и видит на них счастливую семью из трех человек. Это вызывает улыбку и заставляет представить их на каком-нибудь семейном отдыхе. Тэхён сожалеет, что Чонгуку пришлось сбежать от этого. Скрип половиц за спиной и шаги заставляют улыбнуться и обернуться, чтобы встретиться глазами с наполненными нежностью и любовью карими Чонгука. Вот только там никого не оказывается. Противное тиканье часов начинает давить и выводить из строя. Тэхён хмурится и выглядывает в окно. Там он видит Чонгука подле коробок, разговаривающего по телефону. Но кто тогда был в коридоре? Он выходит из комнаты и осматривается. Ничего, кроме пустоты и относительной тишины, не встречает его. Мурашки сами собой бегут по коже, но Тэхён старается избавиться от нарастающей тревоги и навязчивых мыслей. Все-таки дом старый, — думается ему. Пол скрипит и трещит, как и вся остальная мебель в нем. Приходится вернуться и начать разбирать шкафы и доставать из них вещи. И все же чувство беспокойства не покидало его. К нему, наоборот, прибавилось ощущение того, что за ним кто-то наблюдает… — Ты уже начал. Давай помогу, — Чонгук подходит незаметно и помогает достать с верхней полки запыленную коробку. — Вот так. Прости, мне снова звонили по работе… — Все хорошо, — застигнутый врасплох Тэхён прерывает его поцелуем и принимается рассматривать содержание коробки. — Ого, так вот где она их все хранила… — М? Ты о чем? — Фотографии. По дому ни одной не висит, только на комоде три фоторамки стоят, — он указывает в их направлении. — Я подумал, что, должно быть, она их куда-то убрала. Что, собственно, подтвердилось. Тэхён разводит в стороны фотографии, как бы демонстрируя их, и замечает, как за одну из них цепляется взгляд Чонгука. Мимолетно, будто невзначай. Но он успевает понять, что она что-то задела в мужчине. На ней стоял мальчик с бейсбольной перчаткой и мячиком в одной руке и кубком в другой — Чонгук, а возле него молодая и очень красивая женщина, обнимающая его за плечи. Они оба счастливо улыбались, а мальчик выглядел таким гордым за свою победу. Чонгук как-то упоминал, что в детстве увлекался спортом и состоял в школьной бейсбольной команде. Сейчас Тэхёну предоставили возможность увидеть, а не только представить, как Чонгук выглядел в то время. Но фото приходится убрать обратно. Тэхён, с разрешения Чонгука, переносит коробку с ними в машину, решая разобрать и перебрать дома, чтобы оставить некоторые на память. На улице свежо и темно. Солнце успело закатиться за горизонт, на небо набежали тяжелые тучи. На голову начинает сыпаться дождь, с каждой секундой набирающий силу, и он спешит обратно в дом. Они планировали вернуться обратно сегодня, но, кажется, придется остаться здесь на ночь. Тэхён не хочет ехать по темноте, тем более в дождь. Тёмный коридор освещает белая вспышка, раздается рокот. Он смотрит в окно и выдыхает: в такую погоду они точно будут ночевать здесь. Тэхён оставляет свет в коридоре на первом этаже включенным: так чувствуется хоть какая-то защита. Дом полнится зловещими шумами, которые разносит эхо. Они вызывают страх и желание сбежать подальше. Лестница противно скрипит, а ступеньки грозятся треснуть под его весом. На втором его встречает кромешная темнота, и он проходит в единственную комнату, где горит свет. Там он застает задумавшегося Чонгука. — Что-то не так? — Ты говорил что-нибудь? — Чонгук оборачивается на него, хмурится и сжимает губы в тонкую линию. — Нет. Я только поднялся. А что такое? Чонгук, помедлив, мотает головой и расслабляет мышцы лица: — Показалось. А у Тэхёна на сердце что-то тяжелое лежит — страх. Ему тоже постоянно здесь слышались какие-то непонятные звуки, чьи-то шаги и даже чей-то говор. И на старость дома это списывать становилось с каждым разом все сложнее и сложнее. Чонгук тоже это слышал. Не могли же они оба одновременно свихнуться? — Ладно, пойдем. Вещей оказалось не так много, здесь я все сложил, — он смотрит в окно и поджимает губы. — Не думаю, что мы хотим с тобой ехать домой по такой погоде, — в ответ он получает кивок головой. — Поэтому как раз завтра с утра по другим комнатам пройдёмся. А сейчас поздно. Я нашел чистое белье. Переночуем в одной из гостевых комнат. Тэхён следует за Чонгуком молча. Прислушивается на свой страх, улавливает все звуки дома, точно пытается напугать себя еще больше. Но по-другому не получается, инстинкты срабатывают сами. Он помогает перестелить постельное белье, а грязное убирает в одну из коробок. — Держи, — Тэхён принимает в руки полотенце, — что-то не так? — Нет, все нормально. Тэхён не хочет пугать Чонгука и нагружать его своими мыслями. Не сейчас, чуть позже. Или лучше, когда они уедут из этого дома. Здесь некомфортно и жутко, а одному оставаться совсем не