Аура

Ночь 2

Сонмин медленно открывает глаза и понимает, что он чувствует тепло тела макне. В кромешной темноте никого и ничего не видно, только теплая ладонь макне на талии и крепкие объятия, которые отпускают. Боясь потерять. Его тепло он не перепутает ни с каким, вообще Сонмин ощущает волны от каждого из участников группы, и знает их всех. В нос ударяет запах хлорки и аромат таблеток, бьющий по обонянию. Макне лежит совсем близко и крепко спит, очень осторожно проведя теплыми пальцами по обнаженной руке, Тыковка понимает, что макне полуобнажен. Мин удивленно понимает, что на нем так же нет больничной футболки. Раздается звук не работающего телевизора, и, на удивление, включается свет. Вот почему так пара тесно прижалась друг к другу - они вместе лежат на узкой койке в той самой комнате, в которой они были вчера ночью. Скрежет ржавого металла и дверь в комнату с грохотом открывается, ударяясь маленькой ручкой о каменные стены. Раздается противное хлюпанье - кусок металла буквально вошел в слизь на стенах и, не слившись с кровавым месивом, качается на сквозняке. Раздается тихий вой боли и снова протяжно играет скрипка, от этих звуков Демон мгновенно открывает глаза и садится на узкой койке. Вот только Чудо дергается одновременно с младшим, и они оба падают с кушетки, встречаясь с редкими плитками кафеля на полу. - Ебать вас всех, - сквозь зубы ругается Сонмин и, встав на ноги, морщится от боли, исходящей от разбитых коленей. - Действительно, малыш, это уже ни в какие ворота... но на счет твоего предложения... согласен делать это только с тобой, - макне как обычно в своем репертуаре, Мин пропускает его пошлые намеки мимо ушей, осматриваясь. Заметив на грязном ржавом столике штыри - иглы, Тыква невольно задумывается о том, что их надо убрать подальше, чтобы никто их не взял. Особенно тот мужчина, Мин опять забыл его имя, но мозг упорно выдает самое опасное, что есть в этом человеке: профессия. Нейрохирург. И он может сделать очень много вещей с этими штырями-иглами. В комнате раздается звук барахлящего электричества, и рубильник, подающий ток, мгновенно отключается. Комната погружается во тьму, нет ни единого источника света, из звуков - только звенящая тишина. Скрипка замолкла, никто не воет. Где-то капает вода, отдаваясь эхом по коридору, парни слушают единственный звук, замерев от неожиданно накрывшей темноты. Прекращается последний звук, и голос Эвила, разорвав тишину, словно плотную ткань, произносит: - Такое ощущение, что мы в вааукумной упаковке. Ни света, ни звука. И самый громкий крик - тишина. Кюхен спокойно подбирает слова, которые описывают чувства Тыковки. Именно о непроницаемой оболочке и подумал старший. Кюхен делает шаг, вроде в то место, где должен быть хен, но он останавливается, когда понимает: он ничего не слышит. Не слышит звука своего дыхания, звука шагов, звука дыхания любимого, вообще ничего не слышит. Невольно дернувшись, хватается за голову, пальцами скользит по мочкам ушей, ничего не понимая. В горле встает ком - макне от ужаса не может сказать ни слова. Отсутствие чувств поглощает обоих парней. Звук. Свет. Чувства. Ни одного из этих факторов нет… Кюхен понимает это слишком поздно, потому что вибрацию со стороны Тыковки он чувствует, и, к несчастью, слышит самое жуткое, что когда-либо слышал: протяжный крик боли, изданный Чудом. Макне в ужасе дергается, но противный чавкающий звук останавливает всех: Мин затихает, а Кюхен замирает. Один резкий звук и вокруг все окончательно возвращается в состояние "эмоций": звук перегорающей лампочки. Но от этого совершенно противоположного звука происходит все с точностью да наоборот: свет включается. Сонмин держится одной рукой за низ живота, а второй за койку, тяжело дыша и не поднимая заплаканных глаз на лицо Кюхена. По тонким пальцам бежит кровь, стекая по штанам, по телу идет дрожь,… Мин сквозь слезы видит размытый силуэт чего-то серого, обрамленного в красный цвет. Кюхен отводит глаза от любимого, злобно смотря на пол - почему-то парень до сих пор не может двинуть ногами. Такое ощущение, что они стали холодными, липкими, как у трупа, и совсем не шевелятся. Но с отвращением поняв, что эта красная слизь с ошметками мяса