Консультации Жона Арка для Трудных Подростков

Обновление голосования: Винтер— 110 Гудвич — 108 Пирра — 78 Синдер — 50 Нео — 36 Блейк — 32 Янг — 25 Никто — 24 На данный момент в голосовании победила Винтер. В любом случае, я покажу взаимодействие Жона с Винтер и Гудвич в следующих двух-трех главах, а затем завершу голосование через несколько дней, чтобы мы могли окончательно определить, кому достанется романтика. Так что да, сейчас выбор стоит между Властной Мамочкой и Властной Мамочкой с большей разницей в возрасте. Делайте свой выбор, я полагаю.

***

Жон улыбнулся про себя, откинувшись на спинку своего нового кожаного кресла. Прошла неделя после его гениального плана выбить Блейк из равновесия, и на земле воцарился мир. Хотя нет, не совсем. Гримм по-прежнему были повсюду, Белый Клык по-прежнему совершал террористические акты, Роман Торчвик воровал все больше и больше Праха, и, судя по домашней кампании Озпина в B&B, существовала бессмертная королева Гримм, желающая уничтожить их всех. Но Блейк застряла в заключении вместе с Ублеком, так что, насколько Жону было известно, все в мире было в порядке. Это подло, подумал он про себя, но не похоже, чтобы он действительно подходил для этой работы. Настоящий консультант докопался бы до сути проблем Блейк и медленно вывел бы ее на путь исправления. Жон, с другой стороны, гораздо охотнее использовал шантаж, рассказывая все родителям. Это вытекало из многолетнего опыта общения с семью сестрами в качестве единственного мальчика. Стукачи получают по заслугам? Хах. Стукачество — единственный способ выжить! Блондин поднял кружку с горячим шоколадом — по личному рецепту самого Озпина — и медленно, расслабленно отпил глоток. О да, жизнь складывалась замечательно. С уходом Блейк он больше не боялся своих сеансов, да и остальная команда RWY тоже делала успехи. Руби и Вайсс признали, что помощь линчевателям не самая лучшая, а Янг медленно, но верно признавалась в своих проблемах с брошенностью. Раздался стук в дверь: — Войдите. — Жон поставил свою кружку и улыбнулся, когда Синдер вошла внутрь. Синдер Фолл была еще одной студенткой, с которой он встречался нечасто. Она была… странной. Вежливая и никогда не стесняющаяся в общении, но в то же время замкнутая. Не в явном виде, как Блейк, несмотря на их физическое сходство. Скорее, она уклонялась или находила способ сменить тему. Обычный человек, возможно, и не заметил бы этого, но, общаясь с ней один на один несколько раз в неделю, он легко это заметил. Ну, а общение с Блейк сделало его параноиком. — Как вы, Синдер? — Спросил Жон. По правде говоря, он понятия не имел, зачем она пришла к нему. Похоже, у нее не было особых проблем, и ее не заставляли посещать сессии, как команду RWBY и Кардина. Действительно, судя по тому, что она рассказывала, жизнь в Биконе была для нее «новым причудливым опытом». Однажды она обмолвилась, что до приезда сюда у нее не было особого образования. Она быстро сменила тему, прежде чем он успел заглянуть глубже. — Просто отлично, Мистер Арк. — Она скрестила правую ногу с левой и улыбнулась в той же загадочной манере, что и всегда. Только на этот раз он заметил в этом жесте некоторое напряжение. Может быть, он и не был квалифицированным специалистом, но читать знаки умел. — Надеюсь, вы не против, но вы выглядите взволнованной. — Ее улыбка ни разу не дрогнула, но он заметил, что ее тело слегка напряглось: — Если у вас есть проблемы, не стесняйтесь сказать мне об этом. Вы знаете, что ничего из того, что вы скажете, не выйдет за пределы комнаты. — Возможно. — Она слегка откинулась назад, и он вежливо