Little Moments/Маленькие моменты

      Они сидели в молчании больше часа, наслаждаясь чудесным летним днем и компанией друг друга. Келеборн был безмерно удивлен, когда Трандуил нарушил тишину и спросил тоном, которым обычно разговаривал с детьми:       — Ты чувствуешь себя лучше?       — Я вроде не упоминал, что плохо себя чувствую, — удивленно спросил Келеборн. — Почему ты спрашиваешь?       — Возможно, и не говорил, — легко согласился Трандуил, — но если ты не сопровождаешь Келебриан или приезжаешь отмечать праздники, то появляешься здесь только когда тебе нездоровится.       Келеборн посмотрел на него краем глаза, но Трандуил все еще смотрел вперед, рассеянно наблюдая за каким-то лесным животным, которое играло на ветвях дерева. Поэтому он только хмыкнул в ответ.       Конечно, Трандуил был прав. Келеборн посещал Гринвуд только когда чувствовал себя не в своей тарелке, когда тьма мира давила на него. Когда ему казалось, что все изменилось настолько, что он не мог узнать окружающее. Когда все, на что он смотрел, просвечивало сквозь толстый слой растущей безнадежности.       От внимания Келеборна не ускользнула ирония. Когда он чувствовал, что задыхается от темноты, он ехал в одно в место на Арде, которое было практически захваченное тьмой. Но здесь он чувствовал себя лучше.       Некоторое время он не понимал почему так происходит. Как его душа может обрести такой покой в месте, в котором не было этого покоя. Именно Галадриэль сказала, что он нашел покой и утешение не в самом Гринвуде, а в короле Гринвуда.       И только после ее слов он понял, что это правда.       Конечно, именно Трандуил помогал ему приходить в себя.       Не важно, что мир сделал с Трандуилом или сотворил вокруг него, Келеборн обнаружил, что король всегда оставался его любимым кузеном. И под его руководством и защитой народ и душа его леса также оставались прежними. Хотя их внешность могла меняться, внутри всегда все оставалось прежним.       Когда Келеборн посмотрел в глаза Трандуила, за всеми шрамами на теле и воспоминаниям он увидел то же озорство, которое плясало в них с тех пор, как он достиг совершеннолетия. Когда он услышал смех Трандуила, на мгновение ему показалось, что он вернулся в Дориат. Когда он заглянул между гневным словами Трандуила, которые становились все более резкими на протяжении веков, он увидел, что королем движет все то же доброе сердце, что и прежде.       Келеборн знал, что для многих Гринвуд был символом того, что сопротивление тьме возможно. Но ему самому иногда не хотелось сопротивляться этому злу. Он хотел игнорировать темноту, спрятаться и не видеть ее.       Он огляделся, чтобы понять за каким животным наблюдает Трандуил и обнаружил молодую белку, которая отважно пыталась втащить треть буханки хлеба на дерево.       Где-то поблизости под балконом, на котором они расположились, Келеборн услышал смех и разговоры эльфов, которые наслаждались компанией друг друга и солнечным днем. Он не смог сдержать легкой улыбки от их заразительного смеха.       Мир менялся. Становился все темнее. Но здесь все и вся осталось прежним.       — Да, — наконец сказал Келеборн, тоже наблюдая за белкой, — я чувствую себя лучше.       — Это хорошо, — ответил Трандуил, немного поерзав на своем месте.       Все еще поглощенный наблюдением за белкой, которая наконец-то добилась некоторого прогресса, Келеборн не успел оглянуться, как Трандуил продолжил:       — Потому что я ждал этого несколько часов, с тех пор как Галион придумал план.       Затем Келеборн ничего не видел и не слышал, потому что фруктовый пирог с такой скоростью прилетел ему в лицо, что крем попал в оба его уха. Но кое-что он все же слышал.       Это был веселый смех Трандуила, который звучал так же, как и прежде в далеком прошлом.