Illusion

      Саша ненавидела судьбу и всё, что с ней связано.       Судьба - это в первую очередь то, что невозможно исправить или достичь. Это что-то непоколебимое, твёрже стали, что нельзя увидеть, можно просто почувствовать. Судьба решает то, что и когда должно случиться, этим люди и отговариваются, когда что-то не получается.       Судьба в голове у Саши всегда ассоциировалась с океаном. По большей части таким спокойным, умиротворённым, с его мягким, голубоватым свечением откуда-то изнутри. Это завораживало, заставляло склонить голову к плечу и восхищённо выдохнуть. Моря и реки вливались, встраивались в эту глубину и простор, словно веточки, которые отходили от могучего ствола дерева. А вернее сказать - океан словно был скопищем обстоятельств в которые медленно вливалась человеческая жизнь. Вливалась, медленно вбирая в себя весь свет и муть морских глубин.       Высокие волны были для Саши всё равно что резкая пощёчина всевышних сил. Пощёчина, после которой глаза застилала пелена слёз и ты хочешь-не хочешь, всё равно должен подставить вторую, для нового удара. Для новой, высокой волны, которая грозится прибить тебя к каменистому дну, ранить твою спину об осколки, ранить до мяса и кровавых разводов. Высушить лёгкие от кислорода без права вынырнуть.       "Это судьба" - так все говорят слабаки без силы воли, и Трусова к ним ну никак не относилась. Ну, ей очень хотелось в это верить...       Саша никогда не списывала ответственность на кого-либо, кроме себя. "Я не Чемпионка" - в этом виновата только она. Не Федерация, не допустившая её к Команднику Олимпиады, ни Аня, ни Камила, ни Алёна. Трусова прекрасно это осознавала, но так и не могла нормально жить, смириться с этим.       По большей части Саша завидовала. Даже не золотым медалям - завидовала тому, что не может быть как все. Быть стабильной, а не подметать задницей лёд, быть артистичной и лёгкой. Наверное это и была главная причина, по которой она так и не смогла ни с кем нормально сдружиться. И судьба тут вовсе не при чём. Это всё Саша, а не силы, управляющие будуйщим.       Трусова привыкла, что всё зависит от неё. На тренировках, на соревнованиях, от этого и сжимала острые коленки и плакала навзрыд, когда оставалась одна. Плакала, била кулаком пол, кричала до потери голоса, потому что чертовски больно. Больно подниматься, а потом так же быстро разбиваться. Чертовски больно от стрессового перелома стопы перед Олимпиадой, из-за которого она могла пропустить Финал Гран-При. Больно от серебряной медали и красноватой ленточки с крупной надписью, которая обхватила её шею словно удавка, норовившая в конец удушить.       "Неужели это всё? Неужели, это конец?" - Саша так и не поняла ответа на этот вопрос на олимпийском пьедестале, фальшиво улыбаясь. Аня, Аня, Анечка, её лучшая подруга, сейчас крутила золотую медаль, вновь оставив Трусову с поганым, перекрашенным куском металла. И Саша даже её не винила. Почему-то только сейчас она поняла, что Олимпийское золото никогда не должно было быть её, даже при чистом исполнении трикселя. Она недостаточно сильна и хороша для этого.       И судьба тут абсолютно не при чём.       Трусова было противно лгать всем и каждому. Даже не так... Ей было противно от самой себя. Она ненавидела только себя, никого больше. И почему-то осознала она это только сейчас.       Такое тихое предложение Марка встречаться выбила всю почву из под ног. Он был её лучшим другом после Олимпиады - без шуток. С Марком было чертовски легко и комфортно, и осколки в душе не так сильно давили на сердце. Хотя, может это просто ей так казалось. Может, она просто очень не хотела оставаться одна, из-за этого когда ходила с кем-то автоматически становилась легче.       