отвел взгляд. Большинство людей поступали в Бикон в семнадцать лет, но всегда были исключения. Руби было всего пятнадцать, а Синдер была на другом конце. Она не была взрослой — конечно, он понятия не имел, сколько ей на самом деле лет, — но в ее поведении определенно чувствовалась зрелость, которой не было у других первокурсников. Вполне возможно, что она была старше его. — Вы можете поговорить об этом, если хотите. Самое худшее, что может случиться, — это то, что я не буду знать, что сказать. — Я бы не беспокоилась об этом. Я слышала много хорошего о ваших советах. — Она усмехнулась: — Это касается моих… товарищей по команде. У нас были некоторые проблемы, вот и все. — Вы нечасто о них говорите. — Никто из них не приходил ни на одну сессию. Однажды он видел, как та девушка Эмеральд крутилась у дверей кабинета… или, по крайней мере, ему так показалось. В одну секунду она была там, а в другую — нет. Возможно, ему просто показалось. — В большинстве случаев мы предпочитаем держаться сами по себе. — Она слегка пожала плечами: — Но у нас есть свои… проблемы. Меркури достаточно лоялен, но он никогда не относится ко всему серьезно, и ему очень не хватает мотивации. Эмеральд стремится угодить, но у нее есть и обратная проблема — она иногда перегибает палку. А еще есть Финтант. — Она вздохнула: — Вечно разглагольствует о своей бывшей девушке. Он помешан. — Я не видел этого… Финтана? — Он редко посещает занятия. По состоянию здоровья. — Она махнула рукой: — Он проходит тесты дистанционно. Директор Лайонхарт отнесся к этому с пониманием. — А вам не тяжело, когда в команде на одного члена меньше, чем обычно? — Не особенно. На самом деле, чем меньше я с ним общаюсь, тем лучше. — Улыбка спала, и она раздраженно посмотрела в сторону: — Его преданность довольно… нестабильна. При всех недостатках Меркури, он достаточно хорошо выполняет приказы и жалуется лишь в минимальной степени. — Лояльность. Вы часто об этом говорите. Ее глаза слегка расширились, настолько, что он почти не заметил, прежде чем она снова захихикала: — Разве это так странно? Какому лидеру не нужны преданные товарищи? — Я просто нахожу это заметным. Валийцы очень гордятся своей независимостью. — Вакуанцы тоже. Атлас гордился своей лояльностью, а Мистралийцы были неоднозначны: — Я знаю, что вы из Академии Хейвен, но вы вообще из Мистраля? — Он не хотел предполагать. Пирра была в Биконе, хотя и являлась гордостью и радостью Аргуса. — Я бывала во многих местах. — Вы уклоняетесь, — Сказал он, хотя в его тоне не было тепла. — Возможно, да. — Она слегка наклонила голову и ухмыльнулась: — У женщины должны быть какие-то секреты, а? — Неужели то, откуда ты родом, такой уж секрет? — Спросил он в ответ. Он не стал настаивать, у нее не было проблем, как у команды RWBY, но ему было интересно. У многих людей были секреты — их домашняя жизнь, их семьи, их друзья, то, чем они занимаются, когда никто не смотрит, — но он никогда не видел, чтобы кто-то так тщательно скрывал, откуда он родом. Гордость за свое Королевство или деревню — это то, чего у большинства студентов, похоже, в избытке. — Возможно… — Она снова откинулась на спинку стула: — Может быть, вы расскажете мне, откуда вы родом, Мистер Арк? Я была бы более открыта, если бы это был обмен. — Не проблема. — Это не было большим секретом. Единственный секрет заключался в том, что он не очень-то подходил для этой работы: — Я из города Домреми на Востоке Сануса. Вы не найдете его на карте. Это не такое большое место, как Аргус. — Надо будет как-нибудь навестить Сафрон: — Домреми всегда был больше, чем обычная деревня. У