Аура

В палате раздается тихое умиротворенное сопение, и совсем рядом - тихое, частое, прерывистое дыхание. Мин морщит носик и пытается спрятаться от дневного света, который заполняет палату. И только когда он находит что-то мокрое и теплое, успокаивается. Это так называемое "что-то" болезненно выдыхает, и прохладная липкая ладонь обнимает Сонмина. Сквозь сон старший чувствует странный запах, который настойчиво пробивается в его нос, и, тихо чихнув, заставляет себя открыть глаза. Первое, что он видит - это бледное лицо макне, который улыбается сухими губами, очень тяжело дыша. Волосы взъерошены, и на виске небольшой алый развод. Раздается неприятный звук и Мин опускает голову, на мгновение зажмуриваясь: вся ладонь Эвила в засохшей крови. Пальцы слипаются от противной жидкости, которая начинает окончательно засыхать. Хен понимает, что это мокрое ощущение было настоящим и эта кровь тянется от грудной клетки макне. - Кю-а... - окровавленная ладонь накрывает губы старшего, прося замолчать. - Со мной все нормально. Подожди пять минут, и я приду в себя, ты только обними, - бормочет Демон и, чувствуя тяжесть на плече от головы Тыковки, незаметно победоносно ухмыляется. - Что произошло? Кто это сделал? - спустя пару минут спрашивает Мин, дрожа всем телом. Кю понимает, что перегнул палку со своим маленьким спектаклем. Но как он мог не сыграть, когда, наконец, он добился желаемого: Тыковка обнимает его. Обнимает так, как ни за что не согласился при других обстоятельствах. - Я не знаю, кто это сделал, проснулся около той двери, в которую мы изначально зашли, ты лежишь рядом, скрипка не играет. Я взял тебя на руки и отнес сюда, - Мин хмурится и пытается понять болит ли у него что-нибудь, но Кю сразу почувствовав неладное, отвечает - Ты в полном порядке, я проверил тебя, как только принес. - Покажи мне, где болит, - Мин выбирается из кровати, отдав все одеяло младшему, и уже тянется к черной рубашке Эвила, как тот дергается от него, как черт от ладана. С тех пор, как начались их "отношения", Кюхен впервые не хочет прикосновений Тыковки. Мин сразу понимает, что тут что-то не так, слишком резко двигается младший, словно у него ничего не болит и ему совершенно не нужна помощь. - Со мной все нормально, я уже лучше себя чувствую, так что не волнуйся за меня, - Эвил целует старшего в плечо и, сжав хена в объятиях, начинает выбираться из постели. - Покажи мне порезы, - одним грубым движением макне оказывается, прижат к кровати. - Я не хочу, чтобы ты их видел, давай закончим на этом? - кровавые ладони ускользают из хватки и макне поднимается с кровати, все еще тяжело дыша. - Ну уж нет, мы явно не закончим на этом. Я говорю, покажи порезы, черт, Кюхен, прекрати издеваться! Может тебе вообще операцию какую-нибудь сделали, а ты артачишься, как ребенок! – Сонмин вспылил мгновенно и вскочив с кровати за младшим, морщится от противного скрипа пружин. И как они умудряются спать ночью и не просыпаться от каждого поворота на этих жутких постелях? Так, стоп. Почему Кюхен проснулся в одной постели с ним, если, по логике, ему нужно быть в соседней палате? - Кю? - М? – макне изучает «интереснейшее» окно, чем сразу напоминает задумчивого Фиши. В глазах Сонмина сразу просыпается старый образ друга: очередной концерт, а Рыбка стоит перед сценой и закрыв глаза тихо молится, надеясь на хорошее выступление. И зачем он молится, если тренируется больше, чем полгруппы вместе взятых? - Ты принес меня сюда, когда тебя самого порезали? – кивок. – А ты знаешь, что если тебе сделали операцию, ты бы физически этого сделать не мог? И при порезах, точнее те места, в которых они находятся, при них очень проблематично нести кого-то на руках… - На что ты намекаешь? – Кю медленно приподнимает бровь, сокрушаясь внутри от того, что Сонмин уже понял, что это просто спектакль. И выдает ту вещь, от которой у старшего челюсть падает на пол, а крыша уезжает в другой конец больницы: - Не ругайся, пожалуйста, я больше так не буду. Тыковка хлопает глазами и медленно открывает рот от удивления. -Ты что, правда, измазал себя кровью, чтобы я просто обнял тебя?! Макне больно кусает губу и качает головой. - Тогда скажи мне, кто… - Я. - Что ты? - Я сам себя порезал. И потом уже измазался весь кровью, чтобы ты был ближе. Сонмин медленно оседает на кровать и в ужасе смотрит на младшего, который разглядывает пол, надеясь, что Мин поймет его, но хён сегодня явно не в духе и выдает он только одно: - Ты точно больной, Чо Кюхен, и эта болезнь в данный момент отвратительна, - сжав челюсти от напряжения, бормочет Ли, и падает на подушку, пытаясь спрятать в ней свое лицо. Но, снова почувствовав запах крови, морщится и скидывает её на пол, с отвращением смотря на грязные кровавые следы на