Автоматически... правильное слово. Наверное.       Скрыться внутри за счастливой маской было проще некуда. Или она правда была счастлива? Вроде легче стало, ушла от Тутберидзе, обзавелась любимым человеком, Софа Самоделкина под боком, что не так? Саша лишь пожимала плечами и натягивала улыбку. А может и не натягивала - может это как раз таки и была настоящая её улыбка. Просто Трусова это не понимает.       Чёртова спина не помогала. Саша устала. Саша очень устала почти от всего. Таблетки не помогают. Юниорки не помогают. Дружба и отношения не помогают. Хотя?...       С Марком было комфортно. Легко обниматься, легко целоваться, даже когда в глубине неё самой всё как-то странно обрывалось. При каждом движение. При каждом касание губ. И Саша отстранялась, хватала Кондратюка за руку и хихикала. Вот же, смотрите, я счастлива, думаете, я сломалась тогда? Фигушки вам!       Мама как-то говорила... Когда ты найдёшь себе парня или мужа всё станет легче. Обычная присказка. С одной стороны действительно казалось именно так, а с другой?... Едкие фразы брошенные Марком когда-либо в разговорах, например: "Зачем тебе тройной аксель, иди на дупель!". Саша уже сама не знает, зачем ей нужен этот аксель. Просто понимает, что очень устала, из-за этого ласково гладит Марка по щеке и валит квад за квадом. В который раз.       В катке Калифорнии стало как-то легче, понимает Трусова, медленно шагая по запутанным коридорчиком. Всё пропитано каким-то странным... теплом? Наверное. Чуть напоминает атмосферу в ЦСКА. Марк шёл рядом, крепко переплетя пальцы. Снова вместе. так правильно, так хорошо. Она ведь любит его - на всё готова ради Марка и их счастья. Она любит. Марк тоже любит. И это хорошо. Это правильно, когда так получается.       В чужой стране тоже как-то легче. Вроде какое-то личное пространство, воздушный купол, отделяющий от других, позволяющий построить новый образ. Пока без шансов.       -Привет! - громкий, радостный возглас отвлекает от перевязки шнурков на коньках и Трусова вздёргивает голову, смотря на новоиспеченного одногруппника. Илья Малинин. Бог Квадов. Её "продолжение". А русый улыбается так широко и открыто, сдувает волнистую прядку с лица и протягивает ей руку, которую Саша осторожно пожимает, чувствуя холодные пальцы парня. - Я Илья.       -Саша. - тихо отвечает она, снова переводя взгляд на коньки и крепко затягивает шнурки, после чего распрямляется и садится, направив взгляд на лёд. Она слышит копошение Малинина, попутно вспоминая, что в каком-то интервью её спросили, хотела бы она пообщаться с Ильёй. Вот, теперь без вариантов.       -У нас тут шумно порой, но весело. - предупреждает её Илья и кладёт локти на скамейку по бокам. - Как у тебя дела?       Такой вопрос совсем уж неожиданный. Пару секунд только познакомились, а уже: "Как дела", словно знают друг-друга не первый год.       -Я нормально. - рассеянно отвечает Трусова, чувствуя изучающий взгляд на своём лице. Словно её сканировали.       -Мне кажется, что ты врёшь, но да ладно. - отвечает Малинин, после чего полностью поворачивается к Саше, - А Марк где? Ты разве не с ним?       -Марк в параллельной группе. - тихо говорит она, посмотрев парню в глаза. Какие-то они у него... не такие. Даже не знает, как объяснить. Светиться так ярко, словно два светлячка в тёмной, лесной глуши. Никогда подобных глаз она не встречала. - Жаль. - почему-то вставляет Саша. Правда - жаль, что разделили. На это Илья лишь пожимает плечами, смотрит на неё как-то странно и открывают калитку, выезжая на лёд, при этом останавливаясь, словно дожидался Сашу.       -Ты же знала, что так случиться, да?       