Ставлю сотку

Несколько дней Ривай думал о выходных. Микаса с муженьком названивали и расспрашивали об Эрене, но Ривай отвечал односложно. Конечно, сестренка не отступилась и задавала более личные вопросы, но Ривай пообещал молчать о произошедшем Эрену, поэтому отшучивался и переводил стрелки. И на ее упорство и потенциальные споры не вёлся (попросту отключался). - Ладно, братик, ты меня пугаешь своей молчаливостью, - сказала Микаса, когда Ривай сел за столик. Она заказала что-то огромное и высококалорийное (привет кариесу), при взгляде на которое начинало тошнить. - Ты уже третий день задумчив. - Мечтаю, как попасть к Эрену в квартиру, - Ривай сделал глоток кофе и поморщился от горечи. Он ненавидел кофе, но сейчас нужно проснуться и держать себя в тонусе. - Так это теперь называется? - Микаса хмыкнула и ложечкой собрала со своего десерта воздушный крем, а затем его слизала. - Раньше это было храмом. - Я серьезно, сестренка, - Ривай нахмурился, вспоминая, как ушел и оставил за спиной закутанного в одеяло парня. - Ты в курсе, что у него розетки всего три штуки, и одна из них не работает? А в курсе, что у него из кухонного окна дует? А из чертова душа капает еще несколько минут после выключения? А лампочка в коридоре тухнет через пять минут? Я уж молчу, что он всю планировку изменил под розетки и то, чтобы мне постирать, пришлось вырубить холодильник. Микаса внимательно на него посмотрела, опустила ложечку на блюдце, отпила чай и вздохнула (лекции не избежать). - Ты беспокоишься о его ремонте? У нас с Жаном сейчас несколько активных споров о том, через сколько все розетки сдохнут, сколько времени понадобится на вызов электрика и кого из нас Эрен позовет поприсутствовать при этом. Хочешь, можем с тобой… - Мы с ним целовались. Рот Микасы так и не закрылся. Она уставилась в неверии на него и долго не спускала глаз. - Вы что?! - Она ударила по столу ладонями и подскочила. Наверное, не стоило ей говорить вот так прямо (реакция того стоила), да и сестренка давно перестала слушать любовные сводки от Ривая (да и рассказывать особо нечего). Сейчас хотелось впервые поговорить и попросить помощи у нее - она же лучше знала Эрена. А просить позвать Эрена в дружеский кружок (он с ними до сих пор не разговаривает), чтобы неслучайно “случайно” пересечься - тупо и попахивало говняными мелодрамами. - Вернее, я его поцеловал, не суть. - Ривай допил в несколько глотков кофе. - Эрен цел? - Микаса сверлила его взглядом. - Выкладывай всё. Было бы что. Ривай не знал, как описать день в компании Эрена Йегера, но хотелось еще. И помочь. А с нелюбовью к людям даже малейшее появление на горизонте даст Эрену такое ускорение, что только пятки засверкают. - Ты же знаешь краткую сводку. - Ты видел его член и ты украл у него поцелуй. Негусто. - Микаса вернулась к тарелке сахарного диабета перед собой. - И при этом, не можешь выкинуть его из головы. Она внезапно улыбнулась. Полезла в телефон и, открыв чат, увеличила фотографию и протянула Риваю. - Твоя единственная фотка. Ривай откинулся на спинку стула, сложил на груди руки, и вздохнул, не глядя: - Удали ее. У нас был уговор. - Ты посмотри хотя бы и скажи, удалять или нет. - Удали. - Жаль, вы с Эреном так смотритесь хорошо… Чертовы волшебные слова. Ривай мгновенно выхватил телефон и посмотрел. Фото было со свадьбы. На нем Ривай стоял у столика родственников, а на фоне сидел Эрен (потрясающая прическа!) и смотрел куда-то в сторону. А на полноразмерном фото на первом плане стояли дядя Кенни и тетя муженька в обнимку. И улыбались как сладкая парочка во всю демонстрируя работу протезиста. Уж ей-то вряд ли сказали, где эта рука много раз находилась и на чем конкретно, иначе отхлестала бы первым, что попадется под руку. - Перекину себе. - Ривай достал свой телефон и перекинул фото. После залез в ее телефоне в “галерею” и поискал фотографии с Эреном. Их было достаточно, чтобы улыбка появилась на губах. И пока фотографии копировались, Ривай спросил: - Сильно свадьба разочаровала? Микаса покачала головой и отодвинула от себя десерт - скоро должен подойти муженек, который доест. - Жан расстроился. - Я о тебе спрашиваю. Она пожала плечами: - Мне-то что. Я изначально не хотела свадьбу. Это Жану хотелось пышности, цветов, костюмов, родственников… - Она замолчала. На