Аура

-Сонмин-а... Ты в порядке, киска? Иди к папе, я соскучился, - наглый голос вырывает меня из воспоминаний. Поворачиваю к тебе голову и поджимаю губы, ты внимательно рассматриваешь меня и невинно улыбаешься. -Папа? Кю, ты на младшего брата тянешь, на друга, но твое выражение, что ты мой папочка, вызывает у меня приступы смеха, - мило улыбаюсь и надуваю щеки. В твоих глазах мелькает удовольствие, и я вижу возбуждение, проявляющееся через штаны. -Ты же не говоришь, что я твой парень, так что... итак, с этим вопросом мы разобрались, так? Ты не бьешь меня, потому что в первую ночь из-за тебя у меня была трещина в ребре? Согласен, этого даже мало было, я тогда был отвратителен, хотя... нам было хорошо, согласен? Не смотри на меня так, хомячок, черт, ты просто очарователен, иди ко мне, - наивно улыбаешься, темные глаза светятся от восторга, а руки так и тянутся ко мне. -Кю, это самое противное, понимаешь? Я могу ударить любого, и не один раз. Разорвать на части готов, вытрясти всю душу. А тебя тронуть не могу, как бы не хотел... почему так? -Любишь меня? - глаза сверкают и я устало вздыхаю, понимая, что Демон так просто не отступится. Он будет доказывать все свои чувства очень-очень долго и настойчиво. -Следующий вопрос, - сладко зевая, бормочу. Сразу понимаешь, что я играю и не хочу спать, просто хочется прекратить данный разговор. -Мне сказали, что ты знаешь, кто нас сюда засунул. Слушаю тебя, - настойчиво бормочешь, опускаясь в плотную к решетке. -А сам как думаешь? Расскажи мне, какие твои пред... -Черепаха. -Нет. -Вуки. -Нет. -Сонмин, хватит играться, кто меня заказал? -Извини, придется тебя огорчить, но хотели избавиться именно от меня, не от тебя. -Что? Кто посмел? - наивно задаешь вопрос, клацнув зубами. -Вот такая вот непонятная вещь получается, правда забавно? - с сочувствием осматриваю комнату, сворачиваясь в клубок. -Я мог подумать о чем угодно, но не об этом… -Никто не мог подумать, что подобное возможно. А ты думаешь, что меня специально сюда посадили? Нет, честно говоря, случайно. -Ты можешь толком объяснить? - расчетливый мозг моего макне не может понять столько всяких мелочей, которые не собраны в нужную картинку. -Мой милый и дорогой Эвил, сюда должны были посадить одного тебя. Это хотел сделать один человек. А потом, я перешел дорогу одному из наших ребят, не могу понять кому, но он решил за компанию закрыть и меня... - с сочувствием отвечаю, еще раз сладко демонстративно зевнув. -Кто посмел на тебя посягать? - искренне не понимаешь, кто посмел трогать меня без твоего ведома. -Тот, кто посмел, сейчас радуется, что все так удачно сложилось. Единственное, чему он не рад, так это тому, что ты тут. Тебя он любит, души не чает, - от сквозняка становится холодно и приходится ретироваться с поля боя. Закутавшись в одеяло, падаю вместе с подушкой на постель. Противный скрип проносится монотонным звуком по всей палате, Демон морщится и продолжает разглядывать Тыковку. Кожей чувствую теплый взгляд и от него становится спокойно, даже дрожь в теле пропадает, я просто сворачиваюсь в клубок и засыпаю. Так сладко и крепко, что, кажется, весь мир исчезает и остается только тепло. Ты тоже ложишься спать, но это только кажется... Через час я просыпаюсь от непонятного чувства тревоги, и картина, застывшая у меня перед глазами, заставляет сердце дрожать. Лунный свет пересекается с искусственным, и падает на лицо Демона. Кюхен сидит на полу в черной рубашке и черных джинсах, подтянув одну ногу к груди. Глаза смотрят в пустоту, на лице умиротворение, граничащее с безразличием. Боль бьет по вискам и Кюхен на секунду переводит взгляд на окно. Оттуда не поступает свежий воздух. Глаза снова устремляются в пустоту, очень медленно Кюхен скользит взглядом по воздуху, наблюдая за мельчайшими пылинками, летающих в воздухе. Пушистые длинные ресницы подрагивают от движений глаз. Прикусив губу изнутри, Кюхен снова вздрагивает от сквозняка, который скользит по полу. Внимательно смотря в пустоту, Кюхен расстёгивает рубашку, оголяя мраморную грудь. На шее висит тонкая серебряная цепочка, от которой оторвали кулон. Украшение потерял Сонмин несколько месяцев назад, и так и не смог найти. Парень немного хмурится, и брови сходятся на переносице, разбитая губа болит, но Кю не реагирует, он только теребит странное письмо в руках. Листок из своего ежедневника, который ему подарил Хекдже на первый выход на сцену. Кюхен склоняет голову и взъерошивает волосы, которые и без того растрепаны после драки и сна. Больничная одежда валяется на полу, а дверь в палату напрочь закрыта. Даже маленькое окошко закрыто деревянной задвижкой. Теребя пальцами листок, Кюхен поигрывает косточками руки, которые красиво двигаются под потоком света. Парень что-то шепчет и сжимается в клубок, на одно мгновение и судорога боли уходит. Одним плавным движением Кю меняет позу, сползая по стене ниже, неудобно устраиваясь в позе полумесяца. Лопатки упираются в спину, а рука с письмом ложится на холодный пол. -Забирай все, что хочешь, только сердце не трогай. Сонмин не верит своим глазам, когда по белым щекам текут дорожки и пудра с лица Кюхена стекает вслед за потоком воды. Откуда она взялась на лице парня? Эта