Любовь есть токсин

50/100 Это был результат усиленного запоминания ответов, сверения их с учебником и другими источниками, а также записывания важной информации в отдельно купленный, дешёвый маленький блокнот. Бесчисленное количество ночей зазря потраченных на учёбу вместо развлечений, чтобы итог был половиной, не стоящей затраченных на неё усилий. Костяшки рук побелели и затряслись от сдерживаемого гнева, ногти оставили лунки в бумаге. Мимо ушей прошло наставление учителя о большем старании. Также он упомянул о презентации на тему любимой эпохи в пятницу. В жопу всё. Мир для Кодамы из-за разочарования сузился до двери из класса, и она просто отсчитывала минуты до выхода из этого душного помещения. Так как её и Аято неожиданно выгнали из компьютерного клуба, так как они якобы не достойны быть там, то скапливаемое напряжение некуда было влить. Компьютера под рукой каждую перемену очень не хватало. Также не хватало чувства товарищества, когда она со знакомыми из клуба терпели нападки лидера и побеждали боссов вместе. Сейчас, те хоть и смотрят сочувственным взглядом, когда они встречаются в коридорах, но на поболтать не подходят. Взаимодействие Кодамы с членами клуба с «Привет-пока» плавно переходит к взаимному незамечанию друг друга. По сути, единственный человек, с которым она сейчас общается — это Аято, и с его навязчивостью и активностью он легко и просто заставляет чувствовать себя забитой общением по горло. Не то чтобы это плохо, просто сама Кодама привыкла молчать в компаниях, а сейчас ей приходится принимать активное участие в разговоре. Это утомляюще для неразговорчивого человека. Урок истории на сегодня — последний, поэтому Кодама берёт с собой сумку выходя из класса одной из последних. На выходе её поджидает Аято, она договорилась с ним пойти на самообучение в библиотеку. После того, как они начали встречаться, то Аято забыл не то что значение слова «личное пространство», для него оно было пылью на полках памяти. Кодама была уверена, если бы не её твёрдая позиция не иметь отвлечений во время самозанятости, он бы каждый раз просил бы её сидеть на его коленях во время учёбы. Но это всё ещё не мешало ему быть максимально близко, насколько это возможно. Кодама старалась перечитывать прошлые темы, чтобы пересдать тест, а Аято любезно предложил свои конспекты. Кодама была просто счастлива, что конспекты были не только написаны красивым аккуратным почерком, но и содержали простую, подробную информацию по каждой теме. Поцеловав Аято в щёку, Кодама принялась изучать тетрадь. «Эра Сёва: Рост милитаризма (военная мощь), ультранационализма (полное очищение от иностранного влияния) и растущие империалистические амбиции, отчасти подпитываемые подражанием Японии западному колониализму. Японское экономическое чудо.» На этой теме Кодама уже начала значительно плыть даже с простыми даже для дошкольников заметками Аято. Какой кошмар. Эра Сёва у неё всегда слабо запоминалась. Перечитывая вновь и вновь первую страницу, она действительно пыталась вникнуть, от усилий прикусив колпачок своей ручки. Внезапно её отвлекла рука на её спине. Она с недоумением обернулась на Аято, пытаясь незаметно отодвинуть его ладонь. Он, с неохотой, отступил. — Я вижу, что тебе что-то непонятно. Может, я бы смог чем-то помочь? — На этот раз, Аято примерил на себя роль добропорядочного сенпая, который исполняет роль репетитора для своего кохая. Кодама несколько помялась, но снова взглянув на слова в тетради «Эра Сёва», скривилась, и поведала о своей проблеме. Аято хмыкнул, и предложил сыграть в ассоциации. Подготовили две стопки карточек из листов черновиков. Он наказал ей попробовать выучить всю информацию на карточках. Потом начал вытягивать сначала по одной карточке, а после того как они кончились, он разложил их в разном порядке, и приказал соединить событие с человеком, годом, или другой вещью напоминающим это событие. Это было довольно весело, так как за неправильный ответ Кодаму либо щекотали, либо легонько били тетрадкой по голове. Когда же Аято с коварной ухмылкой устроил контрольный тест, он сказал