Приударный фест

- Ну, Андрюша, ну ёб твою мать… - Простите, Михаил Юрьич! Андрей бросился собирать расплескавшееся варево по полу. В пещере, обставленной по всем канонам тёмных колдунств, тряпок, ожидаемо, не держали. Андрей, недолго думая, стянул с себя мантию и принялся подтирать синюю маслянистую жидкость. - Андрюш, ты дурачок? Земля впитает, ну ё-моё. - Простите, Михаил Юрьич! Андрей резво подорвался с пола, нелепо впечатался макушкой в пузатый бок котла; котёл, качнувшись, выплеснул ещё порцию варева на земляной пол. С пола поднялись струйки сизого дыма. Миша горестно вздохнул. Андрей совсем понурился и принялся бездумно перебирать развешенных под потолком сушёных жаб. Строго говоря, жабы эти ни в каких зельях не участвовали. И были изготовлены из полимерной глины самим Андреем. Ради антуражу. Великому и ужасающему магу Михаилу Юрьевичу очень, понимаете ли, хотелось производить впечатление чуть более великого и ужасающего. Он вообще неосознанно тяготел к «казаться», а не «быть». - Ладно, Андрюш, за полночь уже, умаял ты меня. Я – спать, ты - … да хуй его, сам разбирайся. Михаил Юрьевич безнадёжно махнул рукой на нерадивого ученика, коего прибила к его колдовскому порогу злая судьбинушка. Ну, по его жалобам, конечно. Вообще-то Миша был ни разу не против. Он с большим трепетом относился к детям, даже если им было далеко за двадцать. Сам Михаил Юрьевич возраст скрывал и тут уже, конечно, автору неведомо, чё он опять на пустом месте в позу встал, задрал уже, право слово, описать невозможно. «Пошла нахуй!» Справедливо. Продолжим. Спальней Михаилу Юрьевичу служила небольшая каменная келья под сводами той же пещеры. Он стянул расписную мантию, бережно определил её на каменный стол. В прежние дни по ночам мантия занимала своё положенное место прямо на каменном полу, иногда сбагренная под кровать тяжёлой стопой великого и ужасающего ради внезапно нахлынувшего «чувства прекрасного». Но с тех пор, как Андрей сделал её «расписной», Михаил Юрьевич к мантии обрёл тёплые чувства, старался беречь и даже не мять. Из внутреннего кармана мантии он воровато достал «секретный ингредиент» и спрятал под подушку, после чего, наконец, разместил угловатое тело на постели. Слышь, а чё там, туалет зубы почистить вот это вот всё, не надо? «Ты сначала определись, в каком мы, бля, веке и мире живём». Справедливо. Продолжим. Андрей растеряно обвёл опустевшую пещеру взглядом. Обидно, блин! Не, ну, он же старается! Он, бля, старается из-за всех сил! Ну, не даётся ему эту сранное колдунство, ну что поделать? С учёбой у него, как-то, всю жизнь нелады. Ничего в голове не оседает. Вот, что есть – то есть! Рисовать может, например. Вирши слагать по-всякому. Михаила Юрьевича, вообще, вдоль и поперёк может описать, расписать и воссоздать любыми доступными и недоступными способами! Жаль, жизнь на этом его мастерском умении не построишь. Андрей, несмотря на вышесказанное, скромно считает себя, как минимум, «не дурачком». И, преисполнившись решимости доказать то же великому и ужасающему, Андрей принял скоропалительное решение спереть «секретный ингредиент» и уж с его помощью эпично преподнести Михаил Юрьичу все возможности своих талантов. Скоропалительное, Андрей. Скоропалительное! Андрей, едрить тебя за ногу, куда попёрся? Да стой ты, болезный, господи боже, послала нелёгкая… «Помолчи, а то разбудишь. Ты чё там, лор мира прописала или где?» … Да и хуй с тобой на самом деле. Ну и пожалуйся, тебе же хуже. Своеобразная келья Михаил Юрьевича («Да какая, нахуй, келья?! Нашла, ебать, монаха!» Мммм, ебать монаха…) была отгорожена лишь ветхой занавесью, сшитой, конечно, Андреем, из старых плащей великого и ужасающего. Андрей крался за «секретным ингредиентом»). Тут, конечно, стоит пояснить. «Секретный ингредиент» - единственное реально магическое средство, известное Михаилу Юрьевичу. Много лет назад он обменял облезлые часы с кукушкой на целый чан этого варева где-то в трущобах… эм… «Так и не придумала мир, дурында?» - Посмеивается Горшок сквозь сон. Ой, заткнись, это драббл на три страницы. А будешь возмущаться – я не постесняюсь применить нцу! Продолжим. Михаил Юрьевич знатно охуел («Автор, ну, некрасиво» - Андрей). Михаил Юрьевич был ошарашен, когда, в ходе экспериментов, выяснил, что разменянный эликсир вполне себе колдунский и вообще со всех сторон волшебный. Что бы не варил Михаил Юрьевич прежде – выходил котёл с говном. Не, ну тут уж как литературно не обзови эти помои, а, всё равно, - котёл с говном. Строго смотрю на героев. Герои согласные. Котёл с говном. Но, добавив пару капель чудо-средства в котёл, Михаил Юрьевич неожиданно получил результат! Даже лучше: он получил желаемый результат! Хотел