сейчас лежит под ногами, и именно эта отвратительная масса не дает Кюхену двигаться с места. Сделав рывок, Эвил вскрикивает от боли - мышцы на ногах бьет судорога. - Не двигайся, - Сонмин тянется назад, но не дотягивается до младшего буквально пару сантиметров, а Кюхену не двинуться... Ни руки, ни ноги, все тело, выдрессированные мышцы они не работают. Только суставы в теле двигаются, показывая, что они функционируют, а вот мышцы... куски мяса, как подумал про себя Кюхен, они не дают работать нормально, не позволяют коснуться Тыковки. - Как ты? - тихо спрашивая, Эвил надеется проснуться. Ведь это все - кошмар. Просто обычный кошмар, и в правду, кто поверит, что звезды популярной группы сидят в подвале психиатрической больницы, и один из них не может коснуться второго. Первый не двигается, а другой понимает, что тот серый предмет, запачканный красным, это на самом деле окровавленный скальпель. Причем в этом подвале постоянно играет скрипка: Сонмин уверен, что тут живет псих-скрипач. Самое жуткое - это когда не можешь дотянуться до любимого человека, который сжимается от боли, пытаясь исчезнуть. - Сам как? - бормочет Сонмин и, не выдержав потока боли, опускается на колени. Красная жидкость орошает пол, а Кюхен даже двинуться не может. Вскрикнув от боли, Эвил еще раз делает рывок, но, максимум, что он может сделать - это упасть на кушетку. - Минни, Сонмин... Попытайся подняться ко мне, - тихо всхлипнув от боли в мышцах, Демон все-таки забирается на окровавленные простыни. Опустив глаза, он понимает, почему было так больно: рядом с ним лежат два стальных крюка, которые были прикреплены к лодыжкам. Плевать. Думает Кю и упрямо поднимается на ноги, хотя в пору сейчас упасть и не двигаться, но рана в животе опасней, чем порезы на ногах. Сонмин очень медленно поднимается и делает шумный вдох, чувствуя, что грудную клетку сдавил спазм тошноты. Опускаясь на койку, тянет к себе макне и, вдыхая его запах, нервно выдыхает. - Все будет хорошо, - прикрыв глаза, шепчет Кю, дотягиваясь до металлического столика. Сквозняк гуляет по обнаженной спине, и по рукам бегут мурашки, но он все равно хватает какую-то тряпку, и тянется к Чуду. - Кю, ноги, - тихо шепча, Тыква не понимает, почему сознание мутнеет, а по затылку бьет пульс с такой силой, что боль отдает в висках. - Плевать, у тебя тут хуже... убери ручку, малыш, слышишь? - Сонмин совсем отключается, и Кюхена охватывает паника: он ничего не может сделать в данный момент. - Слышу... - выдыхает старший и, не выдержав наваждения, теряет сознание, тихо выдохнув от боли - Кюхен пытается остановить кровь, убрав руку Тыковки от старшего. - Твою мать... Хичоль тебя подери... - очень осторожно поднявшись с койки, Кюхен ищет на столике хоть какой-то намек на медикаменты, которые можно использовать. Раздается хлопок двери, и Эвил вздрагивает, резко разворачивается к ней и понимает, что это просто сквозняк. Найдя на полке под столиком старые бинты, перевязывает окровавленные лодыжки, и затянув ткань максимально туго, подходит к Тыковке. Сонмин побледнел, а на лбу выступил холодный пот. Взглянув на родное лицо, Кюхен на секунду думает, что сейчас можно осуществить свою главную мечту. Но по отношению к Тыковке это будет нечестно, поэтому, поцеловав любимого в лоб, Эвил берет его на руки и очень медленно идет к ржавой двери, надеясь добраться до своей палаты и позвать врачей. Кровь он остановил, черти как перевязав живот Мина какой-то тряпкой. Мышцы на ногах очень болят, но не настолько сильно, чтобы отпустить хена на холодный пол. Оказавшись в коридоре, макне чувствует противный запах влаги, бьющий в нос, вперемешку с кровью. Раздается отчаянный крик боли, от которого Сонмин вздрагивает и приходит в себя. Теплые объятия Кюхена успокаивают, и он уверенно шепчет на ухо Эвилу: - Я сам пойду, - Кю мельком осматривается по сторонам и очень осторожно ставит старшего на ноги, чувствуя, как мышцы дрожат от напряжения. Как бы ни хотелось, но Мин не маленький мальчик, которого можно постоянно носить на руках, весит он не меньше макне. Сонмин сразу ориентируется на местности и, прижав Демона к себе за талию, помогает идти к выходу, хотя боль, заполняющая низ живота, так и норовит