нас были хорошие стены и сильное ополчение. Лучшее, на что можно надеяться за пределами королевств. — А как вы пришли работать в Бикон? — Ах, ах, ах. Это уже другой вопрос. — Конечно. — Она игриво закатила глаза: — Что касается меня, то я выросла в Атласе. Моя мать и сестры были… строгими. Они были требовательными воспитателями, но в каком-то смысле я должна их за это благодарить. Они научили меня дисциплине и тому, что если я чего-то хочу, то должна это взять. — Ее улыбка стала более холодной, но, когда он моргнул, исчезла: — Хороший урок для молодых, я думаю. — Похоже на то. Я и сам мог бы этому научиться. — О? — Она подняла бровь с любопытством: — В каком смысле, Мистер Арк? — Ну… когда я был моложе, я хотел стать Охотником. — Он и сейчас хотел, но то, что он сказал, технически не было ложью: — Но я упустил свой шанс. Я был ленив, не тренировался и не прилагал достаточно усилий, чтобы получить необходимую помощь. К тому времени, когда я достиг совершеннолетия, было уже слишком поздно. — И родители поймали его на том, что он пытался подделать свои документы. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было хорошо. Он едва справлялся со студентами здесь, а ведь он был в авторитете. — О? Вы еще совсем молоды, Мистер Арк. Еще не поздно. — Он удержался от желания поправить ее, сколько, по ее мнению, ему лет: — На самом деле, я была бы не прочь поучить вас как-нибудь, если вам это интересно. — Ах… Я ценю ваше предложение, но это будет не очень хорошо, если студент будет учить консультанта. — Он вынужденно рассмеялся: — Тем не менее, я ценю это предложение. Я также получил аналогичное предложение от Пирры и сказал ей то же самое. Не стоит тратить свое драгоценное свободное время на наставничество. — Формально против этого ничего не было, но он чувствовал, что Глинда не согласится. — Предложение обучения от самой Непобедимой Девушки? Многие бы убили за такую возможность, а ты так легко от нее отказываешься. — Она хихикнула. — Эй, да ладно, вы заставляете меня чувствовать себя плохо. — Он в свою очередь рассмеялся и потер затылок. Всегда было так легко забыть, что Пирра была известным турнирным бойцом: — Кроме того, даже если бы я и согласился, вряд ли у меня было бы время. Последние несколько месяцев я был… очень занят. — В основном из-за команды RWBY и Блейк, но были и другие проблемы с учениками. Оказалось, что предоставление гормональным подросткам доступа к сверхспособностям и смертоносному оружию приводит к множеству проблем. — Кто-нибудь конкретно приходит на ум как проблемный? Он почти инстинктивно назвал Блейк, но потом вспомнил о правилах: — Эй, вы же знаете, что я не могу вам этого сказать. Конфиденциальность пациента. Точно так же я не могу никому говорить то, что вы говорите мне. — Хорошо сказано. Ну тогда, раз уж я ответила на ваш вопрос, не могли бы вы ответить на мой предыдущий? Как вы пришли сюда работать? В Биконе не так-то просто получить работу, особенно на такую важную должность. — Важную? Я не уверен в этом. — Позволю себе не согласиться. Учителя, конечно, призваны формировать из учеников защитников человечества, но разум не менее, если не более, важен, чем тело. Охотники не будут очень эффективны, если они страдают от недостатка ума. Вы можете стать разницей между тем, чтобы стать хорошим Охотником, и тем, кто провалится из-за своих недостатков. — Вы говорите обо мне как о чудотворце. — Я всегда считаю, что правильное мышление — это ключ к успеху. Любая сила и мощь в мире не имеют значения, если вы слабовольны, ленивы или безынициативны. И наоборот, физические недостатки можно