хочется. Но Тэхён давно не ребенок, пора успокоиться и взять себя в руки. Он заходит в ванную комнату и принимает лёгкий душ. Ванная старая, пожелтевшая, до нее брезгливо было дотрагиваться. В мыльнице лежало одно единственное маленькое мыльце, на полочке стоял бутылек с остатками шампуня. Ничего другого в арсенале средств для душа не нашлось. Прохладно. Дом отапливается от камина, что располагается на первом этаже в гостиной комнате. И Тэхён, если честно, не понимает этих прелестей частных домов. Прежде чем нагреть помещение, приходится делать кучу ненужных вещей: колоть дрова, таскать их в дом, разводить огонь. Не проще ли было провести отопление? А как жила здесь мама Чонгука? Она разжигала камин каждый день или так же, как и они сейчас, привыкала к холоду дома, что пускал по коже колкие мурашки? Тэхён прошмыгивает в комнату и с удивлением обнаруживает, что в ней не так морозно, как в коридоре. — Ты уже все? Так быстро, — Чонгук встает с постели с пледом в руках, который тут же оказывается на плечах у Тэхёна. — Спасибо. — Я хотел развести печку, но дров здесь не нашел. Идти в сарай — там дождь. Я могу использовать книги, что в шкафах стоят… — Не стоит, Гуки. Одну ночь можно будет и потерпеть. Одеял хватит. Тэхён тянется за поцелуем и обнимает Чонгука за плечи. В родных объятиях так тепло и надежно, что не важно становится место, где им приходится ночевать, его энергетика и условия, в которых они вынуждены быть. Чонгук уходит в душ следующим, а Тэхён решает открыть окно на проветривание. Каким бы глупым решением это не казалось, но ему будет лучше замерзнуть, чем задохнуться от пыли и затхлого запаха. Слишком тихо. Если бы не гул дождя и мелкое и частое поскрипывание дома, Тэхён бы решил, что находится в вакууме. Ему не нравятся частные дома, как с точки зрения уборки, так и с точки зрения размеров. Одному в таком доме жить сложно: слишком тихо и одиноко. А как жила мама Чонгука? Почему не перебралась в небольшую квартирку? Тэхён смотрит в направлении коридора, в коем скрылся Чонгук. Воспоминания, родное место и вера в лучшие изменения в жизни — вот, что ее держало. Тэхён решает не дожидаться Чонгука, прикрывает дверь, оставляет включенными только прикроватные лампы и ложится в постель. Груда одеял обволакивает со всех сторон и дарует мнимую защиту, но без любимых объятий ему не уснуть. За дверью что-то зашуршало, послышались шаги с характерным скрипом половиц. Тэхён, затаив дыхание, не реагирует, поскольку продолжает хоть и отдаленно, но слышать шум душа из ванной. Кончики пальцев холодеют, конечности сковывает. Тэхён пытается перебороть себя и успокоить бешено стучащее сердце. Он выглядывает из-под одеяла и смотрит на прикрытую дверь. В темной щели ничего не разглядеть, но звуки пугают до остановки сердца и головокружения. Тэхён залезает под одеяло с головой и пытается унять дрожащие руки. Внутри все ходуном от паники ходит. Ему никогда еще не было так страшно. Но слышится открывшаяся в коридоре дверь. Тэхён аккуратно выглядывает из убежища, смотрит в щель и видит, как тянется полоска света из соседней комнаты. Чонгук. Тэхён садится на постели по-турецки и ждет, когда же он вернется. Внутри все резко замолкает, а от страха не остается и следа. — Ты еще не спишь? Почему? — недоуменный взгляд Чонгука заставляет тепло улыбнуться. — Я тебя решил подождать. — Маленький большой ребенок. Тэхён дуется под лёгкий смех и расставляет руки в стороны. Чонгук принимает приглашение и падает на постель в его ногах. Мостится на коленях и обвивает талию, пока ему перебирают смоляные пряди волос. Больше Тэхёну не страшно. Беспокойно, но боязни нет. Тишина больше не давящая, а приятная. А тепло чужого тела помогает расслабиться. — Как ты? Тэхён решается начать неприятный диалог первый. Он устал смотреть на то, как Чонгук ведет себя как обычно, не показывает того, что на самом деле творится у него на душе. — Все нормально. — Ты ведь помнишь, что я не тот, перед кем нужно быть сильным? — Знаю. И я говорю правду. Молчание затягивается на пару минут. У Тэхёна слишком много вопросов, но он не знает, имеет ли право их задать и как это будет правильнее сделать. — Я прямо-таки слышу твои мысли. Тэхён удивленно смотрит на Чонгука, а после посмеивается: — Прости. Просто… Мы с тобой ни разу не обсуждали твое детство, у меня много вопросов, но я не знаю, уместны ли они будут и как повлияют на тебя. — Ты имеешь право о нем знать, поэтому задавай любые. И в случае, если мне будет тяжело на них ответить, я тебе об этом скажу. Чонгук приподнимается, невесомо касается ладонью щеки, поглаживает и оставляет нежный поцелуй на мягких губах. Это позволяет умиротворению разлиться по телу и помочь собраться для продолжения диалога. Чонгук