Марк стоял рядом, скрестив руки на груди, тяжело пиля Сашу взглядом. Рыжая возится с коньками, шмыгая носом. Насморк походу. Пальцы останавливаются, когда Трусова медленно подняла взгляд. Что она должна была знать? Она не поняла претензии, выдвинутой её парнем. Хотя, почему ЕЁ парнем? Марк не был её собственностью. Никогда не был. Человек не вещь - вещь это вещь, человек это человек.       -Мы тут, вместе, вдвоём, ничего не изменилось. Ты разве не рад, Маркуш? - вопрос слетает с губ и повисает в воздухе тяжёлым туманом. Холодно. Непонятно откуда - то ли с катка, то ли из души. Саша моргает, когда губы Марка легко раздвигается, а в глазах мелькает то, что она никак не может понять. Девушка просто подхватывает свои вещи и быстро уходит в проход к огромному коридору, искать Мэрайю, чтоб та подсказала, куда-то это запропастился Малинин. А, вот и он...       Внутри Саши всё стало подозрительно легче. Четверные поддаются под напором, и она кажется в первые за долгое время по-настоящему улыбается и закрывая ладонью рот смеётся, наблюдая за тем, как Илья, матеря всё и всех, и на русском и на английском ищет свою спрятанную олимпийку. Саша разгибается, смотрит на Мэрайю, покрасневшую от хохота и крайне тихо даёт ей "пять". Отомстила за свои связанные коньки.       Вечером рассказывает об этом Марку, положив голову ему на плечо. Потому что любит. Смеётся тихо, а Кондратюк даже не улыбается. Кажется не слышит её даже, где-то внутри себя спрятался. Тот медленно начинает рассказывать про свою борьбу с сальховом и лутцем, про то, как болят ноги, и Саша слушает, Саша целует его в тёплые губы и гладит по плечу, когда тот прячет лицо в ладонях. Молчит. Молчит, потому что когда-то у неё было несоизмеримо хуже.       Она готова проломить кому-нибудь башку, когда сальхов и лутц перестают получаться. Четверные снова выходят из-под контроля, из-за чего Трусова с силой бьёт по льду, потому что слишком холодный. Потому что именно он когда-то забрал её душу, и сейчас пережёвывает где-то там. Внутри. Саше хочется разреветься как последняя нюня, и она правда позволяет нескольким слезинкам прокатиться по щеке, после чего шмыгает носом и поднимается.       -Саш? Что-то случилось? - Илья тормозит около неё, обеспокоенно осматривая с ног до головы. Жаловаться человеку, который восхищается тобой грешное дело, но у Трусовой по большей части нет другого выбора.       -Сальхов не получается. - сквозь сжатые зубы произносит она, вновь шмыгая носом. Нельзя плакать. Нельзя. Илья молчит пару минут, после чего в глазах того что-то загорается, и он вдруг спрашивает:       -Сашк, а давай параллельный прыгнем? Ну, сальхов. - поясняет русый, улыбаясь, вдруг схватив её руку. Трусова нам миг зависает, после чего сжимает руку Ильи в ответ и коротко отвечает:       -Погнали.       Оба разъезжаются, готовясь к четверному. Взгляды пересеклись, и они начинают синхронно двигаться по катку, осуществляя длинный заход. Отталкивание от льда, и Трусова взмывает в воздух. Один оборот, два, три... четвёртый. Приземление. Илья казалось приземлил в тот же момент, из-за чего оба улыбнулись и подъехали, с размаху давая друг-другу пятюню. И почему-то Саше снова захотелось улыбнуться.       Вечером идёт на тренировку Марка. Сидит, мнётся, переживает, но что-то так противно скребётся внутри. Словно кошка, шипит, оставляет длинные, кровавые полосы на внутренних органах. Марк падает, и Сашу дёргает. Про-тив-но. И непонятно, от чего больше - от её самочувствия, или от того, что Марк упал. Вон, Нейтан что-то обсуждает с Рафиком, а Марк всё-таки вытащил лутц. Даже хлопать как-то не хочется, из-за этого она поднимается с места, кидает последний, почти безразличный взгляд на лёд и уходит, смотря под ноги, считая ступени. Мэрайю что ли в кафе вытащить?...       