Ophelia synd №13: Не умирай, или мне придется тоже...

С раннего осознанного возраста Тэхен всячески пытался найти себе друзей, хотел быть в коллективе, в курсе всех новостей, общаться с лучшими и быть интересным другим. Порой он принимал эту тягу за комплекс, недостаток внимания от родителей, но повышенный контроль, приводящий к ненависти и нужде по тому, что ему часто запрещали. Многим детям в классе он казался странным, а кто-то и вовсе считал подлизой и пресмыкателем, который бежит только за сильными, мечтая с ними дружить и привлекать к себе внимание только угожданиями и подстраиванием под чужое мнение. Это было основным его недостатком, хотя с возрастом всё реже ему нравилось идти на поводу у таких друзей. Помимо безумной детской красоты и невинности, безусловно, выделяющей его на общем сером фоне, он был одарен умственно, учеба не была для него каторгой, как например возможность на обеде остаться есть одному где-то за одиноким столиком. Ему всегда нужна была компания, так сказать белый шум во время трапезы, с разнообразными нескучными разговорами, чтобы в мыслях не крутилась идея о своей неполноценности. Киму очень хотелось заполнить некую пустоту внутри, от чего он часто соглашался даже на самые безумные идеи, лишь бы удовлетворить группу детей своим участием в дворовой жизни... Манящий соловьиный возглас посреди леса со стороны противоположного берега пруда, у которого на старом пеньке сидели пять младшеклассников, разносился в поздний вечерний час так же гладко и чарующе, как тонувший в глади воды оранжевый закат. У одного из ребят в руках крутилась гнущаяся палка, иногда касающаяся земли и очерчивающая неразборчивые траектории, сменяемые на новые после каждого топота по ним ботинком. — Тэхен, будешь с нами в карты? - тасуя колоду в сидячем положении, школьный друг - Тан Шицу немного улыбался, переглядываясь с тремя другими знакомыми, которым представил Тэхена буквально неделю назад. После знакомства с ним вся жизнь Кима пошла под откос, хотя он ещё некоторое время этого до конца не осознавал, уверяя себя, что это часть его воспитания и опыта прибывания в компании таких же мальчиков. Пусть они не всегда относились к нему уважительно, часто могли задеть словами, что якобы Тэ слишком уж опрятен для тринадцатилетнего парня, похож больше на маменькиного сынка богатой семейки, но Киму хотелось общаться с ними, состоять в их банде, играть в азартные игры и быть таким же крутым, диким и свободным, как они. — Конечно, буду. - всё с той же наивностью он соглашался каждый раз, совершенно не уделяя внимания тайным издевкам и попыткам взять его на слабо. Так же присев с краю пенёчка, как и остальные, он принялся следить за руками одноклассника, что раздавал карты. На некоторых участках рук были видны черные пятка, вероятно, появившиеся на коже за долгое время прогулки. Боком наклонившись к земле у корней, Ким так же обмазал свои, перемалывая в ладони немного отдельных кусочков грязи, чтобы не выделяться особой чистотой. К счастью, никто этого жеста не заметил, а другие ребята лишь изредка переговаривались, обсуждали наказание для проигравшего и единогласно выбрали что-то, о чём знали только давние участники банды. Обозначали это словом "по старинке", а объяснять совершенно не спешили, задав игре нешуточную интригу. Тэхену было мало известно о правилах и тем более обычаях мальчиковой банды, которая была популярна в городе среди их одногодок, но назывались они вроде как "Кровавые кролики", наделяя весьма спорным значением всё, чем занимались. Сейчас численность её не превышала 30 человек и вступление в ряды отличалось особой процедурой. Едва милому пареньку в роде Тэ с выглаженными хлопковыми серыми шортиками и белой рубашке удастся пройти испытание, которое предусматривало проявление настоящей отваги и мужества. Об этом его сразу предупредил его одноклассник, разрушая тем самым все надежды с самого начала, но он знает Тэхена всего лишь год, так что вряд ли представляет, насколько тот