без слов передал Тэхёну кусочек решимости, а взглядом выразил полное доверие. — Ты не скорбишь по ней? — когда мужчина укладывается обратно, Тэхён вновь запускает пальцы в его волосы. — Не скучаешь? Все-таки она была твоей семьей. — Я привык к тому, что не видел ее столько лет. Мне этого больше не было нужно. — Но хоть какие-то чувства в тебе есть? Повисает тишина. Тэхён бездумно продолжает поглаживать волосы, перебирать и пропускать их между пальцев, накручивать пряди на них. Он ждет ответа от Чонгука, но не станет наседать, если вдруг на вопрос не ответят. Он понимает, как порой тяжело рассказывать о чем-то из прошлого, даже человеку, которому безоговорочно доверяешь. — Может быть тоска? Но никакого сожаления к ней. Она сама выбрала такую жизнь. — Расскажешь? Чонгук поднимает голову и смотрит прямо в глаза. На него глядят пристально, но мягко, ни на чем не настаивая. Он берет руку Тэхёна в свою, целует тыльную сторону ладони и ложится обратно. — Я сбежал из дома по причине того, что в нашей семье был разлад. Отец постоянно пил и уходил из дома, практически не работал. Я не понимаю, как мама с ним жила, почему вечно прощала и спускала все поступки на тормозах. Наверное, действительно любила этого человека. Он не сразу начал пить, а после какого-то случая, но я не помню, что такого случились. Чонгук испускает нервный смешок и выдыхает. Тэхён чувствует, как ему тяжело, поэтому сжимает ладонь, поглаживает ее большим пальцем, нагибается и целует в висок. Это помогает мужчине немного отвлечься и расслабиться. — Последней каплей стало то, что он поднял на маму руку, — голос осип, приходится прочистить горло прежде, чем продолжить. — В тот вечер он снова ушел из дома. А я не выдержал, поставив маме условие: либо я, либо он. Вот и причина, по которой ушел уже я. Она не смогла выбрать, а просто смолчала. Я помню ее слезы, но моя ярость была сильнее других чувств, поэтому, собрав вещи, я просто ушел. В первое время мне пришлось ночевать у друзей, бросить школу, начать перебирать подработки, после снимать небольшие студии и искать альтернативные пути дохода. Я быстро встал на ноги, в этом мне по сопутствовала удача. А после я встретил тебя. Чонгук утыкается носом в живот Тэхёна, приподняв край футболки, оставляет мимолетный поцелуй. Это действие вызывает смех у обоих и отвлекает от напряженности, что повисла над ними. — А мама? Ты с ней больше не общался? — Она пыталась звонить мне, писала, но я никогда не отвечал. Правда, каюсь, иногда читал ее сообщения. В самых первых она просила прощения, умоляла вернуться домой. После уже рассказывала, что она развелась с отцом и ждет меня домой. Но я уже не мог вернуться. — Почему? — и Тэхён не знает, на что именно жаждет ответа: почему Чонгук не отвечал, почему не сменил номер телефона или почему не вернулся домой. А может, и на все сразу. А Чонгук, будто прочитав его мысли, решил ответить на все сразу: — Я хотел выкинуть симку, но не смог, рука не поднялась. Я не хотел ее отпускать. Но не мог вернуться, поскольку понимал, что сам себя простить не смогу. — Но ведь она простила тебя… — Давай спать, Тэхёна. Сегодня был сложный день. Может быть, закрыть окно? — Пф, я лучше замерзну, чем задохнусь здесь от вони. Тэхён закатывает глаза, на что получает смешок, выключает прикроватные светильники и залезает к Чонгуку под одеяло. — Иди сюда, моя вишенка. Тэхёна по-привычному целуют в макушку и обнимают, притягивая к себе. Он слушает мерное дыхание Чонгука и обдумывает сегодняшний разговор. Поступок Чонгука кажется ему глупым, он должен был вернуться в семью. Особенно в тот момент, когда мама создала для этого все условия: наперекор своей любви развелась с мужем, выгнала его из дома и осталась здесь ждать его; она писала ему и звонила, старалась вернуть. Почему Чонгук не поступился своей гордостью? Неужели он настолько упрям? Хотя да, настолько, и кому, как не Тэхёну, об этом знать. Он даже и не знает, как уживается с упёртостью мужчины. Наверняка, потому, что все-таки зачастую Чонгук уступает ему или они приходят к компромиссу. Он очерчивает в темноте профиль Чонгука и думает, как бы хорошо было знать, что чувствуют другие люди. Размышляя над его ситуацией, он пытается найти логику в решении Чонгука, но это дается сложно. А может правда лежит на поверхности, в самих словах мужчины? И дело, может, совсем не в гордости? Неужели Чонгук действительно настолько ненавидел себя за совершенный поступок? Он причинил матери боль, сбежал, поэтому не сумел вернуться. Он не хотел, чтобы она его прощала. Ведь намного проще уйти от человека, который ненавидит тебя. Чонгук надеялся, что мама его возненавидит, так бы и он сам не чувствовал вину за свой поступок. Так было бы проще