Мамаму

      Инспектор начала монотонно излагать факты, а я сопоставлять с тем, что видел и делал лично сам, и с тем, что успел понять из случайно полученной в участке информации. — Как нам удалось выяснить, вчера, в двадцать один ноль пять, госпожа Мун вошла на территорию жилого комплекса «Рок Ривер», в котором проживает господин Пак Ро Вий. Он передал госпоже Мун комплект ключей от своей квартиры, а сам сел в автомобиль и уехал на встречу с госпожой Ким. Ким Ён Сон. — Господин Пак Ро Всунь, — полицейский начальник тоже не особо напрягся запомнить мою фамилию, но все же вежливо кивнул, когда я на него посмотрел, — почему вы поехали на автомобиле? В отчëте сказано, что с госпожой Ким вы встречались в еë квартире, а это в нескольких минутах ходьбы от вашего дома. — Во-первых, двадцатое февраля — вечером холодно, а во-вторых, Сола улетала ночью на Чеджудо, и мы заранее договорились, что я подвезу еë в аэропорт. — А-а-а, ясно. Инспектор, продолжайте. — Так точно!.. Известно, что через пятнадцать минут господин Пак Ро Тсуй поставил машину на гостевую стоянку у дома госпожи Ким… — Простите, — дверь открылась и в допросную вошла Юбини, она перебила инспектора, смущенно замолкла, и обратилась почему-то ко мне, — куда мне сесть? — Давай сюда! Офицер Ким, будьте добры, стул.       Робокоп сорвался с места и подставил стул Юбин, та села слева от меня. Получилось, что я сижу между Джином и ей, а напротив нас сидят полицейские. Адвокат гордо, насколько это позволяла его плешь, восседал во главе стола. — Продолжайте, инспектор, — в голосе начальника явно читалось недовольство. — Так точно!.. Он вошёл в квартиру госпожи Ким в двадцать один двадцать. Прежде чем войти, он позвонил ей на сотовый. Эти данные подтверждены средствами объективного наблюдения. В час ноль три, двадцать первого февраля…       Еë опять прервали. Дверь со стуком раскрылась, и в допросную ввалилась Хëджин, еë конвоировал объëмистый дядька. Хëджин рухнула на стул слева от Юбини, получилось, что она села напротив адвоката. Дядька конвоир испарился, а Хëджин стала сверлить меня тяжёлым взглядом. Еë взгляд, и так весьма неприятный, был утрированно злой, как будто она — бывалая зечка, которая только что вышла из тюрьмы, но еë сразу же повязали за пьяную драку. — Я знаю, ты не виноват, — обратилась она ко мне. В этот момент Юбин отпрянула и вжалась в спинку стула, чтобы не оказаться на линии еë взгляда. — Но если я из этого выпутаюсь, ты поплатишься. — Госпожа Ан, — начал было полицейский, но Хëджин на него посмотрела, и он увял. — Я сто молитв прочитала, — продолжила Хëджин. — Я не особо суеверная, но тут напряглась. Виини ушла двадцать второго декабря. Бëль двадцать первого февраля. Следующая — Сола, и вариант даты только один — двадцать третьего июля. — Госпожа Ан! — Начальник решил бороться с произволом артистов на полицейской территории.       Но Хëджин не слушала его. И я понял, что она действительно Мария. В смысле еë имя во Христе — не пустое слово. — Это козни диавола! — крикнула она. — И я здесь жертва! Я умру семнадцатого апреля! Одно утешает, это будет не раньше чем через год, — Мария замолчала.       Воцарилась мистическая тишина. Юбини под столом схватила мою руку — я почувствовал насколько холодны еë пальцы. — Она что-от знает такое… — прошептала она мне в ухо.       