заставить мышцы обмякнуть, а макне - упасть. Кюхен закидывает руку старшего на плечо, но Мин упрямо убирает её, помогая идти младшему. - Упрямец, - обняв Тыковку за талию, Эвил с опаской осматривается. Снова тишина, даже скрипка не играет. Пара тусклых лампочек, заляпанных кровью - вот и весь источник света, которой вот-вот может исчезнуть. Раздается звук шагов, и одним резким рывком Сонмин ставит макне за себя, встав в боевую стойку. Кюхена очень злит, что его ставят на второй фланг, когда он сам может позаботиться о них, Мин это чувствует и, поддерживая Эвила, говорит: - Спина к спине. Демон разворачивается и ему становится немного спокойней: больше всего на свете он ненавидит, когда он не может контролировать ситуацию. Шаги все громче и отчетливей, только непонятно, от куда они направляются. Лампочки под потолком начинают мигать, оповещая парней противным сигналом прекращающегося электричества. Сонмин почему-то вспоминает Ханни, который учил его спокойствию в экстренной ситуации. И, как на зло, сейчас эта самая ситуация. Вот только тренировка с Ханни совершенно не помогает, скорее напоминает лицо китайца, которое успокаивало в трудный момент. - Кю, бежать сможешь? - Смогу, но не быстро. И ты не побежишь, еще неизвестно, что с тобой сделали, и шаги непонятно откуда, - к горлу подкатывает комок, и Кюхена тошнит. Сонмин делает шаг и кладет ладонь на дрожащую спину младшего. - Нам точно что-то дали, не может быть так, что мы оказались в подвале, не почувствовав этого. Меня выключило, а тебя тошнит, - придерживая волосы младшего, Мин окончательно отвлекся, и даже не заметил, как звук шагов стих. - Я тебя люблю, - бормочет Кюхен, поднимая бледное лицо к Сонмину. Брюнет в ужасе смотрит на донсена и осторожно обнимает его за плечи, прижимая к себе: - Я тебя тоже, маленький, - влажные ладони Эвила обнимают старшего за лопатки и прижимают к себе, успокаивая организм, который сдается под напором неизвестного вещества. Температура тела поднимается за пару секунд и Сонмин чувствует, что его знобит от потока ветра. Кюхен стирает пальцем дорожку пота с шеи старшего, и пара медленно двигается дальше под противный звук еле работающих лампочек. Рука Эвила постоянно соскальзывает с шеи старшего, и он просто физически не может прижать Сонмина к себе. - Уже лучше, - когда мышцы болят не так сильно, Кюхен буквально затаскивает Мина на спину и несет дальше, пытаясь не обращать внимания на то, что со стен медленно стекает кровавая жижа и чьи-то останки. Лампочки на потолке работают совсем не так, как надо: пройдя промежуток, где горят три источника, происходит странная реакция: они тут же выключаются и загораются еще три. Единственное, что совершенно не нравится Сонмину то, что промежуток между горящими источниками - несколько метров непроглядной темноты. И совершенно неизвестно, что скрывается в этих нескольких слепых шагах. - Доброй ночи, - спокойный голос нейрохирурга раздается в паре метров от юношей, за которыми мгновение назад погас свет. До нового отрезка пути со светом еще несколько метров, и Кюхен неосознанно напрягается, не имея возможности понять, откуда слышен голос. Сонмин медленно спускается со спины младшего, шумно выдыхая от боли. - Что мы делаем в этом подвале? Вечером мы... - Вечером вы заснули в своей палате, да-да, я помню. Но я решил, что тут вам будет удобней. Как ни крути, вы очень близки, и лучше, если вы будете спать на одной кровати, нежели вас разделят решетками... - Какой очаровательный вывод, - язвит макне и в нем снова появляется Эвил, который хочет показать себя. - Кюхен, а ты очень любишь общаться на повышенных тонах... я удивлен. Сонмин не воспитывает тебя? - удивляется мужчина. - Нет, пока не успел. Жду. - Нагло заявляет младший, подняв голову. Сонмин только прикрывает глаза, думая про себя: умеет ли макне вообще молчать? И если его должен воспитывать Сонмин, то воспитание будет не очень приятным: Кюхен изменится полностью. - Я думаю, в ближайшее время Сонмин займется твоим воспитанием, - приятные слова ласкают слух макне, он очень осторожно и бережно скользит кончиками пальцев по напряженной спине любимого человека. Сонмин неосознанно расслабляется, чувствуя теплое