сбежать от прошлого, разорвать с ним все связи. Тэхён получает разгадку на свои мысли, находит ключик от души Чонгука, но боится, что зря туда полез. Ему кажется, что больше не стоит поднимать эту тему, раз пазл уже сложился и никаких деталей больше подбирать не нужно. Сон приходит медленно, с неясным беспокойством внутри. Ему все еще не очень комфортно находиться в этом доме, а спать и того боязно. Щелчки и скрипы поднимают в душе панику, шелест и шуршания в коридоре вызывают желание забиться в угол, а лучше спрятаться где-нибудь от незримых монстров. Он начинает дремать, хотя очень боится, что что-либо может случиться с ними во сне. Тэхён просыпается от непонятного звука, что исходит изнутри комнаты. В комнате по-прежнему темно, за окном все так же льет дождь и под боком сопит Чонгук. Звуки шагов отдаются в голове эхом. Тело леденеет и не смеет пошевелиться, когда мозг осознает, что в доме кто-то есть. Он аккуратно и тихо отодвигает край одеяла, чтобы встать с кровати. Машинально смотрит в окно, которое оказывается закрытым. Тэхён точно помнит, что сказал Чонгуку его не закрывать перед сном. Шорох и чей-то голос отвлекают его. Мурашки бегут по коже, а сердце начинает ускоренный ритм. Тело совершенно не слушается и не поддается сознанию, когда идет на звук. В коридоре гуляет сквозняк и морозит кожу. Тэхён вздрагивает, но далеко не от него, а от женского голоса, доносящегося с первого этажа. Кончики пальцев холодеют, а тело начинает трястись, точно от лихорадки. Он проходит к лестнице, смотря вбок, где располагается комната бывшей хозяйки дома. Дверь открыта, и видно потревоженное кресло-качалку, будто кто-то только что встал с него. Тэхён улавливает плач и продолжает бездумно брести на него, старается как можно тише спускаться по ступеням. И с каждым его шагом тот становится все отчетливее и громче. Ступив на первый этаж и пройдя дальше на звук голоса, он сумел различить фразу: «я тебя потеряла». Рыдания доносятся из кухни, они перекрывают собой звук дождя на улице и скрипы половиц под босыми стопами. Тэхён подходит к дверному проему и видит посреди кухни женщину. Она стоит в темноте к нему спиной. Свет луны из окон не достает до нее, но освещает помещение так, что была возможность ее разглядеть. Черные волосы спадают на светлую ночную сорочку. Ее тело сгорблено и содрогается от частых всхлипов, а сама она еле держится, чтобы не упасть. Он подходит ближе на пару шагов, но половица под ногой издает скрежет, и звук плача мгновенно обрывается. Тишина неестественная, будто он находится в вакууме, окутывает тело, сковывает его. У Тэхёна кровь стынет в жилах и стучит по вискам, когда женщина в полной тишине начинает к нему медленно оборачиваться. Дыхание учащается. Адреналин заставляет тело выйти из онемения и броситься бежать. Женщина, будто дав ему фору в пару секунд, начинает бежать следом, зайдясь плачем. Тэхён спотыкается о ступени лестницы, карабкается по ней руками, влетает обратно в комнату и запирает дверь. Но, обернувшись, натыкается на пустую кровать. А за спиной в дверь начинают долбиться и царапаться, стеная и повторяя все одну и ту же фразу: «я тебя потеряла». — Тэхён! Тэхён, проснись! — будто из воздуха доносится родной голос, но его не замечают. Он падает на пол и закрывает уши руками, чтобы заглушить все шумы и попытки женщины ворваться в комнату. Он зовет Чонгука, просит забрать его, но этого не случается. Он остался со своими страхами совершенно один… Тэхён открывает глаза и резко садится. Грудь вздымается от частых вдохов, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он остервенело осматривает комнату и понимает, что находится все там же: в гостевой спальне. Окно все так же открыто на проветривание, он все в той же постели, а рядом все тот же Чонгук. Натыкается на его обеспокоенный взгляд и трогает пальцами мокрые щеки. — Ты кричал и плакал во сне. Тэхён отбрасывает одеяло в сторону и кидается в объятия мужчины, чуть ли не плача от того, что это был всего лишь сон. Что Чонгук рядом, он никуда не пропал, что за ним никто не гонится, а ночь давно позади. — Ну ты чего, Тэхёна. Все хорошо, я рядом. Его спину мягко поглаживают, зарываются пальцами в волосы на затылке, прижимают к себе и шепчут на ухо приятности — позволяют почувствовать защиту. Чонгук успокаивает и поддерживает, помогает вернуться в реальность и оставить ночь, дает почувствовать, что бояться больше нечего и он никуда не уйдет. И это помогает. Спустя время Тэхён успокоился, отпрянул и наконец позволил заглянуть себе в распухшие глаза. — Вишенка, тебе нужно умыться, — его ласково целуют в покрасневшие веки и нос, стирают с алых щек остатки слез. — Давай уедем отсюда? Чонгук смотрит в молящие карие глаза и