упёрт в достижении целей... Уже томно близился закат, пока дети сидели в лесу наедине друг с другом и сражались между собой в разных ходах, выкрикивая жаргонные словечки в роде "крыто" или "бито". Расклад оказался не самым удачным, в особенности у Кима, не имеющего у себя ни единого козыря за первую часть игры, а так последовательно он спасал от поражения остальных, которые после радостно воскликали и восхваляли себя, уповая так же на удачу, но это была лишь снисходительность - награда от глупого Тэхена, который по доброте душевной, по мнению остальных, проигрывал совершенно очевидно. Усмешек по этому поводу становилось ещё больше к концу, когда один на один он остался с одним только тузовым козырем против своего одноклассника. К сожалению, количество препасенных до этого карт подвело Тэ, от чего поражение оставалось лишь вопросом времени. — Сдаешься? У тебя всё равно больше карт, чем у меня...ты не сможешь отыграться. К тому же я знаю, что туз у тебя. - Тан с азартом вскинул бровь на молчание Кима, и в эту же секунду ему пришлось взять несколько карт, которые Шицу не смог покрыть за неимением более высоких предложений в руках. За последний миг перед концом Тэхен услыхал солидарное пение кукушки, насчитывающее всего шесть возгласов. Шелест листвы и травы, порывы легкого летнего ветра отвлекали холодом и дрожью, а в решающий момент он не подумал и применил туз, в надежде завершить игру с двумя одинаковыми картами на последний ход, но Тан покрыл только тузом, а другую карту неожиданно спрятал в карман, когда ребята отвлекли Тэхена тем, что указали на его развязанные на белых кроссах шнурки. К моменту осознания обмана игра была уже завершена, а дети радостно поздравляли предпоследнего и так же чествовали проигравшего... Всю ночь Тэхен не мог заснуть в грустном понимании, что ему возможно придется платить чем то очень дорогим за этот проигрыш, возможно будут требовать деньги или заставят украсть что-либо из магазина. Ворочаясь в кровати под лунным светом и темными разводами от узорчатых штор, мальчик сворачивался в клубок с разных сторон, вероятно ища удобное положение, но всегда это заканчивалось томным вздохом и всхлипами, а после ладони прикрывали мокрые глаза, давя и избивая лицо так сильно, как только получалось. Мучением были не только неопределенность и неосведомлённость, куда хуже сказывался фактор несправедливости. А ведь Тэхен хотел нравится всем, он всегда шел на уступки и прислушивался к любому, кто с ним дружил, но почему то именно в ночное время он понимал, что всё равно одинок, несмотря на огромное количество знакомых в светлое время суток... Спонтанное утро вынудило Кима в спешке выйти из дома на встречу к своим друзьям, дожидающимся у самого подъезда. Они были в полном составе, как и раньше, словно неразлучные, но слишком разные для того, чтобы назвать их родственниками. И все же одно явно отличало их облик в этот раз, они казались безумно радостными и подозрительно спокойными. На любой вопрос об испытании отвечали кратко: — Пока рано. - и вели Тэхена через весь город куда-то на окраину, совершенно не вдаваясь в подробности. - Нам еще одного человечка надо встретить. Не внушающий спокойствия предлог отстранял Тэхена от компании на несколько метров, он шел позади то ли от усталости, то ли из-за плохого настроения, что только усугубляло и затуманивало рассудок, пока ребята не дошли до какого-то домика за городом в коттеджном районе. Двое из детей попросили остальных остаться за воротами участка, на котором располагался очень большой, уютный особняк, охраняемый достаточно доброй собакой. Спокойный ветерок прикасался к золотым волосам Тэ, от чего ему пришлось повернуться спиной к дому, на порывы воздуха, дабы не излохматить недавно уложенную прическу и подставить лицо под ласки природы. Район оставил благородное впечатление, сразу заметно, что здесь живут не особо бедные люди, у каждого свой стиль жилища и много разных мелочей. Но едва ли Кима это заботило сейчас, куда