подушке. - Прости Мини. Я не хотел, чтобы ты переживал. Хотя… если бы ты всегда так тянулся ко мне, как с этой рукой, я был бы не против каждый день себе вскрывать мелкие артерии, - пожимает плечами и плюхается на кровать рядом с Чудом, громко чихая от запаха хлорки, исходящего от постельного белья. Эвил медленно снимает рубашку и кидает ее на пол. На ровной спине нет ни одного изъяна, ну, или Мин просто не видит их. Кю медленно ложится рядом с хёном и демонстративно зевает, хлопая глазками и показывая всю невинность, которая может быть в его механическом организме. - Кстати, а ты знаешь, что ночью пускаешь слюни? И смотришься просто очаровательно? – улыбается Кю и тихо смеется, видя недовольное лицо Тыковки. Мин весь розовеет и недовольно надувает губы, злобно сверкая глазами. Он всегда так делает, вот только старший совсем не привык к тому, что макне заходится в экстазе от его недовольного личика. В последнюю секунду до крепких объятий в палату заходит мистер Чанг и внимательно смотрит на юношей, лежащих, на кровати: один вжимается в стену, а второй тянется к нему окровавленными ладонями желая прижать к себе. - Доброе утро, - мужчина нисколько не удивлен, что младший как-то преодолел решетку и сейчас находится не в своей части комнаты. - О, доктор, как я рад вас видеть! – буквально взвигивает Сонмин и неудачно перебравшись через цепкого Демона, падает на пол, точнее на подушку: Кю успел подкорректировать падение Тыковки. - Я тоже рад, причем не сказано, пройдемте ко мне… простите, мистер Чо, почему вы без рубашки? – мужчина медленно приподнимает бровь, складывая сильные руки на груди, и опять у него в пальцах та самая деревянная ручка с острым стержнем. - Доктор, вы не поверите! – театрально хлопая глазами и резко вскакивая, прямо как в драмах, макне потягивается и выдает: - Тут безумно жарко! И плевать, что три ночи, которые они тут, он по уши закутывался в одеяло и мечтал, наконец, согреться в объятиях Мина. - Жарко? Обычно в этой палате низкая температура, поэтому я специально выдал вам теплые одеяла, мне не нужны физиологически больные пациенты. Здесь психически не здоровых людей хватает, так что ваше заявление… мягко говоря, странно, - врач переключается на тактику: «Говорить с пациентами как с совершенно здоровыми людьми». - Я же говорил, что он чертенок, - бормочет Мин, наконец, поднявшись с пола. Чертов Кюхен, мало того, что из-за него он упал с кровати, так макне его еще одеялом сверху накрыл, и Сонмин окончательно запутался в ворохе спальных принадлежностей. - Итак, пройдемте, - врач приглашает юношей выйти из камеры, но Эвил начинает копаться в вещах своего хена и недовольно фыркает, не находя одежды своего размера, и, собственно, почему Сонмин не позаботился о любимом макне? Чо недовольный достает длинную футболку Шиндона, в которой обычно спит Мин, вместо пижамы, и, натянув ее на себя, плетется к выходу, пряча порезанную ладонь за подолом одежды. Врач и пациенты заходят в кабинет, и мужчина сразу начинает спрашивать: - Сонмин, а как ты узнал, что вы попали сюда благодаря Генри? - Не мы, а я. Я ему чем-то не понравился, точнее, перешел дорогу. За Кю никто не платил, все знали, что макне опять начнет просчитывать тесты, так и в прошлый раз было. И тогда нас осматривали тоже вы, - кивает старший, медленно приподнимая бровь. - Да, но тогда Кюхен высчитал меньше… почему сейчас результат улучшился? – мужчина переводит взгляд на младшего. - Не знаю, просто на этот раз тесты были легче. Какое это отношение имеет к тому, что мы тут? – Кюхен закидывает ноги на подлокотник дивана и укладывается на Сонмина, довольно зарываясь носом в его хлопковых штанах. - Я полежу у тебя. Сонмин только качает головой и, взъерошив младшему волосы, чуть сжимает их у корней, говоря врачу: - Видите? Он ребенок, самый настоящий. Просто он не воспитан, причем совершенно, это все знают. Его даже глава нашего агентства предупреждала о подобном поведении, но Кюхен никого не слушает, - Мин в надежде выносит вердикт, желая услышать заветную фразу от врача: «Здоров». Мистер Чанг смотрит в свою таблицу и медленно пишет: «У Сонмина началось отвержение диагноза Кюхена. После наблюдений, произведенных по видеозаписям, можно с уверенностью сказать, что старший начинает сдавать так называемые устойчивые точки сознания. Сонмин медленно двигается к тому результату, которого добивается младший. Разлучение пары не помогает, но при приезде сюда они были в иных отношениях. Сонмин становится грубее, когда рядом присутствует группа. По возможности пациентов надо отправить домой и изредка наблюдать их на приемах. У старшего наблюдается так называемый инстинкт стаи: если стая против, то она подчиняет волю других. Сонмин сделает все, чтобы не расстраивать