Тренировки проносятся смазанными пятнами. Яркими такими, но не чёткими, оставляющие лишь усталость, но и некую радость. Всё же не так плохо?... У неё да. А Марк всё сжимает голову руками и тихо причитает, ожидая поддержки. Вот казалось, рука уже совсем близко к его шевелюре, коснись её, погладь, скажи, что ты рядом. Но не получается. И Трусова не знает почему. Просто знает, с Марком стало тяжело до невыносимости, поэтому уходит гулять с Нейтаном, Мэрайей или Ильёй.       -Саш, с тобой всё хорошо? - спросил Илья в кафе, глотнув кофе из чашки, когда Саша шестой раз за неделю вытянула Малинина погулять. - Я конечно не против с тобой гулять, мне в радость, хоть каждый день, но...       "Саш, с тобой всё хорошо?" - она давно не слышала этот вопрос из уст Марка. А Илья спрашивал это чуть ли не каждый день. Хотя, при чём тут это? Саша барабанит пальцем по столу, после чего глубоко вздыхает, смотря куда-то в окно.       -Трусова, глаза на меня. - вдруг говорит Илья, и Трусова непонимающе смотрит на него. - Вот теперь говори, если хочешь.       С Ильёй комфортно. Илья поддержит, Илья выслушает, Илья подскажет, как лучше. Илья её хотя бы понимал.       -Я запуталась. Теперь пытаюсь распутаться. - тихо говорит, после чего устало кладёт голову на ладонь, прикрывая болящие глаза. Скоро Этапы Гран-При. Нужно собраться.       -Ты про Марка, да? - уточняет тот мягко, боясь как-то задеть. Саша не знает как ответить - Саша вообще ничего не понимает и не знает в последние время.       -Я... не знаю. Я - не - зна - ю, - по слогам произносит Трусова, откидываясь на спинку диванчика, наблюдая за Малининым. Тот смотрит на неё странно, пронзительно даже. Таким взглядом, который она не могла расшифровать.       -Мне нравится, когда ты улыбаешься. - вдруг сказал он, на что Саша подняла брови.       -Я часто улыбаюсь. - не поняла она.       -Не так... - Илья потёр переносицу, подыскивая знакомые русские слова. - Мне нравится, когда ты улыбаешься по-настоящему.       Саша смотрела на столешницу, пытаясь понять, что друг имел в виду.       Первый этап Гран-При заканчивается бронзой. Саша вздыхает поглубже, осознавая - могло быть гораздо хуже. Из-за этого весело болтает с Изабо, которая чем-то отдалённо напоминает Илью. Уже чёрт знает, чем. После подскакивает Мэрайа и смеётся до слёз, потому что споткнулась о что-то в коридоре. А Саша застёгивает тёмную олимпийку, похожую на "Время Первых", только с "Team USA" на спине и идёт на трибуны, болеть за пацанов.       Программа Марка разваливается, и тот оседает на лёд после произвольной программы, закрывая лицо руками. У Саши сжалось сердце, но как-то несильно. Жаль. Сильно жаль, что сейчас такое время. Тяжёлое. Настолько, что даже девушка не сможет помочь, как бы не старалась. Трусова помнила своё подобное состояние при переходе к Плющенко, и как никто понимала - Марку просто нужно время. Возможно даже весь сезон, но легче станет. Станет обязательно. Вот выходит Малинин, пафосно разведя руками, принимает начальную позу и разносит всех соперников нафиг своим чистым прокатом. Саша улыбается, кричит, хлопает вместе со всеми. Итак, баллы. Первый. Конечно же первый. Роман крепко обнимает сына, когда тот улыбается так широко, прикладывает пальцы к губам и отводит от себя. Счастлив - видно.       -Ты молодец, - говорит ему Саша, крепко обнимая. Сердце Ильи бьётся о рёбра чертовски тяжело и быстро, устал после проката, и сразу побежал к Саше на трибуны, смотреть парников. Придёт ли Марк?... Трусова не знает, просто кладёт руку Малинину за плечо, на что тот устало прижимается головой к её шее. Саша не против, Саша ерошит его волосы, рассеянно наблюдая за выступающей парой. Боль от третьего места почему-то не чувствовалась.       