ее лице заходили желваки от неприятной сцены, завершившей свадьбу. - Почему родственники всегда все портят, Ривай? Я… Я так хотела сделать все хорошо, но… Ты вообще знаешь, сколько споров наша семейка заключила в единственный вечер субботы в ресторане? Триста семнадцать! Ахереть. Столько они заключили за пять месяцев подготовки к свадьбе. Кажется, Ривай из них несколько выиграл, надо потом стрясти деньги. - Мне кажется семья Жана меня возненавидит. Я в ужасе, когда воскресным днем нам начали звонить его дяди и требовать объяснений. - Я думал, вы им в пригласительных написали предупреждение не спорить. - Я грозилась и я сделала. Но кого это когда останавливало от азартных игр! - Микаса выругалась, посмотрела на десерт, со злостью придвинула тарелку к себе и продолжила есть. Она опускала резко ложку в его внутренности, словно жаля своего ни в чем не повинного сладкого врага и с ожесточением, не прожевывая, глотала каждую порцию. - Я красным выделила и подчеркнула эту строчку, обращая особое внимание. И что у нас в итоге? А целое ни хера! И при этом мы сидели остаток выходного и разбирались кто кому что проспорил. Особенно порадовал Кенни, поставив, что мы с Жаном разойдемся через полгода и поставил как издевательство десятку. Мог бы уже на тысячу раскошелиться, собака. Она все еще злилась на Кенни. Ривай готов был биться об заклад, что все эти полгода Микаса будет его игнорировать и не замечать (причем демонстративно). - Это не твои проблемы, сестренка. Ты предупреждала. Впрочем, благодаря его семейке ты убедилась, откуда азартные корни растут у муженька. - Жан справится, - Микаса допила чай и поставила слишком резко чашку в звякнувшее блюдце. - Я ему объясняла некоторые уловки и азы заключения сделки и на что обращать внимание. - Заметив ухмылку Ривая, она добавила: - Я знаю про твой с ним спор о том, что он меня не бросит до конца жизни. Ривай пожал плечами: - Мне же нужно было стрясти с него обещание заботиться о тебе. - Я недовольна тем, что Жан так легко попался. - Как раз он и не попадался. Он специально это сделал, чтобы передо мной покрасоваться и убедить, что за его спиной ты как за каменной стеной. Хотя я в этом до сих пор сомневаюсь. - Я люблю Жана. Он пусть и не дотягивает до твоих идеалов, однако меня в нем все устраивает. - Я не об этом, сестренка. Я о том, что у вас как раз все наоборот. Это ты его каменная стена и крепость, так что он правильно сделал, что вцепился в тебя всеми руками и ногами… и другими частями тела - думать о них не хочу. И пусть не отпускает. Иначе внизу я его размажу и нашинкую на ломтики. Микаса отодвинула чашку на край стола, чтобы ее забрал официант, и уточнила: - Это ты так говоришь, что одобрил его? Жан будет рад. Он только твоего одобрения и ждал, чтобы показать, какой он хороший парень. В этом его проблема. Жан должен доказывать Микасе свою силу и заботу, а не ее брату, тем более двоюродному. Опять же, в их семейке он сразу вычислил самого опасного хищника (чертовы клички семейки, мнившей себя непойми кем) и пытался его задобрить (безуспешно, но ради сестренки сойдет). Телефон пиликнул о скопированных фотографиях и Ривай вернул телефон Микасе. Смотреть на другие необработанные свадебные фотографии не имело смысла. А снятые по пьяни тем более. Видеть свое случайное размытое лицо или фигуру Ривай меньше всего хотел. Микаса за всем обещала проследить (и прочитала лекцию фотографу). - Что ж, поздравляю, - Ривай закрыл папку на телефоне во избежание соблазна тут же изучить ее подробнее. - В общем, мы стараемся неприятное сгладить, - подвела итог Микаса и достала из сумочки ежедневник из тех, в которых рисуют на месяц планы, дни рождения, напоминалки, таблицу настроения, прочитанного, песен и всякой такой хрени. Это всегда поражало: серьезная собранная Микаса, которая не ходила в платьях и была максимально не женственной, и вдруг ведет подобного рода ежедневник. А на первой странице красовалось вместо имени и фамилии правила семьи Аккерман: “Скорость. Условия. Время. Взвешенность. Последствия”. Вот только “взвешенность”, кажется, многие забыли. - Не все пока получается. - Эрену плохо? Микаса кивнула. Ее глаза уставились в точку в блокноте, из которого торчала оранжевое и салатовое ляссе. - Я пока не звонила. У него всегда