преодолеть с помощью решимости и настойчивости. Я встречала немало Охотников, которые потерпели неудачу из-за того, что почили на лаврах, слишком довольные тем, что остались на прежнем месте, вместо того чтобы стремиться к большему. — Удовлетворяться тем, что имеешь, — это не недостаток. — Мама и Папа были довольны тем, что имели, и их жизнь продолжалась несколько десятилетий. — Может быть, и нет, но это скользкий путь к апатии, — Холодно ответила она, — Может быть, это из-за того, как меня воспитали. В Атласе лояльность — это все. И хотя я могу это уважать, это также приводит к культуре, в которой никогда не пытаются подняться выше своего положения. Ты можешь быть более опытным, более умным, просто лучше, чем твой начальник, и все же тебя заставляют не высовываться из-за извращенного чувства порядка. — Хм. И ты считаешь себя лояльным человеком, Синдер? — Тем, кто заслужил мое уважение? Конечно. — Снова эта улыбка. Холодная грань, которая странно ей шла: — Лояльность надо заслужить, а не дарить, и те, кому я верна, ее более чем заслужили. Я думаю, что больше людей должны следовать этому. Слишком многие готовы бросить свой жребий, не зная человека до конца. У Атласа это касается их армий, а в королевствах многие Охотники верны своим директорам. — А разве ты не готовишься стать Охотницей? — По своим собственным причинам. — Она постучала пальцами по подлокотнику дивана: — Кто-то хочет богатства, кто-то — известности или славы. Я не ищу ничего столь низменного, но я оставлю свои мотивы при себе, если вы не возражаете. — У каждого есть свои секреты. — Он кивнул: — Что касается меня… ну, я хотел стать героем. — Правда? — Она подняла обе брови: — Я слышала о тех, кто стремился стать Охотником по более абстрактным причинам — героизм, свобода, поиск смысла — но те, кто хочет стать героем, обычно дети. Разумеется, без обид. — Ничего. Мама всегда говорила, что я витаю в облаках. — Сафрон и Ребекка тоже: — Я не думаю, что это плохая причина. Мир может быть… суровым местом, поэтому люди, которые просто хотят быть героями, могут сделать его лучше. — Например, Руби. Какой бы безрассудной она ни была, она, по крайней мере, искренне хотела стать героем, способным спасти и защитить невинных: — Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы больше людей просто хотели помогать друг другу, не ожидая ничего взамен? — Если бы все остальные так думали. — Ее тон был несколько мрачным: — Но вы так и не ответили на мой вопрос. — А? О да. Ну… — Он не мог сказать ей правду, но и не хотел полностью лгать: — Я помог Озпину с одним личным делом. — Его пьяные бредни из фанфикшена: — Я не могу поделиться этим по понятным причинам, но он счел мой совет достаточно полезным и предложил мне работу. Я не смог найти причину, чтобы отказаться. — Формально это правда. Просто он опустил многие детали, чтобы это звучало не так грустно, как было на самом деле. — И вы бы сказали, что пользуетесь его доверием? — Наверное, да? - Жон пожал плечами. Он иногда посещал собрания Озпина вместе с Глиндой и даже Генералом Айронвудом. Странно, что люди, занимающие столь высокие посты, обсуждают фанфикшн и доморощенные B&B-кампании, но каждый должен был отдыхать по-своему. Руби занималась выпечкой, Янг ходила в клуб, а Озпин притворялся главой всемирного заговора против своей бессмертной бывшей жены. — Интересно. — Она проверила свой свиток: — Извините, у меня назначена другая встреча. Спасибо, что уделили мне время, Жон. — Хорошо, до встречи. — Он встал и наполнил свою чашку горячим шоколадом, не замечая хитрой ухмылки Синдер, когда она выходила из комнаты.

