Аура

-НОЧЬ 3-

Как только макне открывает глаза, он понимает, что проснулся от холода. Тыковки рядом нет, а он лежит в той самой жуткой комнате с той самой больничной койкой, на которой они ночь назад занимались любовью. Лампочка, одиноко висящая на оголенном шнуре, медленно покачивается и тихо скрипит, угрожая упасть и разбиться. Противные темно-зеленые стены все измазаны той слизью, которая течет в коридоре. Макне устало поднимает голову и закатывает глаза, надеясь прислушаться так, чтобы услышать Чудо. Хоть какой-нибудь звук. Всхлип, стон, вскрик, визг, или то, как он зовет его. Ржавая дверца, которая постоянно исчезала, вновь появляется в стене, но Кюхен этого не замечает. Не замечает и того, как в комнату заходит нейрохирург и быстрыми шагами направляется к парню. - Кюхен, я заметил, что вы с Сонмином очень странно общаетесь… Ты любишь его, а ему это все равно… - врач как обычно бледный, синяки под глазами, впалые щеки, щетина. Серый халат, который когда-то был белым, перчатки с засохшей кровью. Ничего не меняется, и сейчас Кюхену все равно, ему только хочется, чтобы Сонмин сейчас лежал рядом, положив голову на его колени. Они так и не проснулись сегодня, весь день проспали в крепких объятиях друг друга. Кю до сих пор чувствует теплоту кожи любимого – Сонмин все не отпускал его шею из своих объятий. - Ему не все равно, он любит меня. Я знаю это, - смотря в пустоту отвечает макне, и начинает тихо смеяться, дьявольски, злобно, пугая врача. - Кюхен, с тобой все в порядке? - Заткнитесь. – смех мгновенно замолкает. – Не смейте настраивать меня против Сонмина, я люблю его, и мне плевать, что думают другие… - Ты хочешь, чтобы он тебя любил? – мужчина прерывает макне и видит горящие черные глаза. - В каком смысле? - Кюхен резко встает на ноги, не понимая, куда пропала боль в лодыжках. - Я могу сделать так, что он полюбит тебя, и вы будете вместе навсегда. Он будет любить, обожать тебя, и ты для него, как и он для тебя, будешь святым. Представляешь? - Это и так будет, но вы… - в глазах Кюхена мелькает огонек – он понимает, к чему клонит психиатр. - Я могу сделать это за двадцать минут, и ты навсегда будешь счастлив, - мужчина достает из кармана перчатки и очень медленно натягивает их на руки. - Счастлив? Нет… Я не буду ничего делать и… А Сонмин навсегда полюбит меня? – как бы между делом интересуется макнэ, невинно хлопая глазами. - До гробовой доски, он будет сутками с тобой, любить и обожать, и вы будете идеальной парой, вас никто не сможет разлучить. Мне нужно только одно… - подойдя к металлическому столику, врач берет в руки штыри-иглы и, ухмыляясь, показывает их макне. - Двадцать минут? И он навсегда мой… Заманчиво, но я не хочу, чтобы ему было больно или… - Кюхен, ты будешь рядом и сможешь остановить всё, когда захочешь, весь процесс будет под твоим руководством. Мне нужен только организм, на котором я смогу провести данную операцию… - Учтите, если ему будет больно или плохо, я вас растерзаю. - Поверь мне, Кюхен, я вижу это по твоим движениям и взглядам. - Где Сонмин-а сейчас? – не замечая разговора доктора, спрашивает Кюхен, осматриваясь. Ему сейчас плевать на все, он теперь понимает, что вот-вот его мечта сбудется. Господи, он, наконец-то, будет целовать Сонмина, ласкать, любить его, и он будет ему отвечать! Такими же эмоциями, сильными, яркими, он будет любить Кюхена, будет с ним навсегда… - Сонмин будет моим. Мой малыш будет любить меня, всегда будет моим… - Да, поверь мне, я гарантирую, - мужчина перекладывает хирургические предметы с места на место, подготавливая все к операции. Лязг металла напрягает макне. - Где Сонмин? Мне еще раз повторить? Я хочу знать, где мой парень, а вы молчите… - Он в соседней комнате, спит. Перенеси его сюда: комната, как выйдешь, сразу налево. Я уже практически все подготовил, осталось только переодеться… - Знаете, я вас всё равно ненавижу, вчера ночью… - Кстати, как вы себя чувствуете? Вчера произошла несколько неприятная история, я надеюсь, вы не злитесь? Говорят, что я помогаю людям, а тут вы, и, не дай Бог, разозлитесь… - Ага, Шисус тебя простит, - безразлично глядя на мужчину, Кюхен выбегает из комнаты, направляясь к Сонмину. - Кто простит? – слышит макне в след, резко открывает дверь и видит, что на каменном полу лежит Мин. Темная комната, с коричневыми стенами, одна лампочка на потолке, комната идентична соседней, нет только койки и столика. Сонмин спит на полу, свернувшись в клубок, поджав руки под себя, закрывая шов на животе ладошками. Новая форма уже посерела, хотя пару часов назад была белоснежной. Парень пытается не застонать от боли, ему снится плохой сон и он