подозрительнее оказалась раздраженная реакция Шицу, которому не позволили пройти внутрь тех ворот, у которых они остановились, ссылаясь на то, что он не член банды. Хотя во время их первого знакомства он хвастался иной точкой зрения, так и завлекал на свою сторону кого-то вроде Тэ, чтобы всегда находиться в компании свиты и чувствовать себя на голову выше, а оказалось, что он просто в курсе всех нюансов, касательно группы и вступления, и ему предлагали пройти испытание, но самый главный в банде счёл его недостойным вариантом. Тэхен увидел на траве у забора много пышных цветущих жёлтых одуванчиков, долго боролся с мыслью, что срывать их сейчас неуместно, но голова раскалывалась, а занять себя хотелось как никогда раньше, чтобы только не думать и не предвкушать последний вчерашнего поражения, поэтому он без привлечения внимания подошел к островку с травой и цветами, начал срывать по немного каждый раз, плетя небольшой венок. Сидеть на корточках куда удобнее, чем в жаркий зной стоять напротив металлических ворот, от которых так же парило волнами тепла. Двое других мальчиков посматривали на него боковым зрением практически с презрением, хотя всячески это скрывали, разговаривая на отвлеченные темы. — Слышал, что здесь живет и другой главарь банды. - утвердил друг позади Тана. — Ты о Чон Хосоке? Да, они братья. Я слышал, что у них жесткий характер у обоих, выстроить группировку - это дело нешуточное, испытания соответствующие. Надеюсь, что Тэхен сегодня не умрет. — Что? - оглянувшись на Шицу, Ким неосознанно выронил на траву полуготовый венок, а после и вовсе перестал его плести, отбросив куда-то в клумбу. — Для тебя наказание будет в духе банды, мы приглашаем на него главаря, чтобы он провёл его вместе с нами, так что не опозорься. - Ким поднялся с корточек и засунул руки в карманы, прохаживаясь вдоль чужого участка, погруженный в очередные нерадостные мысли. Со стороны входа послышались шаги и скрип, а после из него вышли двое ребят с каким-то новым другом, который не произвёл на Кима никакого впечатления. Даже не повернувшись к нему лицом, Тэ скрывал своё выражение, дабы не вызвать насмешек, но его окликнул Тан и попросил поприветствовать их главного товарища. Из-за этого пришлось всё-таки поднять голову и обернуться, кидая неуважительное "привет" какому-то пареньку, чуть выше него ростом, но выглядевшего младше. Его внешность изыскано сочеталась с районом и интересной подростковой одеждой, с кожаной курткой и черными джинсами, в то время как майка отсутствовала полностью, делая из мальчика молодого и опасного мотоциклиста, хотя едва ли такие короткие ноги в этом возрасте могли дотянуться до педалей настоящего мото-монстра. Слишком пафосный вид в сочетании с всеобщими поклонами и почетаниями создавали ауру главенства на этой территории, хотя Тэхену это совершенно не нравилось. Он как будто смотрит на противоположного себя, ошибочно полагая, что никогда не сможет быть в хороших отношениях с ним, особенно бессмысленно как-то пытаться сдружиться, ведь казалось, что этот человек очень хорошо ладит со всеми, словно свой, в то время как Ким остался абсолютно один. Но всё же непривычно было пересекаться с Чоном взглядами, он как будто оценивал и хотел что-то сказать, но держал свою маску на публике, от чего Тэхен только возненавидел его ещё больше... Окончательно поняв, что ему безумно важно пережить эти несколько часов общения со своими недо-друзьями, он так же недружелюбно шёл за ними, слушая очередные бредни, не касающиеся его судьбы даже наполовину. Но всё же кое-что отличалось. Теперь за ним был тот самый парень, которого все называли Гук, он так же отшельнически плелся позади, вероятно, желая отдалиться от шума детей, разглядывая пейзажи и не только их. Тэхену хотелось даже сбежать после всего, что ему наговорили, хотя это удивительно не в его характере, он всегда прощал любые издевательства, взамен на дружбу, но сейчас точка зрения переменилась, раз всё зашло так далеко, что на кону