прикосновение, Демон бережно гладит пальцами порез на животе. - Я хочу узнать... Какая тварь посмела порезать моего Сонмина? - Кюхен наклоняется и целует Мина в висок. Тыковка поднимает голову к макне и видит, что его глаза наполнены нежностью и заботой. - Кто порезал... Мне нужна была кровь твоего парня, и заодно твоя. Порез глубокий, но органы не задеты, можете не волноваться, я профессиональный хирург, - приподняв подбородок, мужчина ухмыляется, совершенно не ожидая того, что макне сорвется с места и со всей силы ударит так называемого профессионала по лицу. Сонмин подхватывает макне, который в последнюю секунду покачнулся от боли в ногах и чуть не упал. Хирург с презрением и удовольствием смотрит на пару, которая крепко держится друг за друга, не позволяя упасть. Скрежет металла раздается у начала темного участка пути, мужчина смеется и подходит к паре. - Вы будете страдать, я обещаю, но потом... все будет хорошо, вы будете вместе, будете счастливы... наверное. На последнем слове гаснет свет и раздается звук разбитого стекла, который бьется точно за спиной Сонмина. Кю понимает, что лампочки в коридоре больше не будут гореть, но в голове упрямо возникает мысль, что защитить Сонмина - была лучшая его идея за эту ночь. - Кю, мне иногда кажется, что ты сначала делаешь, а потом думаешь, - с укором говорит Чудо, и дает легкий подзатыльник макне, который упрямо качает головой, отрицая данный факт. Пытаясь заглушить ужас и страх, начинающийся возвращаться от звука разбитого стекла. Чудо медленно поворачивает голову, и одна лампочка все-таки включается. Идет цепная реакция и включается весь свет на потолке, а Сонмин думает, чтобы лучше бы этого не происходило. Весь коридор совершенно пустой, по стенам ничего не течет, только капли воды от труб, проходящих под потолком. По металлическим балкам бегают крысы, иногда пища, но то, что пара видит на полу, затормаживает реакцию осознания происходящего. На каменном полу даже кусков кафеля не видно, потому что такого количества осколков зеркала они никогда не видели. Все до единого острые, большие, маленькие, и как можно предположить и понять: все окровавленные. Сонмин вздрагивает от тихого хруста зеркал: одни осколки не выдерживают тяжести других и медленно складываются причудливым домиком. -Я даже не предполагаю, как вы тут пройдете, - пара вздрагивает, когда рядом появляется бледный парень. Большие глаза, белая кожа, длинные шоколадные волосы спутаны, щеки впалые, тонкая длинная шея. Белая смирительная рубашка, доходящая до колен, рукава опускаются до пола. Парень на удивление похож на Ханни, который постоянно ходит с пингвином, у него точно такие же глаза. Главным все равно остается то, что парень босиком, хотя под ногами нет безопасного места, куда можно ступить. Парень поднимает голову, безразлично смотрит на Кюхена, на лице нет никаких эмоций, он только поворачивается в разные стороны, как неваляшка, которая все не упадет. - Кто ты? - Мин с подозрением смотрит на странного юношу. - Я? Я мальчик, - безразлично кивает больной, немного качая руками, от чего длинные рукава задевают острые осколки. - Это мы видим, на девочку явно не похож, - качает головой Демон. - Я спрашиваю, что ты тут делаешь, и кто ты такой? - А как вы пойдете? Я пойду с вами, - мальчик не реагирует на вопросы, задаваемые старшими. - Мы, наверное, не пойдем, - ядовито ухмыляется Кюхен, морща нос. - Да? Сонмин-а, я советую вам больше не встречаться с тьмой, будьте осторожны, - мальчик улыбается, смотря на осколки, и начинает шагать по осколкам, которые нисколько не ранят его. Вышагивая худыми ногами по зеркальной поверхности, которая сейчас кажется не такой страшной. - Парень, ты... - макне взволнованно тянется за мальчиком, который сделав неудачный шаг, все-таки порезался. Раздается щелчок, и парни одновременно поворачиваются, больной продолжает идти, не обращая ни на кого внимания, в самом конце коридора начинает гаснуть свет. Одна лампочка, вторая. Все ближе и ближе. "Я советую вам больше не встречаться с тьмой". - Кюхен? Быстро за мной, - Тыква хватает младшего за руку и подходит к стене, от запаха которой тошнит, но, взяв себя в руки, а макне за руку, Мин начинает скользить по каменному