Всем сердцем

      Их отчитывают словно школьников из ее католической школы, которых так не вовремя за поцелуями заметил учитель. Охранник думает, им есть до него дело, думает, что угрозы возымеют какое-то влияние на двух людей, которые тосковали друг по другу годами.       Когда Патрик все же отстраняется, Тереза испускает разочарованный вздох, из-за чего губы на его лице изгибаются в полной счастья маленькой улыбке, которая тянет уголки его глаз, и рядом с ними появляются морщинки.       Ох.       Она так обезоружена рядом с ним.       Так влюблена.       Это опьяняет лучше любого алкоголя, заглушает и монотонную лекцию о приличиях, и то короткое, но острое чувство вины перед Маркусом. Последнее, чего Тереза когда-либо хотела — причинить боль хорошему человеку. Но все прочее вытесняет вкус его губ. Когда она успела стать романтиком?       Последнее, что Тереза слышит — просьбу не делать ничего противозаконного, пока их вынужденно оставляют ненадолго наедине.       Она замечает немного смущенного Патрика, как он отводит взгляд всего на несколько секунд, прежде чем потянуться к ее ладони, и прикоснуться, нежно проводя пальцами. Это нечто новое — ощущать его на своей коже: не в случайных касаниях, не в дружеском толчке плеча и не в объятиях на берегу моря, которые когда-то разбили ей сердце. Но это «новое» — было таким же естественным, как само дыхание.       Он не спускает с нее взгляда. Кладет голову на руку, разглядывает, словно видит впервые.       — Не можешь насмотреться? — тихо выдыхает она.       Патрик качает головой. Если подумать, Тереза давно не видела его настолько счастливым и осознание, что она является этому причиной, заставляет сердце трепетать чуточку быстрее.       В таком положении они не замечают, как проносится время, поэтому Тереза слегка вздрагивает, когда дверь в допросную открывается, впуская внутрь нахмуренного охранника. Руку никто из них так и не выпускает. ***       Это занимает немного больше времени. По телефону Эббот ворчит на охрану аэропорта, а затем как бы невзначай спрашивает, все ли хорошо с Джейном. Тереза в это время придерживает его, помогая добраться до машины, и бросает лаконичное: “все хорошо”.       Навряд ли сотрудники аэропорта пожаловались Эбботу, что двое его людей нарушали правила, целуясь в допросной.       Когда вызов заканчивается, она приподнимает брови, с улыбкой спрашивая:       — То есть, ты взял машину Эббота и перепрыгнул через забор, вывихнув лодыжку, чтобы догнать меня?       О, он гордится собой, вы только посмотрите. Терезе хочется приподняться на носках, чтобы запечатлеть эту маленькую самодовольную улыбку своими губами. Возможно, Патрик правда читает мысли, потому что сам же останавливается и оставляет поцелуй в уголке ее губ.       — Вообще-то, в крайнем случае, я мог бы угнать самолет.       Тереза не говорит, что все могло быть гораздо проще. Вместо этого она щипает его за бок и смеется. ***       — Знаешь, я все же поймал убийцу. Когда уезжал, они все еще были в моем номере.       Тереза прислоняется плечом к двери, складывает руки на груди, и наблюдает как Патрик делает шаг вперед, наклоняется ближе, и прежде чем она успевает отступить, упирается ладонью в стену рядом с ее головой.       — Неужели? — усмешка на губах.       — Все так и было, — он копирует ее выражения лица, а затем театрально вздыхает. — Поэтому сегодня мне негде спать. Выгонишь меня на улицу, раненого и бездомного?       Тереза фыркает, качает головой.       — Разве я могу так с тобой поступить?       — Никогда не сомневался в твоей доброте.       Она задерживает взгляд на лице Патрика. На нежности, что беспрепятственно отражается в каждом жесте. И ей нравится, насколько очевидны его чувства, насколько они заставляют его лицо светиться. Ему идет эта открытость; правда, без отголосков лжи. Ей интересно, что видит он — надеется, в ее глазах, касаниях и улыбке — есть вся та любовь, которая переполняет сердце.       Тереза делает этот шаг. Это похоже на искру. Ее лицо ласково поглаживают теплые пальцы Патрика, медленно скользят по задней части шеи дальше к волосам, перебирают пряди. Их поцелуй глубокий, голодный, наполненный долгой, изматывающей тоской; Патрик целует так, словно тонет, словно в этом — вся его истина, его вера. И от этого у нее кружится голова.       Тереза находит карточку номера в заднем кармане джинс, пока другой рукой цепляется за мягкие кудри, спиной она толкает дверь. Они делают шаг назад, еще один — спотыкаются, но не отпускают друг друга. Больше никогда не отпустят.       Когда она оказывается прижатой к стене, Патрик заботливо подставляет ладонь под ее затылок, их дыхание смешивается — горячее, прерывистое. Патрик медленно опускается к линии челюсти, затем ниже — к шее, к ключице. Его ладони уверенно скользят по ее плечам, пальцы ловко расправляются с пуговицами блузки, — в голове мелькает мысль скорее узнать, на что еще способны пальцы фокусника, — и касаются оголившийся кожи. Тереза рвано дышит, но тут же чувствует, как уверенные, жаждущие близости поцелуи останавливаются, а пальцы перемещаются к ее плечу, очерчивая старый, выцветший шрам.       В полумраке комнаты она замечает, как в голубых глазах поднимается страх, словно приливная волна, грозящая утащить его в бездну. Тереза сразу понимает, что он увидел — почувствовала, как его пальцы сжались чуть сильнее. Нельзя дать ему погрузиться в страхи и сдаться в объятия личным демонам. Она легко касается губами виска Патрика, обнимает, позволяя теплу своих рук удерживать его здесь, в реальности.       — Думаю, нам обоим стоит отдохнуть. — Тереза проводит пальцами по его спине, гладя, убеждая, заземляя.       Слышится его тяжелый, но благодарный вздох.       — Вернемся в Остин — две недели только ты и я, — шепчет Патрик, — Эббот не станет возражать против двухнедельного отпуска. Тем более, я был ранен.       Тереза не сдерживает улыбки.       — Мне нравится, как это звучит. Но знай, у меня есть на тебя планы. Патрик утыкается ей в ключицу, и она может почувствовать, как кончики его губы трогает улыбка.       — Мне даже страшно представить, — усмехается он, голос звучит приглушенно, почти сонно.       Тереза чуть сильнее сжимает его в объятиях, позволяя теплому спокойствию окутать их обоих.       — Тебе нечего бояться. Хотя… — она замолкает на секунду, затем хмыкает, — пожалуй, стоит.       — Что-то мне подсказывает, твои планы перекликаются с моими желаниями.       Тереза ощущает, как Патрик расслабляется, лениво скользя пальцами по ее спине.       Мир вокруг становится тише, и все, что имеет значение, — это тепло его рук, дыхание в унисон и как их мир наконец-то стал целым.