стоит его жизнь. По крайней мере, уже поздно что-либо высказывать, ведь действительно этот позор останется с ним навсегда, как и ощущение преследования... — Итак, мы пришли. - спустившись за всеми по крутому склону, Ким окинул местность непонимающим взглядом, совершенно не улавливая, что можно делать у железной дороги, окруженной лесными массивами и только пересекающей ее узкой тропинке через растительность на другой стороне. Здесь не было ничего, кроме действующих рельс и огромных деревьев, а пение птиц прекращалось только если мимо на всей скорости промчится поезд. Из-за крутого поворота и густоты леса машинисту практически невозможно увидеть остальную часть пути, следовательно, затормозить тоже не получится, а значит это идеальное место, чтобы... — Твоё наказание - лечь под поезд. Оно безумно сложное и страшное, так как грохот будет очень сильный, можешь лишиться слуха или испытаешь огромный стресс, что отключишься, так же если ляжешь неправильно, то может задеть, и ты останешься без какой-либо части тела, в общем риск для здоровья есть. - с некой гордостью в голосе Шицу сложил руки на груди, вероятно, дожидаясь отказа Тэхена. Жар опустившейся посторонней руки на плечо пошатнул Кима так же неожиданно, как и четкое понимание очередного обмана и подставы от одноклассника, довольного как никогда раньше. Ведь отказ при самом главаре банды ставил крест на всём, что в будущем могло быть прекрасной возможностью, а в свете нежелания можно было попрощаться с размеренной жизнью и навсегда стать предметом издевательств для других членов группировки. Впрочем, Тан знал об этом не понаслышке, ведь сам однажды завалил этот тест, озлобился настолько, что теперь не жалеет своих ровесников и более младших товарищей, так как часто получает по шее от более старших, стараясь с помощью знакомых реабилитироваться в правах и снова получить возможность пройти испытание. Но, к сожалению, эта акция разовая, а во многом её эффект применим только к тем, кто первый раз о ней слышит и собирается исполнить, как ритуал. Само наказание начинается именно в момент полного неведения, а позже достигает своего эпогея, когда человек делает выбор - выполнять или нет. Эту систему придумал старший брат Чон Чонгука, который один из первых основал группировку в этом городе и контролирует большую часть подростков и молодых парней до 30 лет, контролирует многие подпольные бизнес структуры, руководит толпами тех, кто его поддерживает и осуществляет множество воспитательных мер во благо города. Конечно, есть и те, кто его ненавидит, еще одно криминальное ответвление, пытающееся насолить Чону и его младшему брату, но масштабы весьма скромные, хоть борьба обостряется с каждым годом и фортуна часто меняет сторону. На почве этой региональной игры Чонгук вырос очень бдительным и подозрительным ко всему, в особенности его философия и отношение к людям были специфичны, он никого не считал никого настоящим товарищем, а лишь рассматривал эти испытания и игры, как развлечения, более менее понятливый способ разоблачить истинную сущность человека. Он повидал множество трусов, недостойных, слабохарактерный особей, порядком разочаровался в каждом из них, пока они крутились вокруг него, но ещё никогда в жизни не интересовался так, как незнакомым на данный момент Ким Тэхеном. — Хорошо. - вымолвив это с достаточной разборчивостью, блондинистый парень сжал волю в кулаках и медленно подошел к рельсам, ватными ногами перешагивая через металлическую головку и вставая на широкую шпалу, повернувшись лицом по направлению прибывания поезда, он с еле заметной дрожью в коленях сел на гравий, а после положил спину на несколько поочередно лежащие деревянные брусья. Голова осторожно прикоснулась затылком к плоскости шпалы, а руки сложились в замок на животе, всё так же подрагивая от малейшего шороха или хруста веток в лесу. Остальные четверо друзей уселись на землю где-то на склоне, принимаясь прислушиваться к гудку приближающегося поезда, но только не