Сундук с несказками

У сухой ольхи растопыренные чёрные пальцы – точно Баба-Яга в дерево превратилась. Уснёшь – а она ка-а-ак схватит! – Пап, давай палатку не здесь ставить. Лучше вон под теми соснами. – Хорошо, оттуда, с горки, как раз Волгу видно. – А что это блестящее бежит по воде – рыбы золотые и серебряные? – Луна в реке отражается. – Рыба-Луна – да, пап? – Спи уже, завтра вставать чуть свет. Какой-какой свет?.. Просыпаюсь. Вижу, как всё вокруг будто молоком залито: и берег, и сама Волга. Папа говорит – туман. Широко шагает к реке с удочками, босой, штаны до колен закатаны. Бегу за ним, кеды и гольфы делаются сразу мокрыми – похоже, туман оседает росой на траву. Сижу на песке в гнезде из папиной огромной куртки. Рыба-луна тонким серебряным серпом стремится упасть на дно. Щекочет, будит рыбу-Солнце. Та сердится: краснеет, надувается, как воздушный шар. – Анютка! – Ой!.. Клюёт, пап? – Да это ты, голубушка, носом клюёшь. Иди-ка обратно в палатку, досыпай. – Ага, – соглашаюсь, но сижу на месте. Боязно одной, вдруг придёт злая Яга. Прошу, чтобы время потянуть. – А ты покажи, что поймал. – Да пока ничего. Только вот солнце за крючок зацепилось. – Опускай, отпускай скорей, – пугаюсь я. _ Как же весь мир без солнышка?.. Алый шар поднимается над рекой, рассеивая молочную муть. Ещё немного – и посветлеет, засияет, сделается горячим и золотым. – Пойдём, Анютка, уху варить, – папа подхватывает меня на руки вместе с уютной курткой. – Из чего уху? Рыбы-то нет. – Нам с тобой мама в рюкзак консервы положила. – Суп с рыбкой из банки – разве это уха? – разочарованно тяну я. – Всё, что на костре сварено, то и уха. А ты как думала? Булькает в котелке уха из рыбки-сардинки, а рыба-Солнце, хитро щурясь, дотягивается, мешает варево ложкой-лучом, сыплет приправу – золотую свою чешую.