Контурные карты и ночные звонки

      Грифель цветного карандаша ломается в очередной раз, обречённый вздох выходит уже сам по себе, и Сынмину хочется разорвать контурные карты, но он только кидает куда-то в сторону канцелярский нож. Голова обречённо падает на стол, пока в висках ужасно стучит от усталости, подготовка к экзаменам занимает уйму времени и сил, а о том, что нервные клетки не восстанавливаются, знает от вечно причитающего, как старый дед, хёна. Неимоверное желание наконец бросить всё и отдохнуть месяцок растёт в геометрической прогрессии, формула которой уже отлетает от зубов даже ночью.       Руки тянутся к телефону, чтобы по привычке проверить чужой профиль с забавной картинкой на аватарке, школьника останавливает телефонный звонок, на экране высвечивается простое "Минхо-хён" с красным сердечком, что ни за что в жизни не должно попасть на глаза старшего. Ким слегка носом воротит, выжидает немного, словно занят очень или спит уже, только всё равно трубку берёт и, не признаваясь даже самому себе, тает от тихого: "Почему не спишь, маленькое мракобесие?". Сынмин, если быть честным, начинает чувствовать себя куда лучше, когда слышит такой родной голос Ли, прекрасно знает, что это всё взаимно, однако упёртость обоих не даст сказать об этом вслух.       Минхо смеётся тихо в трубку, выслушивая проклятья в адрес контурных карт, ломающихся карандашей, купленных за незаслуженно высокую цену, и экзаменов, кивает в знак согласия, пока сам сидит в подсобке магазина, где работает, и решает пробники. За день негатив ужасной липкой субстанцией ложится на плечи, к земле тянет невероятно сильно, но никто Ли из этой трясины не вытянет, не поможет встать на ноги вновь, поэтому самому приходится справляться, даже если морально разбит давно. В моменты, как сейчас, когда он может услышать своего Минни, написать глупое сообщение с шуточным стёбом, получив такое же в ответ, парню кажется, что сил у него ещё полно, на десять таких жизней хватит, тогда и глупая улыбка не сходит с лица.       Они безумно далеко друг от друга, оба выпускники со своими проблемами, эмоциями и желаниями; Минхо бурчит в трубку, что в одиннадцатый класс идут идиоты, а сам он просто бессмертный, раз сунулся туда, Ким лишь смеётся над ним и всё так же пытается заточить карандаши. Где-то на фоне у младшего тихая музыка и слышно как грифель проходится по бумаге, и если прислушиваться, то можно услышать куда больше, а у Ли копошения в перемешку с ворчанием, пока запихивает тетради в сумку. До конца рабочей смены остаётся от силы минут пять и домой хочется сильно, но место на стуле уже пригретое, сидится вроде бы даже удобно, а ещё бубнёж Сынмина расслабляет, что ещё немного, и уснёт. Как-то случайно приходит мысль о стопках тетрадей за все десять лет учёбы, лежащие в квартире родителей, что, может, в них контурные карты можно было бы поискать, только некогда совсем. Минхо тихо извиняется, не может ничем помочь, только посочувствовать немного и ласково назвать идиотом.       Голова безвольно падает на раскрытый учебник, кидать язвительные фразы кажется сейчас самым правильным, улыбка сама слабо растягивается на лице Минни, на языке крутятся до глупого сладкие слова о любви и желании встретиться. В груди всё сдавливается как-то болезненно, пока глаза начинают слабо гореть от наступающих слез. Эмоции грозным тайфуном настигают Кима, затягивая в самый центр. Справляться с ворохом собственных мыслей и чувств становится труднее, груз ответственности и учёбы не даёт даже шевельнуться, выдавливая все органы с влюблёнными бабочками наружу.       Длительная тишина с нервным сопением настораживают, срывая судорожный вздох: Минхо кидает просьбу подождать минутку, запирая дверь магазина, на улице прохладно и небо застелено множеством звёзд. Парень резко трёт переносицу, ругает себя за излишнюю нежность, только по-другому давно не может. Старший идёт к ближайшему метро, про звёзды рассказывает что-то, а потом молчит долго; Сынмин губы кусает и пальцами по подоконнику стучит, выжидая.       Простая фраза о своих чувствах впервые слетает с губ Ли, он нервно трёт запястья, и взгляд мечется по всей улице. Сложно. Сложно по-настоящему говорить о чем-то таком глубоком и личном. Сложно срывать со своих чувств маску сарказма. Сердце стучит бешено, стоило услышать по ту сторону телефона лёгкий смех и те самые ванильно-сладкие фразы. Минхо отмахивается от них, говорит забыть все эти глупости, словно их не было вовсе, пока сам сидит на корточках перед входом в метро с ярко красными от смущения щеками и лицом в локоть утыкается.       Ким устало трёт виски, смотрит на экран телефона, осознавая, как долго они говорят и время уже давно близится к половине первого ночи. Мычит как-то понимающе на тихий шёпот старшего, что ему пора отключаться, обещает дождаться сообщения, хотя глаза предательски слипаются, только всё равно ждать будет. Сынмин в последний раз смотрит на красное сердечко рядом с именем хёна, откладывая телефон подальше.       Они никогда не говорят о своих чувствах. Любят друг друга, даже если это слишком больно. Знают, что всё это временно, продолжая резать себя осколками их недолюбви. Минхо уверен, отношения не для него. Сынмин лишь греет надежду, что способен изменить хоть что-то. А пока один спешит скорее вернуться домой, погрузившись в учёбу, второй чахнет над контурными картами с очередным сломанным карандашом в руках и желанием обнять того, кому уже давно отдал своё сердце.