Изуродованные лица

      "За три прыжка, огромная тварь, еле умещавшаяся в коридор шириной четыре метра, настигала маленького мальчишку. Он плакал навзрыд, и бежал, плакал и бежал. Стены были усыпаны страшными детскими рисунками, а тварь выглядела как скелет летучей мыши, туго обтянутый кожей.       Скрежет вышедшей из кожи кости, прорезающей металлическую стену коридора, открыл мальчику второе дыхание. Минуя двери и рисунки, он бежал сломя голову. На ходу вытирая слёзы и сопли, он запутался в собственных же ногах и упал. Упал и уставился на жуткий рисунок, как такая же тварь, но меньше, лежит в руках какого-то мужчины. Ещё жалкие десять метров и мальчику крышка. Восемь... семь... пять... три!.. Выстрел в голову монстра пробил череп насквозь и вылетел наружу, оставив на стене кровавый след. Мальчик был спасён."       «Опять этого урода спасли! Этот мелкий заслужил всё, что с ним происходит!» - Мужчина в самом расцвете сил, выключил телевизор, взял с собой ведро, наполовину опустевшее от попкорна, и пошёл в потёмках в соседнюю комнату. За стеной он услышал шорохи. Скрип половиц. Бряканье столовых приборов и тарелок. Работу холодильника. Хлюпанье какой-то жижи на полу.       Насторожившись и встав на цыпочки, мужчина, достал из чехла на джинсах нож, на ручке которого было аккуратно выцарапано "Икар". Взяв в левую руку ведро, правую выставив вперёд с ножом, Икар резко вошёл на кухню. Трёхметровое, тощее, всё в ссадинах и шрамах, тёмное бардовое тело, ссутулившись над банкой кукурузы, небрежно разрывало когтями жесть. Икар, томно выдохнув, уверенно поставил ведро на стол, да погромче. Сущность обернулась на него и - выронило банку, медленно попятилось назад, скорчило гримасу страха.       - Иди сюда… Папочка тебя не обидит. - нежно протянул Икар. Тварь, ободрившись и переменившись в лице, спрятала когти и подбежала к мужчине. Икар пустил левую руку за ухо твари, а правой перевернул нож, ручкой вниз. Одно движение - и на голове твари алеет новая шишка, а тело безжизненно падает. "надо что-то с цепями делать. Менять, что ли..."       Тварь была тяжеленной. Да, она была тощей, кожа да кости, но всё же четыре метра кожи и костей всё равно в сумме давали внушительный вес. Икар, всё ещё думающий, как же Тощий выбрался, тащил и тащил тварь вниз, в подвал, откуда она выбралась ранее. На входе в подвал, из стоящей в коридоре тумбы, он достал подсвечник со свечой. Чиркнув спичкой, тварь рефлекторно, не просыпаясь свернулась в позу эмбриона и закрыла руками голову. Икар громко топнул ногой, и тварь также рефлекторно вытянулась солдатиком.       "Дрессировка!" - подумал Икар и уже одной рукой потащил Тощего вниз, в подвал. Тощий ловил затылком каждую ступеньку, отчего Икар издал приглушённый смешок.       Уже в приподнятом настроении, в подвале, Икар взял подсвечник и зажёг свечу, стоящей рядом бензиновой зажигалкой. Изуродованное лицо мужчины наконец показалось на свету. Многочисленные шрамы: длинные, от когтей, странные кружки, как будто в него стреляли, ожоги, красные сыпи, отслаивающаяся кожа, выдранные клоки волос, на засаленной голове. Но в остальном он был довольно привлекателен: 190см роста, широкие плечи, подтянутое телосложение.       Продолжая тянуть Тощего, Икар пошёл к стене подвала. У стены он нашёл висящие на водопроводной трубе кандалы. Одна часть была прикреплена к трубе, вторая в целости, лежала защёлкнутой на полу. Икар раскрыл её и защёлкнул на шее Тощего. Поработав нашатырём и ватой, Икар пробудил Тощего.       -Покажи папе, как ты снял колечко? - произнёс Икар и начал гладить Тощего по голове. Тощий окончательно пришёл в себя и с улыбкой на лице выдрал себе челюсть. Оставшись висеть на плоти, по ней стекала слюна. Тощий же, приложил ладошки к голове и смял её, в толстый, набитый кровью и прочими жидкостями, блин. С трудом продел остатки головы через кольцо наручников и продолжил улыбаться (если в этом подобии морды ещё можно угадать эмоцию). Тощий же, закрыл нос пальцами и надул голову обратно.       - Молодец! Хороший мальчик! - Икар резко щёлкнул кулаком по вставшей на место челюсти, отчего она снова вышла из положенного места, а тощее тело упало без сознания.       "И как же его приковать?.. Пальцы он может сломать, напрямую к кости тоже нет смысла - он и её сломает... Идея!" - Икар поставил подсвечник на пол и поднялся в дом. Спустя пару десятков минут он спустился обратно. Он подошёл к бессознательному Тощему и достал крестовую отвёртку. Перевернул Тощего на живот, сметил на глаз 7ой позвонок и направил отвёртку по касательной, справа от позвонка. Пара махинаций отвёрткой и вот был получен довольно кривой проход, за позвоночником. Икар достал из кармана тонкий стальной трос и не с первого раза продел его через этот проход. Теперь Тощий был почти пришит к трубе, и Икар не видел способов безболезненно и безвредно освободиться от таких кандалов. Тем временем, когда Икар заканчивал с Тощим, из-за неосвещённых углов подвала, стали доноситься мучительные стоны и тяжёлое дыхание. Икар, не способный терпеть распирающее его предвкушение, подбежал ко входу и включил свет.       