Я хотел ответить, но начальник срывающимся голосом спросил: — О чëм она толкует? Объясните кто-нибудь! — Эти даты — дни рождения, как я понял, — до сих пор сидевший с ледяным выражением на лице Джин решил внести ясность, — двадцать второе декабря — день рождения Бëль. Мы долго знаем… Знали друг друга. Я еë поздравлял. У Солы — двадцать первого февраля. У макнэ-лайн, простите, не знаю. — Да, я даже не заметил… Кха., — мне пришлось прокашляться, чтобы продолжить, — …Кха! Простите. Хëджин имела в виду, что Виин умерла в день рождения Мунбëль, Мунбëль в день рождения Солы. Значит, Сола должна умереть в день рождения Хвасы, а та — в день рождения Виин, тогда круг замкнется. Если предположить, что это некий мистический… КХа! Маньячный ритуал. Тогда…       У меня окончательно сел голос. Юбини под столом терзала мою руку. Адвокат и полицейский начальник сверлили друг друга взглядами. Инспектор так тëрла брови, как будто хотела их прополоть.       Внезапно я услышал справа тихие всхлипывания. Прекрасное лицо Джина скривилось. Он размазывал слëзы и сотрясался, пытаясь не зареветь в голос. Я встал и обменялся пантомимами с полицейским начальником. Показал на Джина, на себя и мотнул головой в сторону двери. Начальник кивнул. Адвокат Ча хотел встать, но я выставил по направлению к нему ладонь и поморщился. Он молча опустился обратно на стул. Заставив Джина встать, я вывел его в коридор.       Джин стал похож на ребёнка. Милые личики Бантанов и так, как у детей, а ревущий Джин мог бы взять Оскара на кинофестивале педофильской культуры. — Ну, мужик… Успокойся… — Я достал пачку влажных салфеток и протянул ему, — я же тебе завидовал всегда, ты такой красавчик. Не убивай своë лицо избыточной влагой. Лучше расскажи мне, что у вас было.       Он высморкался. Вытер лоб и щëки пучком салфеток. И сразу стал выглядеть более мужественным. Видимо, салфетки убрали большую часть косметики. — Я повзрослел. Покровский, ты же знаешь, у нас нет личной жизни. Так развлечения. А недавно я понял, что хочу жениться. И понял, что Мунбëль — идеальный вариант. Мы давно дружим. Она надежный человек. Серьëзный. Я собирался поговорить об этом. Ну, предложил встретиться. Она сказала, что через пару дней. После дня рождения Ён Сон. Вроде у них что-то намечалось, вроде торжества. — Понятно. Джин. Это случилось. Давай просто дотерпим до конца. А потом напьëмся. — Идет. — И организуем что-нибудь в память Бëль. И Виин. — А ты же тоже… Это…       Джин посерьëзнел. — Прости, Покровский. Ты же такое испытал. Прости. Пошли. Я буду держать себя в руках.       Мы вернулись. Судя по выражению лиц, нас ждали напряженно и преданно. Как Хатико. Боясь пошевелиться. Только Хваса-Мария молча целовала крестик и пялилась в золотистую столешницу. — …В час ноль три они вышли из квартиры госпожи Ким втроем, ещё была сестра госпожи Ким.       Я чуть не подпрыгнул — продолжение отчета инспектора прозвучало диссонансом к той мистической обстановке, которая, казалось, звенела. — Они сели в автомобиль господина Пак Ро Сак и отправились в аэропорт. Из аэропорта господин Пак Ро Смак выехал в четыре сорок семь и прибыл в свой жилой комплекс в пять тридцать две. Все зафиксировано средствами объективного наблюдения. — Господин… Этот… — Начальник задумался, видимо вспоминая мою фамилию, — почему вы так долго были в аэропорте? — Мы праздновали день рождения Солы. Госпожи Ким. Мы с еë сестрой сидели в кафетерии, я их угощал кофе и тортиками. Ещё я сказал Соле, что по возвращении с Чеджудо еë ждет сюрприз. Но она и так об этом знала — Бëль проболталась. Я подарил Соле упаковку детских витаминок, сказал, чтобы всегда оставалась такой же по-детски непосредственной и энергичной. Потом довёл их до посадочной зоны и отправился домой. А там уже была полиция. — Ясно. Зачем вы нам рассказали про витаминки? — А? Не знаю. Просто подумал, что Ён Сон понадобится много сил сейчас. — Действительно. — Начальник похрустел пальцами и обратился к инспектору, — Ким, продолжайте! — Так точно! Уборщица, которая обнаружила, что дверь квартиры господина Пак Ро Вяк открыта и что из неё тянется