Аура

Твои ладони тут же начинают изучать мой живот и бедра, скользя пальцами по боксерам, добиваясь моего возбуждения. - Не надо... - Ты плохо себя вел Минни, так что я решил немного наказать тебя, - твой голос снова принадлежит злому Эвилу. - Кю, не надо... Я буду хорошо себя вести, - я готов на все, только бы ты не трогал меня. Я боюсь тебя, на самом деле боюсь. В голове отчетливо всплывает тот самый момент: ты привел на знакомство свою девушку. Я был удивлен твоему выбору, девушка слишком вызывающая, и это нас сгубило. Она решила, что я как-то не так на нее смотрю, и в течение недели пыталась меня соблазнить. Ты был бы не макне, если бы не заметил этого. Скандала, ссоры, воплей, ничего не было. Было хуже. Девушка оказалась в больнице, кто-то сбил ее на машине, а я... Вы когда-нибудь думали, что, если вы едите у себя на кухне, обычные продукты, они могут быть отравленные? Я тоже так не думал, до того момента, как залпом выпил стакан апельсинового сока. Я даже понять ничего не успел, как горло начало жечь, и эта боль пошла ниже, в желудок, разъедая все на своем пути - органы. На мой крик сбежались все ребята, единственный, кто сразу понял все, оказался Вуки. Он вызвал скорую и смотрел на тебя, а ты не отрываясь разглядывал меня, то, как я кричу, сжав зубы, то, как я царапал кафель ногтями, только бы убрать боль. Твои глаза горели, словно уголь подожгли и забыли затушить. А потом Донхэ сделал то, что спасло меня от болевого шока - он нажал куда-то в область шеи и я отключился. После того, как я вышел из больницы, с того дня и начались те самые полгода ненависти и яда. Я был готов разорвать тебя на части, и ты даже получил от меня хорошенько, да получил так, что в руке образовалась трещина. Никто из парней, ни слова не сказал мне, они все понимали, что с тобой что-то не так и то странное отравление надолго заставило нас отказаться от домашней еды и поселиться в кафе родителей Йесона. И сейчас, я говорю, что буду вести себя хорошо, только бы ты не трогал меня. Но ты не слышишь, только ладони продолжают путешествовать все требовательней и требовательней. - Хватит, я тебя не хочу, - в ужасе шепчу и слишком сильно двинувшись, ударяюсь головой о стенку. Медленно наклоняешься и целуешь меня в больную макушку. - Не хочешь? Почему тогда дрожишь и двигаешься как можно дальше? - одним резким движением прижимаешь к себе, и алкоголь, наконец, дает уверенность высказаться: - Боюсь, что ты снова дашь мне какую-нибудь дрянь, поэтому, хочу находиться от тебя как можно дальше! - на секунду глаза темнеют от злобы и снова становятся темно-карими, больно шлепаешь меня по попе и тихо рычишь мне в губы: - Не достанешься мне, значит, не достанешься никому. Я бы на твоем месте подумал о тех, кто может пострадать... Тем более того яда у меня еще достаточно, хватит на всю группу... - падаю на спину и ты тут же нависаешь надо мной, плотоядно усмехаясь. Видно, что ты хочешь дать мне время на то, что бы я все обдумал и поэтому очень осторожно целуешь меня в щеку, совсем незаметно касаясь губами кожи, и ложишься рядом. Горячая ладонь все так же находится на моем животе, и чтобы чувствовать надо мной власть, тонкие пальцы гладят мой впалый живот. - Спокойной ночи малыш, - проводишь языком по моей шее и тут же засыпаешь, тихо сопя мне на ухо. Поворачиваю к тебе голову и тихо всхлипываю от ужаса, и этот ребенок натворил уже столько всего... и из-за меня начали страдать ребята, твоя бывшая девушка уже была в больнице. Насколько я знаю, она не заметила водителя, который был за рулем, сказала только, что номер начинается на цифры 65. Когда я об этом узнал, первая фраза Вуки огласила самые страшные предположения: "А у Кюхена номера на машине g 6534 fj...". Все тогда поняли, что это был ты, не спасло даже оправдание Хекдже о том, что ты весь день был на репетиции и не уезжал из зала, вот только педагог сказал, что ты поехал чинить вышедший из строя Форд. Ни кто из парней даже и подумать не мог, что это сделал наш макне. И только Вуки сразу понял, что во всем был виноват Эвил, и только понять не мог, почему все так происходит? Неужели ты так влюбился в ту девушку, что ради нее был готов убить своего согруппника? А сейчас ты спишь рядом и обнимаешь меня, прячешь меня в своих руках, и на удивление согреваешь. Поджимаю губы и закрываю глаза, ужас, который сковывает меня, проходит, и я засыпаю, свернувшись в клубок в сильных руках.