удивляется просьбе Техёна. Что-то с ним явно было не так. Но просьбу его выполнит, если так тому будет спокойней. — Хорошо. Тогда беги умывайся, а я пока… — Нет! — Тэхён пугается того, что останется один, что вновь будет слышать странные звуки, хватается за руку Чонгука, как за спасательный круг, — Пожалуйста, Гуки, будь рядом. — Конечно. Чонгук целует Тэхёна в губы томно и нежно, стараясь переключить его мысли на себя. Тэхён странно себя ведет и это вызывает беспокойство, Чонгук хочет уберечь его и сделать все, чтобы его вишенка чувствовала себя хорошо. В кратчайшее время они собирают по коробкам оставшиеся вещи и уезжают домой. Тэхён ведет себя все утро молчаливо и дергано, боится оставаться один, но на вопросы о самочувствии отмахивается и уверяет, что с ним все хорошо. Но это хорошо наступает только тогда, когда они переступают порог и заходят в свою квартиру. Тэхён блаженно вдыхает аромат сандала от ароматизаторов, натыканных по дому, и бредет в спальню, заваливаясь на кровать. Он так устал от этой поездки. Чувствует себя разбитым весь день после страшного сна и дико невыспавшимся. — Мы наконец-то дома. Матрас справа прогибается под чужим весом, а теплые руки убирают с лица спавшие пряди челки. — Я так устал, — Тэхён перекатывается на спину и ложится на бедро Чонгука, пока тот внимательно и любовно за ним наблюдает. — Не хочешь лечь поспать? — Обязательно, но только после того, как я схожу в нормальный душ и поем нормальную пищу, а не лапшу быстрого приготовления из ближайшего минимаркета. Тэхён, скривившись, встает с кровати, подходит к шкафу и достает любимую пижаму. Он на ходу снимает грязную одежду, остается в одних боксерах. Спиной ощущает голодный пожирающий взгляд и уже не так торопится в ванную комнату. — Если ты вдруг решишь присоединиться, то я не против, — он подходит и утягивает в неспешный, но развязный поцелуй Чонгука, после спеша ретироваться, чтобы продолжение не случилось в спальне. — Чёрт, вишенка. Чонгук наскоро скидывает с себя одежду и следует за наглой ухмылкой, что уже поджидает за дверью в ванную комнату.

***

Тэхён листает ленту новостей, лежа на груди Чонгука, когда тому поступает звонок на телефон. Убавив звук, мужчина отвечает на него, но после отключает телевизор вовсе. Тэхён садится на кровати вслед за ним и вынимает наушники из ушей, когда видит нахмуренные брови и серьезный взгляд. Телефонный разговор прекращается и на него переводят задумчивые, даже растерянные глаза. — Мне только что позвонила соседка и сказала, что в доме включен свет. — Чего? — В мамином доме горит свет. — Быть не может, — Тэхён озадачен. Он точно помнит, что весь свет в доме они выключали перед отъездом. — А она уверена? — Говорит, что да. Она проходила мимо, в магазин шла, и на втором этаже был виден свет. — Но мы ведь не оставляли его включенным. Может, ей показалось? — Может, но проверить стоит. — То есть нам обязательно туда ехать? — Нам в любом случае нужно было бы туда ехать. Тэхён ловит извиняющиеся глаза и с воем падает обратно на постель. За окном на город только начинают набегать сумерки, но поездка займет время, а это значит, что они прибудут в место назначения по наступлению темноты. Тэхёна убивает факт того, что им вновь придется ночевать в том доме. От одной мысли об этом по спине бегут неприятные колкие мурашки, а в груди все сжимается от страха. Он еще не отошел от прошедшей ночи, как вновь приходится возвращаться в то место и так же в ночь. Целый день сон не отпускает Тэхёна. Он засел в памяти и, как бы его не старались убрать, не хотел выходить из головы, зацепившись намертво. Тэхён сотню раз прокрутил его в голове и каждый раз конечности немели от воспоминаний о женщине и ее леденящим душу плаче. Они собирают необходимые для ночевки вещи, еду и выдвигаются. Тэхён всю дорогу пытался расслабиться: слушал музыку, размышлял о чем-нибудь неважном, смотря в окно, разговаривал с Чонгуком на разные отвлеченные темы. Но чем ближе они приближались к пункту назначения, тем сильнее был тремор в руках, а в душе беспокойство. Дом встречает их все той же темнотой внутри. Во мраке, освещённый фарами машины, он выглядит еще более зловещим и пугающим. Тэхён громко сглатывает и, собрав все мужество, выходит на улицу. — В доме нет света, — констатирует факт Чонгук, от чего Тэхён невольно начинает злиться на соседку. — Я пойду поговорю с ней, а ты пока заходи в дом. Техён машинально кивает, а когда понимает, что сказал Чонгук, пугается. Но остается только смотреть в спину уходящему мужчине и корить самого себя за глупость. Дом отталкивает и нисколько не располагает к себе. Плохое предчувствие расползается в груди липким страхом. Тэхён открывает скрипучую дверь и проходит внутрь. Все