семью и не будет с Кюхеном, даже если влюбится в него». Закончив запись, мужчина делает одну пометку внизу: «Позвонить Чонсу и сказать ему, что нужно делать». - Эй, ау! Мы тут вообще-то, вы на нас реагируете? – недовольно фыркая, заявляет макне и закидывает ногу на ногу. Врач делает еще одну пометку: «После тактильного прикосновения к Сонмину, у него резко повышается самоуверенность. Нужно сказать лидеру, что если не будет контактов с Сонмином, они смогут в максимальной степени контролировать младшего». - Я не забыл о вас, можешь не волноваться Кюхен, - кивает мужчина. – Ты знал о том, что Генри заплатил за то, чтобы Сонмин оказался тут? И есть предположения, зачем ему это надо? Эвил медленно приподнимает бровь и задумчиво смотрит на картинку, висящую на стене. Проходит пару минут, и Демон медленно отвечает: - Я думаю, он боялся за Тыковку, - непонимающий взгляд врача. – За Сонмина, то есть. Поэтому он заплатил, чтобы нас, стоп. Нет, не так. Он заплатил за Мина, чтобы он оказался тут и пришел в себя, от меня, но он не думал, что меня сюда тоже упекут и в итоге обстоятельства сложились не по его плану. - Твои умственные способности подтверждаются, Кюхен, поздравляю. Но я не вижу серьезной мотивации. Просто, чтобы Сонмин пришел в себя после так называемых «нападений» с твоей стороны? Я бы на его месте сделал так, чтобы Сонмину дали отпуск на пару недель, и он поехал отдыхать. А не прятал бы его психиатрическую больницу. - Тогда предположение есть у меня, - влезает Мин, - Вы не очень хороший специалист и, видно, наша коала не прошла все ваши тесты, разве не так? - Генри, он… - врач листает ежедневник и видит 6 плюсов напротив имени Генри Лау – прошел все тесты с отличными показателями. – Ваш друг великолепно справился с поставленными задачами, и я не понимаю, что же вы не поделили, чтобы решать проблему таким способом. - Меня больше волнует нечто иное, - встревает Кю. – С какого черта вы говорите об этом так спокойно, когда мы фактически в лицо вам заявляем, что вы взяли нас за деньги? - Платили не мне, заплатили иному человеку, и он отдал приказ. И как я теперь вижу. Этот приказ был верный, потому что некоторые опасения со стороны Сонмина начинают подтверждаться. - Какие еще опасения?! – Кюхен резко садится на диване и тянет к себе Мина, чтобы обнять. -Сонмин совершенно здоров. Это мне вы какой-то диагноз поставили, а он совершенно здоров, черт возьми! Врач ошарашено смотрит на макне, не понимая, с чего вызвана такая бурная реакция на простую провокацию. - Кюхен, успокойся, пожалуйста, и отпусти Сонмина. Я говорил, что у нас есть правила, которые надо соблюдать. Для вас - это правило неприкосновенности друг друга. - Да? А вы не хотите узнать, как я оказался в палате Минни, когда, по идее, ну никак не мог просочиться сквозь решетку, стоящую в нашей палате?! Врач нажимает на кнопку под столом. Вызывая медсестру и санитаров: буйство и злость Кюхена сейчас выйдет из под контроля, а Сонмин не будет его останавливать. Старшему надоело, что все думают, что они связаны. Нет у них никакой связи. И даже если бы была, они бы никогда и никому ее не показали. А для макне это просто показуха, способ выгородить любимого, чтобы с ним ничего не делали. Выявили болезнь у макне? Вот и лечите его, и не смейте трогать Минни, потому что Эвил окончательно сорвется. Хотя врач понимает: если он сделает последний шаг, то это будет конец для них обоих. Мистер Чанг задумывается о том, что двойное самоубийство, это скорее в стиле шизофреников, с яркой манией преследования. Врач наблюдает, как младшего скручивают санитары, и вздрагивает от неожиданности, когда Мин скручивает одного из санитаров одним легким приемом и встает около медперсонала, не пуская к макне. - Не трогайте его, он уже успокоился. Мистер Чанг, скажите им! – Мин топает ногой, и Чо невольно сравнивает его с капризным принцем. Мужчина еще раз осматривает пару и кивает санитарам, «отпуская» их на свои посты. - Мы пойдем на завтрак, если вы не против, - кивает младший, даже не смотря в сторону санитара и тащит Мина на выход. Когда они спускаются по каменной лестнице, невольно кидают взгляд влево: на ту дверь, куда они вчера зашли и где ранее переспали. - Может, нам кошмар приснился? – надеется Мин. - Нет, я точно помню, как ты держался за меня и тот запах крови, стекающей по стенам. Все это настоящее Минни, и это повторится снова, потому что этот врач не закончил наше лечение. - Он хочет убить нас. - Нет, наверное, просто вылечить. Сделает лоботомию, и этим самым вылечит. - Кю-а… - Я ему тебя не дам, - вынося приговор младший направляется в столовую. Останавливается у дверей и терпеливо ждет Сонмина. - Нет, глупый ребенок, это я буду защищать тебя. Потому что ты ни черта не сможешь.