зелье для преодоления силы притяжения, дабы парить аки птица, а получил котёл с говном? Две капли чудо-средства – и нате, пожалуйста, парите на здоровье! Хотел варево невидимости, чтоб подглядывать за юными нимфами, вольготно плескающимися в горном ручье по утру? Кинь в свой котёл с говном пару капель чудо-зелья и – вуаля – смотри да трогай себя за интересные места! Словом, именно тогда Михаил Юрьевич, наконец, стал известен, как Великий и Ужасающий. Потому что, ну, маги тут, конечно, так себе, прямо скажем. Все что-то варят, над чем-то колдуют, массово забивают скот, насилуют женщин и потрошат птиц. И ничего не работает. Не-не, в смысле, эти-то уверены, что работает, да. Если долго надеяться, можно и себя уболтать. Словом, все прочие колдуны да маги вокруг Михаил Юрьича вполне себе уверены в своих силах. А ежели их колдовские зелья не сработали – дык, это вы неправильно поняли указания. Вы, когда семьдесят четыре раза вокруг своей оси крутились, вы крутились направо или налево? Воооот, а надо было налево. Ну, понятно, да. «Ты смотри осторожней. Ща как начнёшь мир продумывать – а там и выяснишь, откуда зелье взялось. Кому оно надо-то в драббле-то на три страницы». Опять справедливо. Так вот. Андрей этот его «супер-секретный эликсир» видел ни раз и ни два. Мы ж про Мишу говорим, помните, да? Он без конца без продыху хаял зелья Андрюши, в свои собственные незаметно добавляя пару капель чудо-зелья. Крайне «незаметно», конечно. Ну, вы знаете Руса. То Михаил Юрьевич так от души плеснёт зелье в котёл, что обжигающие капли дырявят обе их давно «расписные» мантии, то таким непритязательным жестом метнёт пару капель в котёл, что пробирка тонет в нём, аки Титаник, то, в попытке незаметно добавить «секретного ингредиента», так расщедрится на жесты, что ампула непременно разбивается то о стену, то о пол, то о лоб бедняжки Андрея. Ну, Михайло Юрьич, тут понятно, да. За этим-то суперсекретным ингредиентом крался юный Андрей, пока автор тщетно его отговаривал. «Нифига ты меня не отговариваешь, харе пиздеть, а кто сюжет двигать будет?». Ебать, они оба такие сознательные сегодня… Короче, крался. Пока не подобрался к изголовью Мишиной постели. Тут, вообще, не очень много вариантов. То есть, понятно, конечно, что Миша главное своё сокровище прячет очень близко. Главное, чтоб не в трусы. Андрей, задержав дыхание, медленно пробрался под подушку. Не-не, тут скримера не будет, спокойно, коллеги, Миха реально дрыхнет без задних ног, смирно тарахтя. «Посапывать» тут не выйдет, у него бронхи забиты говном, аки памятный котёл, нормально он так храпит, по-богатырски. Посему Андрей беспрепятственно изъял скляночку из-под подушки великого и ужасающего. Потрясающая охранная система, Михаил Юрьевич, продолжай. Андрей сжал в руке пробирку, также бесшумно прокрался к выходу из опочивальни, рьяно благодаря бога за то, что «секретный ингредиент» не был, таки, спрятан в трусах. «Ой, не надумывай». Да, точно. Андрей собирался щедро присыпать свою «готовку» Мишиным чудо-зельем. А ты помнишь, что надо сначала точно загадать, что ты вообще от зелья хочешь? «А ты это буквально прописала? Вроде, одни намёки были, ничё не знаю ничё не помню». Какая-то хуёвая идея, Андрюх. «И что ты мне сделаешь? Я в другом мире!» Андрей щедро ссыпал содержимое склянки в свой многострадальный котёл. Котёл отозвался гулким «У-ух» и пещеру тряхнуло. А может и не пещеру. Может, и целый мир. Из пещеры-то не особо понятно. Понятно вот что: ежели пещеру тряхнуло – уноси ноги. Андрей со всех ног несётся обратно в спальню Михаил Юрьича, трясёт его почём зря, поскольку Миша проснулся ещё от первого толчка. Ну как «проснулся». Мишин организм – он такой. Сначала просыпается кишечник. Потом мозг подбрасывает идейки для новых зелий. В третью очередь просыпается сам Миша, каждое утро принимая судьбоносное решение – записать рецепт охренительного зелья, способного перевернуть так себе магический мир, либо прям щас прям срочно пойти просраться. Это не вульгарщина. К сожалению, это – личный жизненный опыт автора и его гастрита, проецируемый на героя. «Пха. Неудачница». Справедливо, продолжаем. - Андрюша? - Виноват, Мих Юрич, выматываемся, срочно! Ладно, хрен с ним, с рецептом, просрёмся снаружи. Миша вылетает из пещеры, не забывая подцепить со стола мантию. Она старая, сотни раз шитая-перешитая, но, блин, ну, расписная же, ну?! Глядя снаружи, как рушатся каменные своды, погребая под собой остатки чудесного эликсира, может, единственного в этом мире («Так и не прописала, лентяйка»), Миша смотрел на испуганного Андрея совершенно спокойно. Этот-то уж как-то придумает как дальше жить. - Ебать коня ежом, Андрюха! Ну, чем теперь займёмся?