***

Жон уже собирался закончить работу, когда дверь с грохотом распахнулась. Он ошеломленно смотрел, как невысокая девушка с темными волосами и в таком же темном платье ввалилась внутрь и плюхнулась на диван. Она была с ног до головы вымазана красным соком, и ее ничуть не волновало, что она капает на обитую мебель. — Могу ли я… помочь тебе? — Медленно спросил Жон. — … — Она уставилась на него, и он вдруг вспомнил своих младших сестер. Девушка была невысокого роста, ниже пяти футов, со стройным телосложением. Волосы, собранные в хвост, только дополняли образ. — Я… полагаю, вы здесь из-за красного сока. Ее взгляд стал хмурым, и она скрестила руки. О чем она тут же пожалела, так как это позволило липкой красной субстанции слипнуться при соприкосновении с кожей: -… — По-прежнему не было сказано ни слова, но если бы взгляды могли убивать, то от него не осталось бы даже тела, чтобы похоронить. — Подождите, вы ведь Минт? — Озпин дал ему досье на всех студентов, но он только мельком просмотрел большинство из них. Большинство студентов не ломились к нему в дверь на сессии: — Так… я полагаю, вас разыграли. Она беззвучно зарычала и вскинула руки, разбрызгивая еще больше капель красного сока. Уборщица потом будет его ненавидеть. -… — Нора и Пирра сделали это вместе? Что ж, думаю, мне не стоит удивляться. — Пирра была слишком мила, чтобы что-то сделать самой: — Тем не менее, если Нора согласилась отдать красный сок, значит, она действительно хотела отомстить. — …? — Откуда я знаю? Ты только что мне сказала. — …?! — Ее глаза расширились, и она сделала дикий жест от удивления. — Да, я могу тебя понять. — Он кивнул. Она уставилась на него, затем сделала еще один жест: — …? — Как? У меня есть младшие сестры. — Она сузила глаза: — О, э-э, я, наверное, должен быть более конкретен. Когда Эйприл и Мэй отстранили от концерта, на который они очень хотели пойти, они три месяца ни с кем не разговаривали. Я либо учился читать между строк — или между тишиной, я думаю — либо просто не понимал, что они «говорят». — Он пожал плечами: — Похоже, я кое-что почерпнул. — …! — Пирра сказала тебе, что это я предложил розыгрыш? — Жон вздохнул. Она не давала клятвы хранить в тайне то, что происходило на их сеансах, но неужели? И опять же, у него не было места для разговора о стукачестве: — Да, я дал ей совет. Ты над ней издевалась. -… — Да, издевалась. Это был не «просто розыгрыш». — Жон закатил глаза: — Если бы ты действительно так думала, то не жаловалась бы здесь, когда с тобой поступили точно так же. — …! — Да, все было настолько же плохо. Ты бросала ей в лицо пироги, крала ее нижнее белье и делала другие вещи, о которых ей было неприятно мне рассказывать. — Жон скрестил руки. В отличие от нее, он не был покрыт липким красным соком и мог сдержать этот жест: — Слушай, я не знаю, зачем ты сюда пришла, но… -… — Она сделала еще несколько жестов, прежде чем намеренно вытереть руки о сиденье. — Ты же знаешь, что не я должен это убирать, верно? Ты просто усложняешь жизнь уборщицам. — Он вздохнул: — Слушай, а почему ты вообще начала «подкалывать» Пирру? Ты просто прекрасно игнорировала ее в течение нескольких месяцев. — …! — Она скучная? Как? Она с первого дня пытается с тобой подружиться. — …! …? …! — Да, она может быть настолько милая. Что ты пытаешься доказать? Что она просто притворяется? — Он покачал головой: — Если она огрызается на тебя за то, что ты ее задираешь, это не значит, что она не милая; это значит, что у нее есть границы. — …! — Нет, я не собираюсь говорить ей, чтобы она завязывала с этим. Это ты начала, так что если хочешь покончить с этим, то должна извиниться. — Он поднял руку: — И нет, то, что ты не можешь говорить, не является оправданием. Ты можешь писать, и у тебя есть свиток. Просто попроси прощения. -… — Она отвернулась, нахмурившись. — Какая разница, если ты «проиграешь»? Ты хочешь, чтобы розыгрыши прекратились или чтобы ты «выиграла»? — …! — Ладно, тогда я не понимаю, чего ты хочешь от… — Снова жесты, на этот раз более яркие, чем предыдущие. Она имитировала, что раскрывает лист