Ice Americano

      По кабинету разносится тяжёлое дыхание и нервный стук кончиков пальцев по деревянному столу. Перед Минхо стоит студент, пятый за сегодняшнее утро, с розоватыми от напряжения щеками, с высоко вздымающейся грудью после исполнения попсовой песни, которую Ли, может, когда-то и слышал где-то, но не запомнил, несмотря на простые по смыслу и звучанию текст и мотив. Минусовка песни прекратила играть секунд двадцать назад, и наступившая тишина, прерываемая только частым дыханием и теми же стуками по дереву, начинала пугать. Сбоку от студента сидит такой же напряжённый преподаватель со специальности продюсирования, бурит своего подопечного взглядом и, по окончании его выступления, срывается со своего стула, широкими шагами направляясь к Минхо. — Тебе есть, что сказать? — Бан Чан быстро сканирует лицо коллеги на наличие хотя бы одной положительной эмоции, поджав губы. — Я, кажется, просил приходить ко мне с акапеллой? — Он пока не может выступать акапелла. Стесняется. — просто говорит продюсер, пожимая плечами. Он представляет реакцию Минхо на эти слова, но подбирать другие не было ни времени, ни смысла — то, что он сейчас сказал, было правдой. — О, серьезно? В анкете написано, что он закончил музыкальную школу. — Минхо поднимает глаза на Чана, брови сами по себе ползут вверх. Нет, серьезно? Ему сейчас будут затирать про смущение певца перед двумя преподавателями, когда, судя по представленной анкете, у этого паренька за плечами целое специальное учреждение для таких, как он, где их учат выступать на сцене перед толпами слушателей? — И дальше что? — продюсер не понимает, к чему сейчас клонит второй педагог, через плечо поглядывая на подопечного. Этот мелкий и сейчас нервничает, но оно и понятно, ведь разговор уже складывается крайне неприятно, и причина этому - непрофессионализм.       Тяжёлый вздох проносится эхом даже до вмиг побледневшего студента, что так и остался мять руки перед своими старшими. — Он стесняется петь без какого-либо музыкального сопровождения. Как тогда в музыкальной школе выживал? На концертах выступал? Что ж, спасибо тебе, парень, что не под «плюс» здесь пел. Можешь быть свободен.       Ли поднимается с теплого места под прожигающим взглядом старшего коллеги, ладонями упираясь на парту, смотрит на Бан Чана в ответ. Дверь в кабинет тихо закрывается, скрыв за собой моментально успокоившегося мальчишку, стоило Минхо ему отказать и отпустить. — Здорово, Лино, прям молодец. Проебал, возможно, последний вариант. — запустив пятерню в кучерявые локоны, Чан сокрушается недовольством на младшего и идёт до своего места, задвинув стул за стол, за которым сидел в начале выступления Чо Хэсока - его студент был личной последней надеждой продюсера в помощи другу-коллеге. — Он не так хорош, как ты мне его представлял. Более того, зачем мне певец, стесняющийся петь без минусовки? Боже, да он же боялся петь передо мной, своим потенциальным преподом! — Минхо недовольно морщится, прокручивая в голове несколько «грязных» нот парня. — Как ты вообще посмел привести такого ко мне, зная мои требования?       Чан задумчиво обводит взглядом просторный кабинет, такой светлый из-за больших окон и покрашенных в голубой пустых стен, усмехнувшись осознанию причины страха студентов посещать это место. Парень смотрит на эту «причину» прямо сейчас, приближаясь к ней ровно на шаг. — Потому что больше к тебе никто не придет, Минхо. Ты прослушал больше пятнадцати желающих, но ни одного не похвалил, даже не рассмотрел кандидатуру. Или ты понижаешь свои заоблачные требования, или свыкаешься с мыслью, что в этом колледже нет нужных тебе вокалистов. — глубокий вдох, прежде чем старший решается на иронию. — Родился ли этот бедняга вообще на свет? Я вот, например, уже отчаялся подыскивать тебе новых жертв. — Ещё Со Чанбин. — себе под нос замечает Ли, пока рукавом белой рубашки стирает с очков следы от собственных пальцев. Интересно, он оставил эти мутные кляксы, когда бился фейспалмом во время очередного прослушивания? — А что с ним? — педагог удивлённо вскидывает бровь, просунув правую руку в карман, чтобы достать телефон и посмотреть время. У него осталось десять минут до встречи с новенькими в его «кружке», как он называл занятия для начинающих музыкальных продюсеров, и даже работа с ещё нулевыми студентами не высасывает из него столько сил и нервов, сколько наблюдение за прослушиваниями у Минхо. — Обещал тоже своего привести. Сегодня. Не знаю, может, перенесу его на вечер или на завтра… Кажется, если я услышу ещё что-то плохое, то начну мальчишек не выгонять, а убивать. — младший говорит это с таким непосредственным видом, будто совсем не шутит. — Тебе пора?       Бан Чан кивает, напоследок поддерживающе улыбнувшись другу, и направляется к выходу из «обители зла» теми же быстрыми шагами. Ли провожает его взглядом и ударяет ладонью по парте, за которой сидел несколько минут назад, стоило двери захлопнуться.       