ей, что за каждый неправильный ответ она позволит ему обнимашки с «привелегиями». Кодаму немного напрягли эти обнимашки с привилегиями, но решила, что ничего такого её парень ведь не сделает в общественной библиотеке… В которой где-то в отдалении должны учиться и другие, хоть очень не многие любят секцию японской классики. Правда ведь?.. Кодама неуверенно кивнула, на что глаза Аято засияли как сверкающие чёрные бриллианты. Он написал ей пару тестовых вопросов, а также обычные вопросы с односложным ответом. Кинув последний подозрительный взгляд на парня, Кодама сначала внимательно осмотрела вопросы. Некоторые были лёгкими из-за раннего упражнения на память, а некоторые будто бы специально были сделаны невероятно сложными, чтобы она точно не смогла дать ответ. Кодама даже не помнила, а проходили ли они этот момент в карточках?! Всё это время, пока она писала импровизированную контрольную, Аято не сводил с неё тёмных глаз. Оперевшись щекой на руку, он мирно улыбался, наблюдая за её мыслительными потугами. Его взгляд падал то на морщинку между бровей, то на подрагивающие ресницы, то на сосредоточенные зелёные глаза с сузившимся зрачком. На аккуратный нос, по которому хотелось провести пальцами, и, наконец, на поджатые губы. И, пока Кодама отвлекалась, Аято решил подзадержать взгляд на её губах. С каким-то обречённым вздохом, Кодама отдала свою работу Аято. С преувеличённо элегантным жестом он расправил листы, и она даже расслабилась, будто бы этот тактильный монстр не будет высматривать мельчайшие ошибки чтобы обеспечить себе более долгоживущую награду. И это так, достав неведомо откуда маркер, Аято начал решительно марать лист красным. И чем больше он черкал, тем неуютнее и тревожнее становилось Кодаме, то ли от того, что он задумал, то ли от своих ошибок на контрольной. Довольно улыбнувшись, Аято, наконец, заключил: — Результат улучшился, всего 30 ошибок. На 20 правильных ответов больше. И не успела Кодама задуматься о том, откуда он узнал сколько у неё за тест по истории, он продолжил. — Похоже, ты будешь сидеть у меня на коленках 30 минут, Кодама-чан. — Аято хищно осклабился. Растеряно покраснев, Кодама вдруг решила попробовать отнекиваться. — С-слушай, может быть я тебе просто такояки за помощь и в качестве награды приготовлю? — Не-а, Кодама-чан. — Он похлопал по коленкам. — Иди сюда. Это было сказано шутливым тоном, но звучало как приказ. Кодомо обречённо и нервно вздохнула. И очень нерешительно села на его коленки подальше от горячего тела, но её притянули ближе, поместив голову на плечо. Кодама чувствовала, что воздуха в лёгких стало значительно не хватать, а сердце будто бы готово было выскочить из груди, подальше от этой смущающей ситуации. И Кодама его прекрасно понимала. Но условие есть условие, надо было меньше ошибаться. Слава богу, в секции они одни и этого никто не видит. Аято же времени не терял. Она чувствовала, как его лицо зарылось глубже ей в волосы, как его руки гуляли сначала по её рукам, потом спустившись на бёдра и начав потихоньку подбираться под школьную рубашку. Она от неожиданности остановила его руки. — П-пожалуйста, не заходи далеко… — очень смущённо попросила Кодама, снизив свой голос до едва слышимого, боясь, что другие ученики узнают, что тут происходит. Ей хмыкнули в шею, но послушно ограничились на данный момент самой интимной зоной действия — внутренняя сторона бедра, что тоже невероятно смущало девушку. Но неожиданно, поглаживания Аято начали становиться приятными и расслабляющими, из-за чего Кодама немного разомлела и растеклась на его коленях, прикрыв глаза. Аято же просто наслаждался запахом волос и шеи Кодамы. Ему невыразимо сильно хотелось провести по ней языком, попробовать её вкус, немного прикусить. Но она и так позволяет ему слишком далеко заходить, Аято понимал, что здесь нельзя торопиться. Внезапно, будто вспомнив, что они в библиотеке, Кодама раскрыла глаза и обвела местность взглядом. И была права. На них из стеллажа чёрными напуганными глазами глядела черноволосая девушка, снимая происходящее на телефон в руках. Хоруда Умецу.