Тусклый, красноватый свет свечи оказался засохшей кровью на полу и стенах. Холодный свет отражался кровавой феерией от изуродованных лиц различных тварей. Их тут было около семи: точная копия Тощего, но с огромными, подрезанными тонкими крыльями из плоти; относительно небольшой гуманоид, больше похожий на маленькую гориллу, с огромными, ороговевшими наростами на руках, которые стали походить на древесину; небольшой четырехлапый урод, которого часто могли спутать с собакой и по ошибке от пинать его; лежащий на земли кровавый блин оказался странной сущностью, похожей на ската; человекоподобная, сгорбившаяся черепаха; утопленник на котором был надет осьминожек. Все они выглядели потрёпанно и измученно, на каждом виднелись следы издевательств. Каждый был изощрённо прикован к водопроводной трубе. На серых стенах то и дело были следы крови, смазанные кровавые отпечатки лап. Потолок был искрашен редкой красной крапинкой. Пол весь был покрыт неравномерным слоем запёкшейся крови, кала, остатков еды (местами непереваренной), слёз, пота, осыпшихся хлопьев коррозии и мелкой крошкой сломанных костей. Запах в подвале стоял соответствующий, но ни Икару, ни тварям не было до этого никакого дела. Когда свет зажегся, все твари рефлекторно сжались в стены и стали буравить Икара взглядами. Нормальный бы человек посчитал, что эти жалобные глаза вот-вот прожгут его тело насквозь, но Икару нравился этот взгляд. Он показывал Икару его превосходство над этими тварями, а тот в свою очередь получал от этого почти физическое удовольствие.       Что самое интересное - ему нечего было предъявить с юридической точки зрения. Ведь эти твари даже не считаются домашними животными. То же самое, что хранить у себя дома крокодила. А учитывая отношение к полу магическим тварям в обществе, вряд ли кто-то настучит на Икара.       И вот Икар, застывший от подступившего предвкушения, уставился в сторону Деревянного. Тот застыл на месте, зажмурил маленькие глазки и даже перестал дышать, чтобы меньше двигаться и издавать меньше звуков. Но Икар не любит менять цели. Если он решил что-то сделать - он пойдёт до конца. Вот он подошёл к твари, вот спрятал нож за спиной, в левой руке.       «Дай поглажу тебя», —ласково произнёс мужчина, протягивая свободную руку к лицу урода. Деревянный обрадовался, облегчённая улыбка появилась на его лице, он подался навстречу кормящей длани. А она просто схватила тварь за челюсть. От неожиданности Деревянный заухал по-совиному, задрожал, а рука искала за что зацепиться - за всё что угодно, кроме Хозяина - Хозяин не любит, когда его трогают.       В отличии от обычных животных, уроды города I обладают логикой, эмпатией, дедукцией и эмоциями. Многие люди выдвигают петиции, проводят научные дискуссии на тему наличия у некоторых видов самосознания. Но официально и в быту устоялось, что это обычное зверьё, хоть и до чёртиков страшное. Их едят, а они едят в ответ. Их пытают - а им фиолетово, они могут выдержать любую физическую боль, хоть по их лицам видно, что эту самую боль он способны чувствовать. Но плевать им исключительно на собственную боль. Их эмпатия непостигаема человеческим сознанием, они чувствуют всё то же, что и их товарищи. На тему их подобия общества мы ещё поговорим, но оно у них есть, хоть и в кастрированном и жестоком варианте. И вот, когда пытают кого-то второго, по вине первого, первый мучается в десятки… Сотни… Тысячи раз сильнее, чем второй или чем мучился бы сам первый.       Так и сейчас. Чёткая установка закрепилась в головах Тварей: трогаешь Хозяина - один из братьев страдает. Единственное исключение - когда помогаешь хозяину подняться с пола, когда он в стельку пьяный, спускается в подвал и развязывает тварей, извиняется перед ними, гладит, кормит вкусняшками и прочее. А Деревянный всё метался, пока резко не дёрнул правой рукой, прикреплённой кандалами к трубе. Кандалы помяли трубу и сломали большой палец Деревянному.       Освободив руку, Деревянный рефлекторно дёрнул ею, но контролировать себя он никогда не умел и – ударил Хозяина прямо в живот, отчего тот немного пролетел и ударился затылком об пол. Все твари застыли в страхе и с шоком смотрели на Деревянного, который не до конца понимал, что натворил, но всё равно понимал, что последствия придут и они будут страшными. Деревянный взвыл и вслед за ним взвыли и остальные. Тот наверняка только что обрёк кого-то на смерть и каждый беспокоился о каждом. Каждый прекрасно осознавал, что Хозяин будет в бешенстве. Но он всё не поднимался и не поднимался. Твари забеспокоились ещё сильнее, но один только Тощий, вырвал трос из-за позвоночника и как ни в чём ни бывало подошёл к Икару. Подошёл, обнюхал его, поднял на руки. Тощий был самым смелым и всегда, когда Хозяин напивался до беспамятства уносил его на диван, в гостиную. Так он сделал и в этот раз. Только сейчас было совсем не то же самое, что когда Хозяин пил. В этот раз он никак ни на что не реагировал, и такое твари видят впервые.