полу, проскальзывая под осколки, так меньше шансов на порез. Раздается еще несколько щелчков и три лампочки гаснут, подгоняя пару все дальше к осколкам. -Ты только мой. Голос Кюхена эхом разносится по коридору, отлетая от зеркал, которые с тихим скрежетом двигаются от шагов артистов. - Ты о чем? - Сонмин поворачивается; он не понимает, к чему младший говорит это. - Малыш, эти слова, конечно, правда, но только что я молча... -Ты просто друг, брат. Мой маленький несмышленый донсен. Голос Сонмина прерывает младшего, и парни удивленно смотрят друг на друга, понимая, что эти фразы, они уже когда-то говорили. Друг другу. Давно. И сейчас нет надобности повторяться. -Он раны зализывать к тебе пошел. Голос Йесона ударяет по ушам, и пара вздрагивает, когда понимает, что рядом выключается последняя лампочка и тьма настигает их. Проходит мгновение и весь коридор погружается в темноту. -Ты поплатишься за то, что предал меня, Тыква. Эту фразу Кю сказал, когда понял, что его девушка предпочла не его, а старшего айдола. -А может, ему сертификат выдать? И подписать: "Чо Кюхен имеет полное правообладание над Ли Сонмином". Голос ХекДже поддерживает парней, заставляет ощутить, что у них все хорошо, что они чувствуют. -Кю-а, как же ты мог? Убитый голос Чонсу, который не так давно смотрел на Сонмина, лежащего на больничной койке. -И что ты будешь делать? - голос ХекДже. -Честно? Я бы хотел лечь рядом с ним, - голос Кюхена. Сонмин вздрагивает, слыша откровение, но через секунду он слышит не фразы из прошлого, а то - самое отвратное, что делает макне. Презрительный смех. ХекДже поверил ему, как наивный ребенок. Подвал погружается в тишину, и снова раздаются голоса. Самые родные за столько лет. -Не верю, что это сделал ты. Кто угодно, но не ты. Тот, кто живет с ним в одной комнате, с кем он так близок, - голос ШинДона. -Тыква, возможно, чисто теоретически, я - свинья. А возможно - тварь, пока еще не понял. Но кем бы я не был, теперь ты не имеешь права подыхать. Слышал меня? Я не забочусь о тебе, не мечтай об этом. Просто от осознания того, что ты сдохнешь, я боюсь, что не выдержу, и нас похоронят вместе. Просыпайся, глупая и наивная Тыковка. На этот раз подвал погружается в тишину надолго, слышно только шумное дыхание Кюхена. В темноте он обнимает Сонмина за талию, осторожно прижимая к себе. - Как ты себя чувствуешь? - теплые пальцы ласкают холодную спину и Сонмин уверен, что в теле Демона есть режим переключения от холодного к горячему. - Странно слышать от тебя такой вопрос, когда я только что слышал твой голос, говорящий, что это не забота. - Не слушай голоса больше, Сонмин. Мне больше интересно, когда это Хек предлагал выдать на тебя сертификат? Я попрошу его выписать такой, повесим при входе, пусть все знают, - Сонмин слышит тихий хруст, и в следующую секунду тряпка, которой был перевязан живот, падает на пол. Мгновение - и по порезу проходится горячий влажный язык, затем кончик языка, который изучает порез, заставляя мышцы живота расслабиться. Мин вздрагивает и хватается за холодную стену, отрывая Кюхена от себя. - Не трогай сейчас, слышишь? Просто не трогай, очень болит Кю-а, - Чудо врет, и младший это знает, потому что, наклонившись, он ставит засос на животе любимого человека, ухмыляясь так плотоядно, что невольно сам думает о том, что хорошо, что света нет и он его не видит. - Кю! - макне получает легкую пощечину, и он тихо смеется, чувствуя недовольство любимого человека. - Я внимательно тебя слушаю, дорогой, - ухмылка расползается на пухлых губах, и Сонмин представляет это в голове. Теплые, страстные губы ухмыляются, и влажный язык скользит по уголкам, соблазняя. Чувствуя дрожь от возбуждения и удовольствия, Сонмин впервые думает, что хочет его ... Поцеловать. Наклониться и подарить одними губами самый теплый и нежный поцелуй, на который он вообще способен. Чтобы Демон влюбился в него окончательно; Кюхен и так влюблен, уже любит, а сущность внутри него еще не уверена в своих чувствах. И после этого дикого касания Чо Кюхен отдастся полностью. Навсегда. Мин чувствует укол в область шеи и отключается, падая в руки неожидавшего макне, но, к его удивлению Эвил сам отключается, чувствуя странный запах...