Аура

Черт, и в правду, в следующий раз ты дал мне несколько пощечин и даже немного губу разбил. Было больно, очень больно, ты вошел в меня резко, и я чувствовал, как ты входишь без смазки… А потом... Черт, ты несколько раз за ночь трахнул меня, тихо рычал и все входил и двигался... Резко и плавно, словно занимался этим с парнем не один раз. Я тогда долго не мог смотреть на тебя, было противно думать, что я один из нескольких мальчиков, с которыми ты спишь. Вздрагиваю от этих воспоминаний и тихо всхлипываю от боли, которая пробирается от горла к сердцу. Переворачиваю страницу и читаю последние строчки, которые написаны уверенной рукой, рядом с цифрами. Обычный пример, который ты сидел и решал от скуки. "С того момента, как я сделал ему больно, после той прогулки, прошло три месяца. Три месяца этих глаз, которые смотрят на меня со злостью. Я хочу быть рядом и не могу. Не могу, понимаю ведь, но тянет к тебе. Хочу, чтобы ты был моим без ночных ограничений. И ты станешь моим, я хочу этого, очень хочу. И главное, хочу... Слишком много всего хочу и сейчас, надо решить, что я сделаю в первую очередь. Для начала изменим список. Сонмин-Кюхен. Кюхен-Сонмин. Заменив пару строчек, понимаю, что осуществить эту идею будет сложно. Сонмин... Сонмин... Я снова хочу тебя". Дальше только какие-то странные рисунки, стихи, картинки, вложенные между страниц. И на последних страницах написано несколько строчек стихов для новой песни, а внизу вложена моя фотография. Старое шоу, где я сижу с обручем на голове. Ненавижу это шоу, потому что на этом обруче были приделаны черные кошачьи уши. Поджимаю губы и прикрываю глаза, беру ручку и проверяю, нет ли в дневнике еще записей. Поняв, что ничего больше нет, разочарованно пишу от своего имени: "Противно понимать и осознавать, что ты вещь. Это мерзкое открытие бьет куда-то вниз, в грудную клетку. Больно, и меня тошнит. А вот насилие... Никогда не думал, что меня могут изнасиловать. И насиловать не один раз. Кюхен проникал так глубоко, так резко. И это было странно. У вас было такое ощущение, что в вас входит раскалённый предмет и... Мне было очень больно, очень... Но в последний раз это было немного приятно, особенно, когда он обнял меня. Кюхен даже не знает, как это, когда не можешь сопротивляться, и с тобой делают, все, что хотят. Я узнал о драке Йесона и Эвила, которая была, пока я был в больнице. И знаешь что? Я рад, что черепашка ударил его. Избил так, что Эвил выл от боли. Я знаю, так говорить не хорошо, но мне больно от осознания того, что мы рядом и ты продолжаешь издеваться. Любит? Сначала любил ее и потом сбил на машине. Затем отравил меня, насиловал несколько месяцев, приходил, когда хотел, закрывал мне рот ладонью и входил. И сейчас, ты говоришь, что, если я не буду с тобой, то ты отравишь всю группу, а на следующий день говоришь, что любишь. Сейчас, обидно только от одного - я никак не могу избавиться от тебя. Но я избавлюсь. Избавлюсь от тебя". Поднимаюсь и, положив ежедневник в чемодан, закрываю глаза, незаметно вытирая слезы. Хотя от кого мне прятаться? Ладно, надо отдать этот дневник тебе, ты все равно знаешь, что я хочу разойтись с тобой, просто ты не пускаешь. - Сонмин-а? - Да? - С тобой все хорошо? - Вроде. Вроде все хорошо. - Ты куда? - Хекдже, спи, мне надо позвонить... - парень смотрит мне в след и улыбается, смущенно так, наивно. Снова берет телефон и пишет Фиши, что он скучает. Достаю мобильник и, открыв его, нахожу твой номер. - Ты прочитал? - Прочитал. Я не... - Сонмин-а, мне плевать, считаешь ты меня сволочью или нет. Я жду тебя дома, в нашей комнате. - Кюхен, ты... Господи, откуда в тебе Эвил? У тебя ведь нормальные родители, а ты... Ты хочешь того, чего никогда не получишь. Ясно? Я вернусь и... - Я встречу тебя в аэропорту, осталась пара дней.