Жвачка

Ты всегда кричала мне вслед, что я тот ещё мудак. Как для тебя я та самая угроза, из-за которой ты часто не приходила в школу. Даже Лилия Павловна смотрела на меня также, как и ты. С ненавистью. Мои руки покрывались мурашками, скрытыми за длинной кофтой, когда я снова замечал краткие взоры на меня, и нашёптывание новой правды обо мне своим подружкам. Хихикала, замечая меня в коридоре с друзьями, выдавая всегда одну и ту же фразу: — Не смотри на меня так, Ромашка, а то накинешься на меня как зверь, волчонок. Я молчал, сводя брови в злость и дрожа от гнева. Терпел, но забывался, ведь неуловимо чувствовал сладковатый шлейф, исходящий от тебя, Катя. Антон мне рассказывал, как он вчера провожал Полину до дома. Лишь изредка поглядывал на меня, чтоб увидеть, слушаю ли я его. Досконально уже запоминаю, как она пахнет свежестью и запахом старых книг. Как она мечтает о городе, где точно исполнятся все её мечты. Какие у неё мягкие тёмные волосы, и как она рассказывает, что она ненавидит их расчёсывать. Антон пытался до меня донести, что она та самая крутая девочка, про которую говорят: «Не девочка, а просто прелесть». Её скрипка раздавалась по кабинетам 2 этажа, где мельком проходили старые учителя. Их взор всегда направлен был на девочку в гольфах, играющую смазливую мелодию. Полина взмахивала смычком по жёстким струнам, с нажимом надавливая на каждую из них. И как бы невзначай я поглядывал на восторженного Антона, чьи глаза были направлены на её тончайшие руки. Может я и не сразу заметил появившейся мысли и взору со стороны лестницы, где своими яркими зелёными глазами она прожигала меня. Катя. Её руки были в кулаках, чуть вздрагивая она мяла свой сарафан в потных руках и глядела на меня. Снова. Но стоило лишь моргнуть, как силуэт Кати исчез с толпой, мчащихся на урок. Дальняя парта всегда была украшена белыми жвачками, которые я жевал на уроках. Смотреть на учителя было затруднительно, ведь прям напротив её глаз сидела блондинка, косившая взгляд на тетрадь подруги. Лишь иногда оборачиваясь назад, чтоб посоветоваться с Полиной насчёт ответа на задание. Мелькая в коридоре, в столовке, в раздевалке, Катя лишь оставляла длинный мятный аромат, растягивая его до нужного кабинета. Руки тянулись к голове, якобы поправить короткие волосы, хотя на самом деле — прикрыть раскрасневшиеся уши. Красивые волосы, заправленные в косу, блондинка обычно не распускала. Держа позицию верной и послушной ученицы, она тайком прятала сигареты в потайном кармашке своего рюкзака, где обычно держала маленькую косметичку. Смеялась в пол, когда другие грозили рассказать её матери. Но она ведь глупой не была. Знала, что мама не поверит. — Ромашка, одолжишь жвачку? Катя с умоляющей интонацией произносила эти слова каждый день, после длинной перемены. Я не отказывался. Нажимая пальцами на мятую упаковку, откуда вылетала подушечка жвачки прямо ей в руку. Она улыбалась, взъерошивая мои волосы и уходила, оставляя тот же сладкий аромат около парты. Я не хотел возражать или делать Кате хуже. Всё так же носил пачку жвачек специально для неё. Из смазливой улыбки, которую она кидала каждый день, появилась добрая и яркая, когда она рассказывала историю своим подружкам, всё также поглядывая на меня. И день за днём она просила у меня жвачку, не забывая потрепать меня по волосам. Я понял, что не стоило идти с Антоном в тот гараж, где связанная Катя звала на помощь. И может я был слишком рад её увидеть, что нажал на кнопку пуска. Крича и плача она с ужасом смотрела на меня, пытаясь хоть как-то освободиться. Но её голова уже толком не держалась и крики прекратились. Перемолотые кости и хрящи вываливались из мясорубки, и та самая красивая коса уже была никому не нужной. Я опаздывал в школу, но быстро забегал в магазин, покупал жвачку, рвал упаковку и высыпал в карман всё, кроме последней. Последняя всегда была для тебя. Катя.