мольба звучит громом в тишине больницы, Сонмин надеется, что ему все показалось, но Кюхен переводит взгляд куда-то в сторону и пальцы касаются цепочки на шее. Подушечки скользят по звеньям и парень не выдерживает. Дергает металлический жгут с шеи и… она не поддается. Совершенно. Только тонкая полоска содранной кожи остается на затылке. -Хватит. Кюхен словно отвечает на вопросы, которые задает ему голос в голове. Письмо остается лежать на полу, когда парень, держась за грудную клетку, засыпает прямо на каменном полу. Слезы катятся из глаз, даже когда он спит. Пушистые ресницы слиплись от воды, веки припухли и покраснели, ранка на губе снова закровоточила. Красная вода темной полоской течет с уголка губ и прочерчивает дорожку по щеке, падая на пол. Сонмин не понимает, что происходит, только очень медленно встает и, откинув в сторону теплое одеяло, шлепает босыми ногами по полу, садясь вплотную к решетке. Прижимается к прутьям щекой и упрямо тянется пальцами к листку бумаги, лежащего рядом с Кюхеном. Когда он дотягивается до цели, подушечки пальцев прижимают листок к полу и очень осторожно тянут на себя. Сонмин берет листок и внимательно читает. Поток света, у которого заснул Кюхен, отдает полумраком на всю палату. «Знал бы я, что это так тяжело и странно. Никогда бы не пошел на такое. Никогда и ни за что. О чем я думаю? Опять не о том, о чем надо. Мне противно от себя самого. Противно, до такой степени, что внутри сжимается ком, и чувство рвоты подкатывает к горлу, останавливаясь у гланд. Я не люблю его. Никогда не любил и не буду любить. Надо просто успокоить себя и взять в руки. Никогда не думать о Тыкве, как о нечто большем, нежели друг. Мне это не надо, не надо… Никогда не будет нужно» - на листке видны высохшие капли слез. - «Как он это сделал? Как он заставил мой отлаженный организм делать так… как хочет он? Как ему это удалось? Никто не мог этого делать. Родители имели влияние максимум до 14 лет, Итук, он тоже не так сильно действует на мое сознание. А Тыква? А Тыква - это растение, Кюхен. Это растение. И это растение может сказать пару слов, и я все сделаю. Скажет прыгнуть с моста, и я прыгну, ему надо только сказать. Я не люблю его. Никогда не любил и не буду любить. Это чувство хуже. Это когда сидя ночами на холодном балконе и думая, как обнять Тыкву. Когда надеюсь, что не люблю. Надеюсь и понимаю, что и в правду не люблю. Это нечто иное. Словно он - мое второе я. Которое я не могу отпустить и никогда не отпущу. Пусть они делают, что хотят - кричат, бьют, ломают. Я не отпущу. Даже написав это, понимаю, что внутри больно. И это пугает. Мой отлаженный организм, который каждый день заставлял шестеренки функционировать, он начинает распадаться. По каждой частице. Болты, шурупы, шестеренки, гайки, циферблаты, стрелки, провода, плазма. Они распадаются и вырываются из меня, втягивая к себе Тыкву и снова составляясь в единую мозаику. Я забираю его к себе? Не знаю, но каждую ночь я вижу сон. Один и тот же сон: Он обнимает меня, крепко так, тепло, что сердце дико бьется. А когда он улыбается, я понимаю, что не отвожу взгляда. Крепкая стена, она строится снова. Камень, обрамленный металлом, снова воздвигается в стенку. А внутри остаемся мы. Я и ты. И я тебя не люблю. Я живу этим существом. Он - растение. Странное, необычное. Тебя привезли с другой планеты. Я точно знаю, такого как ты, создать на Земле точно бы не смогли. Никому нельзя пробраться сквозь мои пароли. Я ненавижу это состояние, господи, трясет от понимания того, что я может, нужен. И я не люблю его. Он просто такой же, как я. Он - моя половина. А ее не любят. Её боготворят. Превозносят на пьедестал величия и обожают всей душой и телом. Либо как я, теряю голову и готов жизнь отдать за маленького Бога, который принадлежит Дьяволу» . Сонмин несколько минут разглядывает красивое лицо, и осторожно убрав листок в свою сумку, достает из второго отделения кубик Рубика. Медленно ложится на подушку и начинает крутить головоломку, выставляя пальцами нужные комбинации. Зачем Эвил мучает всех? Почему он молчит и постоянно пялится в стенку, иногда выпадая из реальности? Может, он заразился от семьи Черепашьих? А что, вполне возможно, если Вуки готовит нам, может добавить какую-нибудь гадость в еду и вперед. Наслаждайтесь. Хотя нет, после того, что произошло, Вуки теперь под страхом смерти не станет экспериментировать с едой. Не зря же его колотит от того, что он видит коробку апельсинового сока. И как теперь избавлять всех от психологической травмы? Как говорить им о том, что все будет хорошо, если все они боятся этого жуткого существа, живущего в Эвиле. Черт, всего пару дней прошло, а тут ничего не получается, даже в дурдоме Демон не успокаивается. Хотя в последнюю ночь наших скрытых отношений он обещал, что не тронет Тыковку. Просто исчезнет. Но Демон всегда врет и непонятно, когда он будет настоящим, а когда в нем проснется настоящая тварь. Темнота медленно сгущается вокруг и когда Сонмин засыпает, дверь палаты открывается. Сама. Просто тихий скрип и она отворилась. Темнота стоит непроглядная, и оба юноши, не замечая этого, сладко спят. Во снах они видят друг друга, но об этом никто никогда не узнает.