так затягивается. Нужно подождать. Он потом сам напишет и позовет погулять. То есть его друзья оставляли Эрена одного так же, как Ривай в воскресенье? Этот милейший сугроб с глазками торчал один одинешенек в пугающей квартире почти без розеток и еды, и кормился таблетками? (Ривай изучил аптечку и остался не в восторге) Они же знали, где он жил. Почему не сходили к нему? Старшего брата Эрена вообще лучше не рассматривать как помощь. Да еще и эта квартира, которая как заброшенка. В ней же невозможно жить. И эти чертовы розетки. - А может… - Ривай повертел в руках телефон, рассматривая в черном стекле собственное отражение. Улыбнувшись уголком губ, отражение стало совсем уродливым (под стать телу), и Ривай посмотрел на Микасу. - А вы сами?.. Он не успел договорить. Рядом приземлился Жан, за которым потянулся холодный ветер. Ривай поежился. - Привет, любимая, - он наклонился и поцеловал Микасу в губы. - Привет, Ривай. Ривай кивнул, отмечая облегченный выдох Жана. Он вытащил наушники из ушей и положил вместе с телефоном на стол, снял куртку и сходил повесить ее на вешалку. Пока его не было, Микаса подозвала официантку и заказала еще чашку чая, а муженьку набор еды для юного растущего организма. - Прости за опоздание, задержали на работе. - Жан еще раз поцеловал Микасу в губы. Ривай выжидающе смотрел, пока они закончат обниматься и целоваться, накрыл телефон Жана ладонью: - Разблокируй. Жан без возражений выполнил просьбу. Такое уже не первый раз случалось. По началу бесился, когда Микаса их только познакомила (самый первый, кто узнал о парне сестры), и Ривай полез копаться в его телефоне (ради сестры!). Наверняка сестренка рассказала о возможных последствиях знакомства с братом и как не разгневать, но телефон был чист и пуст (и ни одной левой переписки и лайка на подозрительных фотках других девушек, кроме Микасы). Получив телефон в руки, Ривай проделал с ним ровно то же самое, что и с телефоном Микасы. Вот только никаких фотографий кроме как Микасы (что за на хер? Почему? Плюс в карму ему за это) у Жана почти и не было. Жаль. Очень жаль. - Как там Эрен? - спросила Микаса. - Не писал? Не звал? - Ноль. Еще не прошло. - Надеюсь, до пятницы он придет в себя. Я звонила Анни, она сказала, что он на работу ходит. - Значит, еще не всё так плохо. Эти молодожёны сидели и обсуждали Эрена, словно он болел чем-то заразным (бесит). За 2 неполных дня знакомства с Эреном Йегером, Ривай понял одно: он нормальный. Не без своих закидонов, конечно, но вполне нормальный. И даже приготовленная и оставленная еда говорила в пользу того, что Эрену было не плевать на незнакомца в кровати. И при этом как-то умудрился отстоять его тушку в противостоянии со старшим братом. - Я все равно переживаю, - Микаса поправила волосы Жану и тот перехватил ее руку и поцеловал. - Прекрати. - Почему? Я счастлив, - просто ответил Жан, пожирая ее глазами. - А если Эрен не напишет? - Он же постоянно пишет, не надо его трогать, - Жан придвинул поближе ежедневник Микасы и пролистал пару страниц. - Настроение за субботу у тебя “нормальное”. Черт, я хотел сделать тебя счастливой. - Ты и сделал, - Микаса отобрала у него ежедневник и спрятала в сумочку. - Особенно на следующее утро. Лицо Жана расплылось в довольной улыбке (вдарить бы по ней), но увидев взгляд Ривая выпрямился и убрал довольную лыбу. - Сестренка, я хочу, чтобы ты позвонила Эрену, - сказал Ривай. Она отвлеклась от сумочки (с отлетающими стразами), которая не закрывалась. Микаса предпочитала рюкзаки, а сумочку сегодня взяла из-за какой-то там встречи с кем-то там (он не вдавался в подробности) совместно с Жаном. - Зачем? - Спросить как дела и вывести на прогулку. С ночевкой. - Ривай скучающе смотрел на телефон, обдумывая только что придуманный план. - Все как вы любите. Посиделки друзей, пижамная вечеринка, просмотр ужастиков и крошки чипсов и попкорна в кровати, на ковре и вазонах. - Два дня? Для тебя? - Микасу не так-то легко было провести и она поняла все сразу же. Словно Ривай для нее был открытой книгой. - Он же с ума сойдет, если вы с ним пересечетесь. - Поэтому и прошу тебя с муженьком отвлечь. - Он не согласится после свадьбы, - Жан покачал головой. Он еще не понимал, зачем это нужно Риваю, но думал о другом. - Тем более вот так сразу. - А вы