кровавый след, позвонила в полицию в пять ноль две. Таким образом, убийство произошло в промежутке времени с двадцати одного десяти до пяти ноль-ноль. По скорости остывания тела, время убийства устанавливается точнее. Окно в гостиной было открыто. Ночь стояла холодная, и в гостиной было всего двенадцать градусов тепла, но тело почти не остыло. Эксперты сделали вывод, что убийство произошло в районе часа ночи. Примерно в двенадцать тридцать в жилой комплекс вошла госпожа Ан, — Хваса замерла, услышав свою фамилию, — она вышла из комплекса в двенадцать сорок девять. — Мы договорились с Бëль. Я пришла, а дверь никто и не открыл. Я звонила. Номер был вне сети, — Хëджин говорила глухо. — Смартфон госпожи Мун перестал фиксироваться сетью в двадцать один ноль девять. Его нашли в ванной на полотенце. Смартфон был погружëн в воду, вероятно от этого вышел из строя, его протерли полотенцем и оставили сушиться на столике в ванной. На полотенце потожировые следы госпожи Мун и хозяина квартиры.       Инспектор бросила на меня недовольный взгляд. — Естественно, это же мое полотенце, — я решил, что стоит сразу отметать любые намëки на свою причастность. — Скажите, инспектор, полотенце синее с мелкими звëздочками? — Так точно! — Этот комплект я повесил в ванной позавчера. — Ясно. Скажите, когда вы передали ключи госпоже Мун, что она должна была сделать? — Ну мы заранее договорились, что она и Хëджин придут ко мне и подготовят всё для карнавала в честь Солы. Мы все хотели собраться не в общественном месте. Но Сола проживает совместно с сестрой. — Почему не у Госпожи Мун или госпожи Ан? — Хм… — Чтоб не тянуть одеяло на себя, — хорошо пояснила Хваса, — мы хотели что-нибудь сделать без ведома агентства. Поэтому использовать помещения агентства было бы неэтично. Я предложила церковь, но Сола сказала, что хватит с нас Габриэлы… — Что за Габриэла? — выдохнул начальник. — Имя Виин во Христе. Она умерла звёздной ночью. В день рождения Мунбëль. Понимаете, какая жуткая вещь? Окно в еë ванной было распахнуто, и она смотрела на Бëль, когда умирала. Как бы передавала эстафету. Вы сказали, что окно в комнате, где была Бëль, тоже было открыто? Я знала, что Габриэла не могла покончить с собой. Это не по-христиански. Это почерк маньяка.       Жуткий голос Хëджин соответствовал выражению еë лица. Вообще-то, меня тоже проняло. Юбини тряслась. Я посмотрел на Джина, он побелел и стал похож на вампира из гламурного сериала.       Слово взял адвокат: — Как я понимаю, госпожа Ан прямо указывает на связь смерти госпожи… Виин? — Чон Виин, — подтвердила инспектор. — Спасибо! …госпожи Чон Виин и госпожи Мунбëль. Тогда, можно подробнее о смерти госпожи Чон? — Да, Ча, мы ведь давно знакомы, — полицейский начальник засуетился, — дело было проведено профессионально. — Уж не вы ли его вели? — едко улыбнувшись, спросил Ча. — Нет, но мой подчинённый. Первоклассный следователь. — Тогда вы можете нам вкратце пересказать суть? — Конечно.       Начальник сухо изложил факты. — Ага. Как интересно, — бодро сказал адвокат, выслушав его. — То есть лезвие не нашли? Только разломанную бритву и тело. Как интересно. Получается, что если первая смерть была насильственной, то все, кто имеет алиби на еë момент, не считаются подозреваемыми? — Не торопитесь, Ча, — начальник, видимо, решил отстаивать интересы полиции до конца, — возможен сговор, копирование почерка и все такое, вы сами этим пользуетесь постоянно. Такой риторикой. — Ага, но в случае чего, я вам этим жизнь попорчу. Не стоит ли нам заранее все обсудить? — Конечно. Если господин Ким не причастен… — Я уверен, что мой клиент непричастен! — Проверим. Установим. — Хорошо. Итак. Я услышал, что была холодная звёздная ночь…