так же темно, неуютно и жутко. Он подумывает отсюда сбежать. С включенным светом атмосфера совершенно не меняется. Ему неприятно находиться внутри, здесь будто обитает нечто, способное ему навредить. Тэхён идет на второй этаж в ту же комнату, в которой они оставались прошедшей ночью. Сумка отправляется на пол у входа, а сам он плюхается на пыльный матрас, потирая лицо руками. Он пробыл здесь всего пять минут, а ощущение такое, словно вечность. Без Чонгука еще беспокойнее, тот давал почувствовать мнимую защиту и умиротворение. Скоро ли он вернется? С матраса приходится встать и подойти к сумке. Отвлечься поможет подготовка ко сну и привезенная книга. Тэхён достает чистое постельное белье и застилает спальное место. Открывает окно на проветривание, чтобы избавиться от запахов, и поджигает ароматическую свечу. Ее он прихватил из-за того, что она просто случайно попалась на глаза. Но сейчас, стоящая у прикроватной тумбы, она мысленно переносила Тэхёна домой, позволяла расслабиться и наконец отвлечься от неприятной обстановки вокруг. Книга завлекла и перенесла в свой мир, окончательно вырвав Тэхёна из реальности. Но в комнате резко выключается свет. Тэхёну приходится оторваться от чтения и подойти к выключателю, проверяя его. Лампочка не перегорала — не было соответствующего звука. Тэхён мысленно стонет и понимает, что придется спускаться в подвал, где располагался щиток. Он приходит к выводу, что выбило пробки, поскольку свет не работал и в коридоре, и на первом этаже. Фонарик телефона освещает дорогу, но не дает поддержки Тэхёну, который начал откровенно трястись. Он краем глаза замечает, как на кухне проскакивает тень, но резко направленный в ту сторону фонарик не показывает ничего, кроме пустоты и столешниц. Пол скрипит при каждом шаге, а также где-то в комнатах, словно под чужим весом. Предметы щелкали от давления, двери стенали от гуляющего сквозняка и старости — Тэхён находил каждому пугающему явлению свое объяснение. Но оставаться скептиком в такой ситуации было сложно. У него постоянно было ощущение слежки и чьего-то присутствия рядом. Душа проваливается в пятки при виде лестницы в подвал. Тэхён сто раз проклинает себя за все просмотренные фильмы ужасов. Свет от фонарика рассеивается и не дает возможности осмотреть всю лестницу. Тэхён начинает спускаться. Он машинально делает это как можно аккуратнее и тише, издавая минимум звуков. Помещение полнится разным хламом, покрытым слоем пыли. Тэхён обходит его, стараясь ничего не зацепить. Щиток был по левой стене — Чонгук показывал его еще вчера, предупреждая о том, что такие ситуации, как сейчас, могут случиться в любой момент. Тэхён очень надеялся, что не с ним и не в то время, когда он находится в доме один. Но удача явно не на его стороне. Включенный щиток загорается зеленой лампочкой. Тэхён выдыхает с облегчением и вырубает фонарик. Свет из коридора первого этажа пробирался и сюда, частично разгоняя мрак. Он решает долго не задерживаться и отправиться обратно в комнату, поскольку в маленьком помещении он чувствовал себя в большей безопасности. Мурашки пробежали по спине, а волосы на затылке встали дыбом, когда за спиной раздались какие-то шорохи, а после характерный скрип. Тэхён останавливается, не оборачиваясь. Чей-то взгляд со спины приковал его к месту и не давал двигаться. Сердце забилось как умалишенное, но Тэхён всеми силами пытался сдержать его, как и дыхание, будто бы это сделало из него невидимку. Скрип повторяется, но уже ближе к нему, точно кто-то ступил на первую ступень лестницы. Тэхён зажмурился. Инстинкты призывали бежать, но тело не слушалось и не поддавалось голосу разума. Скрип второй, а затем и третьей ступени выбивают душу. Голова начинает кружиться, а ноги становятся совсем ватными. Тэхён боится, что упадет, но и пошевелиться ему не даёт сковывающий страх. Четвертая ступень жалобно кряхтит и грозится сломаться напополам под тяжестью чьего-то веса. А Тэхён все стоит и трясется, словно в припадке. До выхода из подвала осталось одолеть две ступени и он сможет выбраться отсюда, но тело словно парализовано. Таким будет его конец? Слышится звук входной двери и родной голос, оповещающий его, что Чонгук вернулся. Адреналин в крови резко подскочил, с тела будто сняли ограничивающие в движениях кандалы, и Тэхён дергается к выходу. Он перепрыгивает две оставшиеся ступени и сломя голову несется к Чонгуку. — Почему так долго? — голос осип и больше стал похож на жалобное мяуканье. Тэхён повисает на шее Чонгука, прижимается к его телу, будто стараясь слиться с ним воедино. — Вишенка… Что-то случилось? Чужие руки окольцовывают в ответ, не отпускают и гладят по спине. Тэхён готов выть от этого не отпускающего ощущения слежки, а слезы