о бессоннице и чужих снах

огонь зажигалки касается края сигареты, поджигая его, после чего следует очередная затяжка. через открытое на кухне окно весь город кажется как на ладони: вот двор, а там и и многоэтажки видно, и где-то там все еще слышно голоса пьяных людей.

вы, 02:45 ты спишь?

глупый вопрос, очевидно, что любой нормальный человек в такое время уже десятый сон видит, но руслан не может не написать, потому что именно сейчас ему это нужно знать наверняка. даня, 02:47 Нет Что ты хотел? и у тушенцова тут же улыбка непроизвольно на лица расцветает, от чего-то тепло всё-таки стало. а может, это просто у него жар? он знает, что даня спит в такое время. даня, 02:50 Снова бессонница? шатен даже не успевает ничего ответить, как ему следом прилетает новое сообщение. он всегда спрашивает про бессонницу, когда руслан пишет в такое время.

вы, 02:51 да вы, 02:53 ты занят? хотел поговорить с тобой

читаются сообщения моментально, но видимо над ответом собеседник думает дольше, хоть в итоге печатает короткое: даня, 03:00 Приезжай, если хочешь хочет ли он? ответ очевиден, ведь уже через пару минут шатен стоял на улице и ждал своё долгожданное такси, которое прибудет через три минуты. и время, кажется, тянется неумолимо долго, но деваться некуда. квартира друга встречает своей теплотой и такой спокойной, совершенно не давящей атмосферой. эту квартиру с удовольствием можно было бы назвать домом, и руслан бы всё отдал, лишь бы остаться жить тут, остаться тут с даней. как только на кухне на стул садится, перед ним оказывается чашка горячего чая с ромашкой, а сам даня лишь на спинку стула облокачивается, глаза прикрывая. очевидно, он спал, но намеренно сказал обратное, чтобы не заставлять руслана чувствовать себя как-то не так. с чужой проблемой знаком уже давно, и никогда не жаловался на то, что посреди ночи приходится просыпаться, чтобы просто посидеть с ним, поговорить, сходить куда-то прогуляться, и делать вид, будто спать не хочется вовсе.       — извини, что я снова тебя разбудил, ещё и приехал, сижу тут, чай у тебя пью..       — руслан, — тихий вздох слетает с губ рыжего, но голову он так и не опускает, — мы тысячу раз говорили об этом, не заставляй меня повторять тебе одно и то же из раза в раз. руслан давно не чужой, и ради него кашин готов потерпеть, готов пожертвовать своим сном ради того, чтобы другу стало лучше. потому что он знает, что тушенцов сделал бы точно также, и в любой другой ситуации он один из первых помчится на помощь. за это он и ценится, за это он и любим. потому что тушенцов никогда в беде не бросит, никогда не скажет тебе решать свои проблемы самому, и никогда не откажет в помощи. даже в меру своего состояния, даня не раздражён сейчас, ему не хочется выгнать, попытаться уложить спать или что-то ещё. сейчас он полностью сконцентрирован на том, чтобы отвлечь руслана.       — что тебе снилось? руслану интересно, потому что сам он давно снов никаких не видел, так как спал от силы три часа, просыпаясь каждый час. ему правда интересно послушать рассказ о том, что даня во сне видел: хорошим ли был сон или наоборот? о чём был этот сон и кто принимал в нём участие. шатен готов слушать даню вечно, потому что рассказчик он хороший, умеющий завлечь с полуслова. а может руслану просто нравится находиться рядом с даней.       — мне снилось, как мы с тобой пошли за пивом, ты на дереве увидел рыжего котёнка, и мы пытались его снять. руслан не видит, но на лице дани сейчас лёгкая улыбка рисуется, а воспоминания о хорошем сне очень даже греют душу. от чего-то в последнее время сны с русланом снятся, и везде они вместе. потому что руслана в жизни стало слишком много, а даня и не жалуется вовсе.       — ещё мне снилось, как мы попали под ливень, и ты упал в лужу. теперь уже лёгкую усмешку не скрывает даже, наконец разлепив глаза и посмотрев на лицо руслана: такое увлечённое, спокойное и родное. шатен улыбается криво, отхлебнув чая горячего. хотелось бы и ему тоже рассказывать о своих снах кашину; ему бы тоже хотелось спать по ночам и видеть сны, и пускай не всегда приятные, но это куда лучше, чем не спать вовсе.       — полежим? предлагает это, скорее, потому что видит усталость в чужих глазах и желание лечь, и потому даже не удивляется, когда на свой вопрос кивок слабый получает. рыжий рядом лежит, повернувшись лицом к лицу, и лишь глазами моргая через раз.       — расскажи о лучшем дне в своей жизни. руслан улыбается, прикрывая глаза, а после на спину переворачивается, смотря в потолок, будто на небо звёздное.       — это день, когда я пошёл на день рождения к коле. тушенцов спокойным голосом рассказывал о том самом дне, когда они с даней встретились впервые, и как зарождалась их дружба, а после них и теплые дружеские чувства в рыжему. даня слушал, всё это время рисуя картинку, описанную русланом, в голове, изредка от чего-то усмехаясь еле слышно. а в какой-то момент он вдруг ловит себя на мысли, что в комнате стало слишком тихо, и чужое сопение под боком вдруг объяснило всю ситуацию. кашин осторожно приподнимается и накидывает одеяло на спящего руслана: его ресницы еле заметно подрагивают, а сам он дышит глубоко, размеренно. каштановые волосы поправляет на голове чужой, после чего сам в сон проваливается, стараясь следить за тем, что тушенцов действительно спит. остаётся надеяться лишь на то, что сны его будут хорошими. руслан во сне жмется к дане, закидывает на него руку, ногу, постоянно перекладывает голову со своей подушки на чужую. кашин спит крепко, и даже сквозь сон не чувствует дискомфорта.