его убедите. Вы же чудесные заботливые друзья. - Мы не будем спорить на Эрена, - сказала Микаса. Ее лицо потемнело, словно она готовилась как тигрица защищать Эрена. - Я и не прошу. Я хочу ему помочь с квартирой. Починить ему розетки. Они не идут у меня из головы. И лампочку поменять заодно. - Ривай достал из кармана ключи от квартиры Эрена, которые лежали у зеркала в коридоре прихожей. Как-то же дверь ему нужно было закрыть. Не оставлять же очаровательный сугроб с глазками с незапертой дверью (а вдруг украдут?). - Я не хочу с ним пересекаться. Но записку ему оставлю, чтобы он не удивлялся. Жан покачал головой: - Он с ума сойдет, если к нему вломится незнакомец без его ведома. Это слишком опасно. - Мы ему скажем, - Микаса прикусила нижнюю губу. - Мы можем все ему объяснить. Тем более, милый, ты сам жаловался, что у Эрена всего две розетки, и приходится постоянно отключать холодильник, чтобы зарядить телефон, когда вы играете. - Сперва мы должны переждать его свадебную бурю эмоций, и потом аккуратно подойти с вопросом нужно ли ему это. - Жан поставил локти на стол. - Слушай, Ривай, я и сам бы рад воспользоваться твоими услугами для Эрена, но это не делается вот так внезапно. Особенно с ним. Микасе позвонили и она ненадолго отошла, оставив их одних. - Я и не хочу. - Ривай тоже поставил локти на стол. - Я Эрену все объясню. К тому же, он же не выкинул меня из кровати утром, а разрешил отсыпаться. - Не может быть. Эрен с тобой спал? - Мы спали в одной кровати. Проблемы? Жан отвлекся на официантку - ему принесли обед. Пока блюда расставляли на столе, Жан сверлил взглядом Ривая. - Врешь, - наконец сказал он. - Врешь, чтобы меня выбесить. Смотрите, какой умный. Доказывать муженьку было нечего, поэтому Ривай и не старался (нечего тратить силы зря). - Зачем тебе вся эта хуета? Что ты задумал? - слова Жана скорее походили на шипение, чем на речь. - Если ты его хоть пальцем тронешь, потому что захотелось завоевать новую вершину и посмеяться с его постельного опыта, я не посмотрю, что ты брат Микасы и кастрирую тебя. - Кажется, ты сам говорил, что Эрен может за себя постоять. - Это другое. Это совершенно другое. - (Ого, кое-кто показал клыки). - Ты не понимаешь, что для него значит с кем-то переспать. И я не позволю тебе забавляться с ним, как твой член пожелает. Клянусь я… - Остынь, придурок. - А, ты же блядский Аккерман, который не понимает угроз, и говорит на другом языке. Тогда… спорим? - Жан вытянул руку. Его горящий огнем взгляд прожигал насквозь. - Спорим, ты затащишь его в кровать до конца года и бросишь, наигравшись? Ривай смотрел на руку Жана Кирштайна. Он заговорил на языке Аккерманов. Он поспорил на Эрена Йегера, хотя между женатиками существовало негласное правило не спорить на него. И сейчас Жан заключал выгодный спор без точных дат, но с точными условиями. И самыми выгодными для себя, оберегая Эрена от поползновений. Может, это и к лучшему? Может, через спор Ривай и правда не сможет Эрену ничего сделать? - Ставлю сотню, что ты это сделаешь, - сказал Жан и еще ближе протянул руку, упираясь кончиками пальцев в живот Ривая. Ривай смотрел на ухоженные пальцы (Микаса отправила сделать маникюр), чуть дрожавшие на весу. Они контрастировали с черной рубашкой и выделялись белизной. Ничего не стоило схватить их, вывернуть и сломать. Потому что спорить на Эрена это последнее, о чем Ривай думал. Но его вынуждали. Его вынуждал малец, который в мгновение ока сменил молочные клыки на острые кинжалы из-за одного человека (похвально). Вот только это малец не понимал, во что вляпывался (споры не так просты и легки, как кажется). И на мгновение сам спор напугал Ривая: а что если и правда не выдержит и завалит Эрена? Что, если это лишь временное желание, появившееся лишь из-за члена Эрена Йегера и больше ничем не подкрепленное? Только реакция тела, помутившее разум? Что, если все именно так, как и сказал Жан? О чем говорил сам Эрен? По хер, он же знаменитый урод семьи Аккерман, с которым никто не хочет иметь дела. - Спорим, - Ривай перехватил вытянутую ладонь здоровой и со всей силы сжал. Жан не поморщился, вытерпев боль хрустнувших пальцев. - Ты же понимаешь, что не обычная сотня? - уточнил Жан. - Сто тысяч. Может, поспорив, Ривай спасет две жизни? И себя и Эрена от непоправимого?