уже накатываются на глаза из-за животного ужаса, поселившегося в нем. Чонгук чувствует, как трясется тело в его руках. Он беспокоится за Тэхёна, но не понимает, чем может помочь. Лишь стискивает его в объятиях и не отпускает до последнего, шепчет, что рядом и все позади, когда на ухо раздаются всхлипы, а футболка на плече намокает от слез. — Тэхёна, расскажи мне, что случилось? — Чонгу-ук… Давай уедем отсюда. Я прошу тебя. Мне страшно. Плачь переходит в рыдания и настоящую истерику. Чонгук берет на руки Тэхёна и без слов переносит в комнату, единственную, в которой оказывается включен свет. Он опускает его на постель и закрывает дверь на защелку по просьбе. Садится рядом и вновь расставляет руки, чтобы укрыть любимого в объятиях. — Там кто-то был. — О чем ты? — В подвале. Так кто-то был. — Тэхёна, расскажи мне больше, — он берет заплаканное лицо в ладони и расцеловывает его, чтобы отвлечь, заменить панику ощущением того, что он рядом, что все уже позади и Тэхёну больше не о чем волноваться. — Я лежал и читал книгу, когда пропал свет. Я спустился в подвал, чтобы включить щиток, как ты меня и учил. И когда начал подниматься по лестнице, кто-то сзади меня начал идти за мной. Оно не говорило со мной, но я чувствовал на себе взгляд. Я так испугался. — Ты видел, кто это был? — Нет, я не смог обернуться, а как только услышал, что ты пришел, рванул к тебе. — Шшш, ну все, теперь все хорошо. Я не отойду от тебя и на секунду, ладно? Попробуй поспать, Тэхёна. Я буду здесь, с тобой. — Обещаешь? — Обещаю, Вишенка. Разве я тебе когда-либо врал? Тэхён таких случаев не помнил, поэтому послушно кивает головой в согласии лечь спать. — Если ты вдруг вновь что-то услышишь или просто проснешься по среди ночи, то обязательно буди меня, договорились? — Да, я понял. Спасибо. Тэхёна укрывают одеялом и закутывают в объятия. Они оказываются спасительными, дающими нужное тепло, поддержку и уют. Чонгук — его семья, он — его дом, в котором можно спрятаться от всех невзгод и который защитит при надобности и поддержит. Тэхён не представляет своей жизни без него. Чонгук крепко прижимает его к себе, не отпускает ни на секунду, как и обещал. Сон приходит к обоим быстро и незаметно. Слишком много эмоций пережито за последние два дня. Но Тэхён просыпается спустя время. Он сначала не понимает из-за чего, а после слышит шаги в коридоре. Слышит и женский плачь. Чонгук все так же обнимает его во сне, но это больше не действует как успокоительное. Тэхён сжимается от страха и чуть ли не плачет от паники. Он щиплет себя за руку, но этот сон не прекращается. За дверью кто-то ходит, деревянные доски скрипят и кряхтят, раздаются непонятные шорохи. Слух улавливает фразу: «я тебя потеряла». Тэхён подскакивает на постели и начинает тормошить Чонгука. — Проснись… — истерично шепчет, надеясь, что нечто за дверью его не услышит, — Чонгук, пожалуйста. Мне страшно. Чонгук просыпается неохотно и не сразу. Тэхён смотрит на него растерянного и закрывает рот, когда тот решает что-то сказать. Звуки за дверью пропадают. Тишина обволакивает и растекается по комнате. — Вишенка, — он включает светильник и притягивает Тэхёна к себе, начинает укачивать его в своих объятиях. — Я… — Нет, Гуки. Там правда кто-то есть. Чонгук тяжело выдыхает и целует макушку: — Там никого нет. Ну хочешь, я проверю? — Нет, — Тэхён неосознанно вскрикивает и хватает его за руку, о чем в тот же момент жалеет. С первого этажа послышались шаги, которые переместились на лестницу, а после коридор второго этажа. Скрипы и шорохи раздавались то чётче, то тише, будто этот кто-то заглядывал в комнаты в попытке их найти. Тэхён подрывается с постели и проверяет, закрыта ли дверь на защелку. Он пятится обратно к постели и грузно садится на нее. Ошарашенный Чонгук притаил дыхание и боялся пошевелиться. Тэхён его прекрасно понимает, ведь еще вечером так же не мог пошевелиться от страха. Шорох сменился на плачь. Печальный и душераздирающий, такой, какой обычно исходит от людей, потерявших своих родных. — Я потеряла тебя, — женский голос совсем рядом эхом оседает в голове обоих мужчин. Светильник начинает мигать, но успокаивается, когда шаги уходят дальше. Оба мужчины боятся пошевелиться и выдать свое местонахождение. У обоих трясутся поджилки, а сердце ютится в пятках. Они переглядываются и страшатся сделать хоть что-нибудь, потому что каждое движение может по неосторожности стать громким и привлечь разгуливающее нечто в коридоре. Чонгук берет себя в руки первый. Он указывает Тэхёну рукой на телефон на комоде, чтобы тот подал его. Но в тот момент, когда телефон протягивают, а Чонгук тянется к нему через постель, раздается треск пружин матраса. Оба затаивают дыхание и смотрят друг на друга расширенными