Как его всё начинает бесить! Неужели нет в этом колледже никого, кто обладал бы по-настоящему хорошим, сильным голосом? Ох, почему же нет? По его объявлению о наборе в объединение ДЛЯ ЮНОШЕЙ приходили вполне талантливые девушки, способные брать те высокие ноты, которые нужны Минхо, но он искал не их.       Из коридора доносится мужской смех и перебивающий его окрик. Строчки из «In the Dark» Чон Сеуна звучат выше оригинала, примерно в той же тональности, что и бэк-вокал в припеве, и это так. так расслабляюще? Да, именно расслабляюще влияет этот голос на преподавателя вокала, а Ли заслушивается, забывая про то, что он, вообще-то, секундами ранее проклинал мир. Последовав порыву, парень спешит к двери, чтобы лучше расслышать заканчивающийся первый куплет, и приоткрывает дверь. — Джисон, прошу тебя, заткнись! Пары идут, а ты тут голосишь! Что, если преподаватель Ли ещё прослушивает кого-то? — голос нервный, знакомый, поэтому Минхо хмурится и переступает порог, сталкиваясь с Со Чанбином и, очевидно, обладателем того голоса.       Парень со смешными круглыми чертами лица смотрит на него с пока ещё весёлым прищуром, обеими руками держась за предплечье Чанбина. Его рот приоткрыт и голова вздернута к потолку, словно он готовился рассмеяться или, на зло куратору, запеть ещё громче. — О. — музыковед неловко улыбается и скидывает с себя руки студента, направляясь прямо к коллеге. — Мы как раз к вам, профессор Ли. Извините, этот.. этот Джисон такой шумный. Мы вам помешали? Внутри кто-то есть? — Чанбин не особо беспокоится за то, как выглядит в глазах своего студента, когда беззаботно подталкивает Минхо обратно в сторону кабинета.       Преподаватель музыки делает первый вздох, чуть-чуть раздраженный, обернувшись к парню, который уже не выглядит так весело.       Джисон (Ли читает его анкету, написанную как будто за две минуты до их встречи, впервые пробует имя «на вкус», но сначала в своих мыслях) озирается по сторонам: его внимание тоже привлекли голые стены, точно холодные, а ещё большая доска, на которой каллиграфическим почерком кто-то вывел название музыкального объединения. Он слышал его раньше и всегда ему улыбался. «Ice Americano» — один из самых необычных вариантов того, как можно было назвать кружок для вокалистов.       А сейчас вот не улыбается. Сейчас парень думает, об какую из пока что голубых стен разобьют его бестолковую голову. Знаете, примерно так ощущается на себе давление от этого места и взгляда преподавателя, с которым Джисон до сегодняшнего дня ни разу лично не пересекался. Чонин, его друг и одногруппник, был одним из членов этого кружка, и именно он посоветовал Хану попробовать вступить к объединению, даже если профессор Ли бывает немного груб и критичен. — Так мы первые? Последние? — Со Чанбин лёгкой походкой направляется к преподавательскому столу, присаживается на него сверху, удивляя этим младшего, который уже выбрался из своих мыслей и теперь мечется взглядом то к одному сонсэнниму*, то к другому. — Последние. У меня мало времени. — Ли поднимает левую руку, сверкнув часами, чтобы понять, сколько ещё минут он может выделить перед своим обедом. Честно говоря, времени-то у него предостаточно, но хочет ли он так долго торчать в кабинете вместо уютного кафе? — Окей! Тогда, думаю, Джисон может начать? — улыбка, означающая поддержку, растягивается на лице музыковеда, когда он поворачивает голову к парню.       Он нервничает — для него это странно, непривычно. Попытка взять себя в руки и успокоиться с помощью дыхательной гимнастики занимает всего десять секунд, пока он идёт до отведённого для него места. Теперь Хан стоит прямо перед педагогом по вокалу, сжав руки в замочек, опуская их вниз и слегка потряхивая. — Называешь имя, исполнителя, песню и можешь начинать. — наставляет его Минхо, считав по лицу и положению тела спектр всех отрицательных эмоций у младшего. Этот мальчишка не должен его разочаровать. Просто не может, учитывая то, что уже слышал педагог из коридора. — ONEUS — LUNA. Готов начинать. — Джисон действительно готов был начать, но его останавливает фырканье сразу с двух сторон. Он растерянно смотрит на закатившего глаза Ли, после — на преподавателя Со. — Твоё имя? — преподаватель поправляет очки и игнорирует волнение студента, потому что сам сейчас испытывает то же самое, наверное, впервые за все время набора юных вокалистов. — Я предупреждал. — А. Я решил, что имя исполнителя, ну, группы в моем случае! — юноша неловко переступает с ноги на ногу, поднимает голову к потолку, резко выдыхая. — Хан Джисон. — Начинай, Хан. — позволяет ему Ли, лениво махнув рукой в его сторону.       Педагог клянётся себе: если этот парень не покорит его своим голосом сегодня, то он закрывает блядское прослушивание тут же.