бумаги и просматривает его, а затем указывает на него и имитирует, что хватает его: — Ты… хочешь, чтобы я помог тебе устроить розыгрыш, чтобы расплатиться с ними? — Она кивнула, впервые улыбнувшись с момента своего появления. Это выглядело просто маниакально: — И… зачем мне это делать? -… — Нет, я не «поощрял Пирру издеваться над своей напарницей». Она просто постояла за себя. — Он ущипнул себя за переносицу в ответ на ее немой вопрос «в чем разница?»: — Слушай, я не помогаю тебе планировать розыгрыши, но если тебе просто нужно с кем-то поговорить, то моя дверь всегда открыта. Мой совет? Приходите с Пиррой на сеанс. Может быть, мы сможем разобраться в ваших проблемах, и вы обе согласитесь прекратить это. Она нахмурилась, но больше ничего не сказала, встала, повернулась на пятках и вышла из комнаты, капая на ходу красным соком. Жон вздохнул и ущипнул себя за переносицу. А он-то думал, что только Блейк будет проблемным ребенком. Помяни черта и он тут. Дверь едва успела закрыться, как ее снова открыли. Блейк вошла без стука и выглядела совершенно изможденной. Под глазами были мешки, волосы растрепаны, а выражение лица — совершенно убийственное. Учитывая, что она была обучающейся Охотницей, этого должно было быть достаточно, чтобы напугать его. И так оно и было, пока он не напомнил себе, что у него все еще есть Глинда на быстром наборе. — Блейк, рад тебя видеть. Как прошли твои встречи с Ублеком? — Всю неделю я спала не больше двух часов в сутки, — Фыркнула она. — Мне очень жаль это слышать, — Сказал он совершенно искренне. — Знаешь ли ты, что тридцать его категорий камней имеют по пять подкатегорий? Я знаю больше о различиях между разными типами камней, чем о Гримм! — Она разразилась безумным смехом: — О, а после того, как мы закончили с этим, он заставил меня каталогизировать листья. Даже не деревья, а листья! Я должна была распределить их по типам и возрасту! Я до сих пор слышу цифры в своей голове! — Опять же, мне очень жаль это слышать. Чаю? — Было ли это неправильно, что он чувствовал такое удовлетворение, когда она смотрела на него? Почти точно, но он винил Озпина за то, что тот нанял человека, с которым он разговаривал, будучи пьяным: — Итак… я надеюсь, что вы чему-то научились за неделю пребывания у Ублека? Кроме камней и листьев, я имею в виду. — О, я многому научилась. — И вдруг она улыбнулась. Улыбка была такой мягкой и искренней, что у него по спине побежал холодный пот: — Ты был прав, я ошибалась. Отрицание не помогло ни одному из нас. Теперь я это понимаю. — Ну… хорошо, значит, я верю… — Если бы я хотела убедить тебя в своей правоте, я должна была бы показать тебе. — Она достала из-за спины черный холщовый мешок, по-прежнему искренне улыбаясь: — В конце концов, я не могу ожидать, что вы убедитесь в моей правоте, если вам придется просто поверить мне на слово. Вы должны увидеть это своими глазами. — Блейк… что ты делаешь? — Хорошо, он был напуган. — Я услышала о том, что сегодня вечером состоится собрание Белого Клыка. Поскольку я не хочу попасть в беду, я подумала, что будет лучше, если за мной присмотрит ответственный взрослый. — Другой рукой она достала свое оружие — Гамбол Шрауд — и развернула ленту: — И вот ты. Как удобно. Глаза Жона расширились, и он не успел вскрикнуть, как Блейк связала его, надела ему на голову мешок и перекинула через плечо.

***

…Черт возьми, Блейк. Да, она слишком далеко зашла в своей мстительности. Вот что бывает, когда ты зла и лишена сна. И пока никто не разбушевался. Пожалуйста, помните, что сегменты Блейк работают на логике тонов. Жон не пострадает так же, как и команда RWBY, которую не считают мудаками за то, что она заманила мех Торчвика на переполненное шоссе. С Жоном все будет в порядке, и это позволит ему оправдать еще более жесткую борьбу с Блейк в предстоящей главе о родительском собрании. Так что да, всем, кто действительно зол на Блейк, не стоит воспринимать это так серьезно. В следующей главе появится Белый Клык и, возможно, Адам. Посмотрим, как Жону удастся как-то заставить Адама рассказать о своих чувствах.