глазами, когда женщина за дверью тотчас затихает. Но ненадолго: она в момент оказывается возле двери и начинает долбиться в нее с неистовой силой. Она кричит и пытается выломать дверь, рычит нечеловеческим голосом и плачет. Много плачет и повторяет, что кого-то потеряла. Светильник вновь начинает мигать, а после перегорает. Телефон в руках глючит и подолгу реагирует на манипуляции. Чонгук, судорожно тыча в экран, как можно быстрее вызывает полицию, а Тэхён забирается обратно на постель, прижимаясь к его боку. У них из защиты — стакан с водой на тумбочке. Никаких предметов для защиты и возможности сохранить жизни друг друга нет. Женщина все не унималась. Она ходила кругами по коридору, скреблась в дверь, которая, казалось, не вынесет такого напора. Она неустанно плакала и приговаривала себе под нос одну и ту же фразу, которая сводила с ума. А полиции все не было. Тэхён утыкается в широкую грудь, чтобы приглушить звуки своего плача, закрывает уши руками. Он старается себя убедить в том, что такого не бывает, что это происходит не с ними, приговаривает эти слова как мантру. Родной запах не помогает унять истерику, боязнь никуда не уходит. За окном начался дождь, а надежда на спасение угасает с каждой минутой. Женщина перестала ломиться в дверь спустя несколько долгих минут, но сидит за ней и рыдает. Тэхёну на секунду даже становится жаль ее. Но опоминается он раньше, чем раздается сирена. Женщина в этот момент будто в воздухе растворяется. Больше не было слышно никаких звуков, кроме тех, как полицейские выходят из машин. Чонгук помогает Тэхёну встать с кровати, забирает вещи и осторожно открывает дверь. За ней никого нет, а сама дверь оказывается истерзана. В нее будто ломилась не женщина, а когтистый зверь. Они второпях спускаются вниз и выходят к полиции. Тэхёну вручают сумку и отправляют в машину. Чонгук же помогает осмотреть дом и остается давать показания. Мигалки машин вырывали из прострации и приводили в реальность. Тэхён смотрит, как Чонгук разговаривает с шерифом, и начинает смеяться в голос от пережитого стресса. Они остались живы. Провели две ночи в чертовом доме и даже не пострадали. Если только морально. Тэхён начинает засыпать, когда на водительское сидение приземляется Чонгук. Тот неподвижно сидит еще какое-то время, а после переводит взгляд на него. — Мы больше сюда не вернемся, обещаю, — ладонь Тэхёна сжимают и целуют тыльную ее сторону. Тэхён устало улыбается мужчине уголками губ и смотрит в глаза с вселенской благодарностью. Чего таить, он бы не пережил еще одной ночи здесь. Полицейские машины отъезжают от дома к дороге. Чонгук, выждав время, двигается по тому же маршруту, но меняя направление — в сторону дома. Тэхён, смотревший все время вперед в одну точку, мельком оглядывает жуткий дом в красках желтого рассвета и столбенеет. Там, в окне комнаты второго этажа, в той, в которой они с Чонгуком ночевали две ночи, в той, в которой они вынуждены были прятаться в эту ночь, стояла женщина. Черные длинные волосы спадают на светлую сорочку, ее лицо выражает горечь и сожаление, печаль и усталость. Она походит на ту, что Тэхён видел во сне. Чертами лица она смахивает на того, кто сидит сейчас подле него и держит его за руку. Она выглядит в точности, как мама Чонгука на той детской фотографии, только старше и осунувшейся. Может, ему это показалось, а может, и сама женщина ему просто привиделась, но проверить свою догадку стало необходимостью. — Гуки… — М? — Ты говорил, что мама тебе писала после того, как ты сбежал из дома и даже в день своей смерти… — К чему ты это? — Чонгук на секунду отрывается от дороги, чтобы посмотреть Тэхёну в глаза. — Можно я почитаю ее сообщения? Чонгук не понимает хода мыслей Тэхёна, пытается в них разобраться, но не выходит. Он оставляет свои попытки, выдыхает и отдает телефон, понимая, что понять Тэхёна ему сейчас не представится возможным. Он спросит его об этом позднее. А Тэхён открывает мессенджер и дрожащими пальцами нажимает на чат с мамой Чонгука. Он перематывает и читает шестнадцать непрочитанных сообщений, которые она отправила в день своей смерти. Последняя фраза повергает его в шок. Тэхён роняет телефон из рук и закрывает лицо ладонями. «Этого просто не может быть». Чонгук, уловив реакцию Тэхёна, останавливает машину на обочине и поворачивается к нему. Убирает руки от лица и поднимает голову за подбородок, чтобы заглянуть в стеклянные от слез глаза. — Вишенка, посмотри на меня. Что-то не так? Но Тэхён не в состоянии ему ответить. Он вертит головой и отключает телефон, кладет его на место. Берет ладонь Чонгука в свою и сжимает крепче, прикладывая к губам и роняя на нее слезы. Последним сообщением матери оказывается фраза: «я тебя потеряла».