Они возвращаются в Калифорнию и готовы работать вновь. Отдохнули пару дней - и хватит. Марк ходил сгорбившись, словно на него взвалили всё плохое, что было в этом чёртовом мире. Хотя возможно, это были обычные Сашины глюки. Иллюзия. Та сидела в кресле, высчитывая свои баллы на Чемпионат США. Три квада она восстановит, шансы на пьедестал есть, в отличие от Кондратюка, который тихо говорил ей, что всё, это конец. Никакой это не конец, просто... перерождение, произносит она мысленно, но вслух так и не говорит. Да, ей самой плохо. Да, такое бывает. Да, у неё осталась та паника перед выходом на лёд, у неё тоже остались панические атаки и слёзы. Просто сама она не привыкла это говорить и рассказывать кому-либо.       Главная новость в Фигурном Катании - Александре Трусовой и Илье Малинину поставили парный номер. Саша была готова нафиг угрохать Малинина, когда тот на своём интервью заикнулся о том, что хотел бы парный номер с Сашей. Ну и конечно же все тренера загорелись этим! Трусова плюнула на всё и согласилась. Номер поставлен, костюмы найдены, готовы к Второму этапу Гран-При.       Серебро. На одну ступень выше, чем раньше. Старается блокировать воспоминания о Олимпиаде, после чего вскакивает и вновь спешит на трибуны, смотреть парней. Марк - третий. Илья - второй. Шома - легендарный фигурист, но Илья отстал всего на несколько сотых. Чертовски обидно наверно.       Чемпионат США - серебро. Слёзы так и норовят покатиться лавиной из глаз, когда Саша закрывает лицо руками. Могла быть первой. Могла же, если бы вывезла чёртов четверной лутц. А так - снова в стороне. Саше чертовски плохо. Саше плохо настолько, что сводит в животе и до спазма в слизистой. Слёзы так и текут из опухших глаз, а Сашу дёргает и дёргает. Упустила свой шанс. Взяла и профукала.       Илья держит за плечо крепко, стирает слёзы большим пальцем, и Трусова жалеет, что на нём перчатки, что не может почувствовать прохладу кожи парня. Малинин пришёл, Марк нет. Марка просто нет, Марк вытек из её жизни, медленно, шаг за шагом, но превращался в того, с кем ты просто здороваешься и всё. Она ведь любит его? Любит. Или любила? Или любила.       -Саш, всё хорошо, просто дыши. - тихо говорит Илья, крепко обнимая. Саше больно. Больно, отвратно, противно до невозможности. "Просто дышать" - думает она, вскакивая на вторую ступеньку пьедестала, крепко обнимая Изабо.       Брошенная на эмоциях фраза: "Выкати ты это, а потом уже триксель! Хватит так вести себя!" - наконец открывает глаза Саше на всё. Открывает глаза на собственное сердце, на свою душу, которая тихо что-то шептала ей, сидя на плече, но она не понимала. Не-лю-би-ла, наконец доходит до неё, когда дверь с грохотом захлопывается. Никогда не любила, просто пряталась за очередной своей ложью. Не-лю-би-ла.       Первое место Чемпионата Мира. Марк улетает, Трусова остаётся на командник. Чистейшие прогоны. Чистейший тройной аксель и два квада и второе золото на её шее, только уже соединяющее её с другими ребятами из команды. Сердце внутри кровоточило, и Илья казалось это понимал, из-за чего не отходил ни на шаг. Больно. Пусто даже, но теперь без лжи и иллюзий. И когда на льду вдруг промелькнул блик, сделав поверхность чуть прозрачнее, Саша увидела себя. Увидела свои глаза и вдруг поняла одну вещь - это совершенно другие глаза. Это глаза счастливой девочки, той, из юниоров. Той, которая улыбалась открыто и не боялась своих чувств. Счастливая Саша, настоящая Саша. Это именно что Саша - наконец, это она, вся сияет в свете прожекторов, счастливая, с золотом на шее. Это она. И она наконец вернулась.       Без какой-либо лжи и иллюзий, понимает она, сталкиваясь взглядом с Ильёй.