***

солнечные лучи уже во всю били в окна, падали на лица двух спящих парней, заставляя проснуться. и рыжий просыпается с чувством того, что он действительно отдохнул, и даже получилось увидеть какие-то сны. шатен под боком всё ещё мирно сопит, закинув руку на плечо чужое, подергивая бровью изредка. от такой картины смело можно назвать это утром поистине добрым. кашин старается не будить его, а потому аккуратно встаёт с кровати и плетется на балкон, чтобы закурить свою первую утреннюю сигарету, увидеть, как кто-то идёт на работу или куда-то ещё; послушать гул машин, голоса людей и просто насладиться пением птиц, и таким ярким солнцем.       — представляешь, мне снилось, как мы решили поехать в ачинск на поезде к моей маме. руслан появляется так неожиданно, что даня даже теряется: смотрит на того глазами сонными, с сигаретой тлеющей в руке, на такого довольного и выспавшегося руслана, который воодушевленно рассказывает о своём сне. а даня слушает его внимательно, подмечая для себя, что руслан красивый очень, и такой домашний, что хочется видеть его перед собой таким каждое утро.       — спасибо, дань, — шатен обнимает крепко, и сигарета дани всё-таки летит с балкона вниз, — спасибо за то, что ты рядом. говорит это с огромной теплотой и благодарностью, что кашин невольно глаза прикрывает, крепко в ответ обнимая, чувствуя, как на щеке губы чужие лёгкий поцелуй оставляют, а потом карие глаза смотрят прямо в голубые, которые отдают зелёным при свете, и кашин сдаётся: тонет в омутах темных, поддается вперёд и губы мягкие целует, отстраняясь практически сразу же, хоть его и не отталкивают, а даже наоборот. и пусть это касание губами больше было каким-то детским, несерьезным, но в это действие даня вложил все свои чувства, которые словами не опишет никогда.       — оставайся, будем мучаться от бессонницы вместе. и руслан принимает эти слова как признание, как нечто большее, чем банальное: "я люблю тебя", и он точно давно знает, что даня уже нечто большее, чем просто друг или семья. он что-то особенное. и руслан не отказывается, а лишь молча тонет в объятиях чужих, вдыхая приятный аромат, исходящий от рыжего, и просто наслаждается моментом, прекрасно понимая, что теперь таких в жизни будет много. в их жизни.