Чонгук, что всё так же смотрел на мирно лежащего между рельсами и абсолютно не понимал, как тот согласился так быстро, даже в состоянии дикого страха и огромного риска не побоялся, а умиротворенно закрыл глаза, покусывая дрожащие губы и шумно выдыхая из них порывы всякого здравого смысла. Его пряди волос так безупречно уложенно покоились на лбу, что даже красиво путались в ресницах, делая из Тэ спящего принца из самых заоблачно волшебных сказок. Ему так шла белая рубашка, подвернутый воротничок, черные босоножки и серые брючки, что с каждым колыханием ветра Чон начинал больше прислушиваться не к листве, а к стуку где-то внутри себя, ненароком замечая за собой переменчивые опасения и волнения в груди. Сглотнув густую слюну, он бесшумно подошел к железной дороге и так же опустился спиной на шпалы, кладя голову на тот же уровень, что и Тэхен. Неосознанно повернувшись к блондину, он услышал вместе с ним усилившийся гудок состава поезда, близившегося со своим шумом механизмов. За несколько мгновений до исчезновения солнечного света и ясного неба над телами, Чонгук протянул свою правую руку и пересекся взглядами с Кимом, что удивлённо повернулся к мальчику и обвил его пальцы своими, опуская руки на уровне головы. Две разные температуры соединились под тяжёлым натиском быстро мчащихся устройств и гуляющего под железным конем воздуха, что несся так резво по коже, как если бы Тэхен сбросился с крыши многоэтажного дома. Волосы обоих колыхались по лицу, контрастируя слишком темным и светлым оттенками, что Тэхен ненароком сравнил их с Инь и Янь, настолько разные и противоположные, что прикосновение рук пропускало разряды тока, пробирающие до самых висков. Но Тэхену становится чертовски безразлична, хотя и беспредельно приятна эта палитра чувств и эмоций, вырывающихся наружу в момент адского грохота, словно из преисподней, заставляя внутренности рассыпаться, а сердце крошиться. Взгляд Чонгука загорал что-то внутри ярким пламенем, от чего испарины на висках появлялись сами собой, дрожали каплями от гула металлического зверя, что проносился с непостижимой скоростью где-то над ухом. Чон наблюдает и думает о красоте этих невероятных янтарных глаз, испуганно метающихся по его лицу в поиске поддержки и опоры, видимо поэтому Гук сжимает его руку ещё крепче, держит ее так, будто это первый и последний раз. Беспомощные подрагивания губ и всего тела заставляют забыть о поезде, о наказании, перевирая этот момент на лад "суждено", кажется, что если бы жизнь сейчас не столкнула их лицом к лицу, то Чонгук не задумался бы о совершенстве человеческого существа, считал бы дальше всех людей третьесортными, как и многих тех, кем он любил руководить с раннего возраста, но в то же время Чонгук осознаёт, что такого идеального парня перед ним не существовало бы, будь мир так страшен и абсолютно абсурден. Глядя на дрожащего Тэхена, такого необычайно сдержанного даже в тяжёлой ситуации, возникает необъяснимое желание держать его руку вечно, остановить момент и провести бесконечность под взором этого мальчика. Чувство осязания ухватывает больно за запястье, пытаясь его скрутить, поезд отдаляется, раскрыв молодых людей для прямых солнечных лучей, бесцеремонно ворвавшихся в идиллию любования, а Тэхен всё так же неутихающе ощущает тревогу в сердце, неотступающе молящую Чонгука в каждую следующую секунду не отпускать его даже после проехавшего поезда. Шатен всё ещё смотрит так волнительно, ждёт чего-то, намеревается произнести, но молчит, лишь размывая губы и тут же их соединяя между собой снова. Неужели он переживает, боится и подбирает слова, не стремится сразу сказать Тэхену, что он не прошел испытание, не заслуживает быть в числе лучших, самый настоящий трус и ничтожество, как обычно говорили ему друзья. И вообще стоит ли считать Чонгука другом, может он специально лёг вместе с Тэхеном, чтобы увидеть его страх и после посмеяться, но почему же тогда он до сих пор молчит, не отпускает руку и всё так же пристально смотрит...