морщится, пытаясь прогнать видения. Кюхен осторожно приподнимает его и усевшись на пол, кладет себе на колени. Демон рассматривает бледное лицо, которое все больше хмурится от ночного наваждения. - Не надо… - жалобно скулит Сонмин и успокаивается, чувствуя теплую ладонь на щеке. - Все будет хорошо, ведь будет? Ничего не надо делать, никаких операций, никаких вторжений, и тебя не надо оперировать, правда, малыш? – бормочет Кюхен, гладя старшего по макушке. Мин словно чувствует, что что-то не так и пытается сжаться, ускользая из рук макне. - Тише, тише… Я рядом, не бойся, - раздается скрип двери, и врач заходит в комнату, ухмыляясь. - Все еще веришь в лучшее? Кюхен, медицина в нашем деле зашла очень далеко, - глаза нейрохирурга фанатично горят, и это почему-то подстрекает Эвила на действия: отдать ему Сонмина. Ведь, если фанатик, то доведет дело до конца, а конец ожидает быть очень ярким… - Если он сейчас проснется и… - И что, Кюхен? Резко полюбит тебя? Будет скакать вокруг и радоваться, что ты рядом? Он не делал этого полгода, разве не так? – макне невольно думает, откуда мужчина знает промежуток времени так точно, ведь никто не знал о нем, кроме их лечащего врача наверху. – Не тешь себя мечтами, подумай о том, что происходит. Он может быть твоим навсегда, а ты все еще не знаешь, хочешь ли ты этого… Тебе не кажется это… странным? Эвил осматривает комнату, и ему на мгновение становится страшно: отказать врачу - значит подвергнуть их опасности, согласиться - значит исполнить свою мечту, вот только какой ценой? Как объяснить этому ненормальному, что нужно решить не между любовью Сонмина и не так называемой «не любовью», а тем, что он любит Мина, а старший не реагирует на него? Господи, и о чем он сейчас думает? Сонмин – счастье. - Кюхен, вы вернетесь домой, и никто никогда не сможет вас разлучить, - врач понимает, что вот-вот может потерять свою жертву, окончательно и бесповоротно. - Малыш, проснись, - макне осторожно целует Тыковку в лоб, надеясь на его «иное» пробуждение. - М… Кю, дай еще 5 минут, у меня болит все, - капризно надув губы заявляет Мин, и зевнув, снова утыкается носом в живот макне. - Малыш, просыпайся, слышишь меня? Ты замерзнешь спать на полу, пойдем в кроватку, - макне целует Тыкву в шею и морщится, когда Мин дергается от прикосновения. - Так бы сразу и сказал, а то я вообще никакой… - зевнув, Ли поднимается на ноги, с трудом держась за стену. Сонмин сонно потирает глаза пальцами, и еще раз зевнув, открывает один глаз, прищуриваясь. – Где мы опять? Только не говори… - открывает второй глаз. – Чтоб вас всех! - Малыш, ты не бойся, он не хочет нам зла, никто не хочет, пойдем, пройдемся? – Кюхен поднимается, чувствуя, что от холода раны начали ныть еще больше. - Кю, нам выбираться надо, а ты прогуляться хочешь? Совсем с ума сошел?! – резко развернувшись, Мин налетает на психиатра, который осуждающе рассматривает старшего, взгляд говорит только одну фразу: «Я же говорил». Кю в одну секунду решает, что это и вправду самый лучший выход из данной ситуации. Мин привыкнет к нему, и полюбит, только произойдет это все буквально за 20 минут операции, и все. Можно будет считать, что прошлой жизни никогда и не было. - Там выход, я уже все проверил, пойдем. – Кю протягивает руку, и Сонмин без опасений берет макне за неё. - Вы уже уходите? – удивляется мужчина, глядя на пару, а когда младший кивает, довольно улыбается, практически победно потирая руки друг о друга. - Да, мы уже удаляемся, - нервно бормочет Мин и пытается спрятаться за спиной Кю, который уже совершенно не боится врача. - Я покажу вам выход, пройдемте, - натягивая перчатки, нейрохирург ведет пару на выход, ухмыляясь. Вот и все, Сонмин попался. - Кю… - макне немного опускает голову к младшему, слушая, что он говорит. – Ты ему доверяешь? - Он не сделает ничего плохого, не волнуйся. Пара заходит в комнату с ржавой дверью, Кю медленно облизывает губы и резко развернувшись, подхватывает Сонмина на руки. - Кюхен! Поставь на мес… Что ты делаешь?! – макне кладет старшего на койку и закрепляет на его руках смирительные ремни, чтобы любимый не вырвался. - Ты молодец, Кюхен, все сделал правильно. - Эвил, выпусти меня сию секунду, что ты делаешь?! – Сонмина бьет крупная дрожь, но осознание того, что макне мог предать не лезет в его голову. Ведь не мог же Кю вот так отказаться от него в этом жутком месте и оставить один на один с психом - маньяком? Ведь не мог, правда же? - Ты не можешь вот так поступить со мной, не можешь… - Когда ты проснешься после операции, мы навсегда будем вместе, ты и я. Ты будешь любить меня, как я люблю тебя, - наклонившись, макне целует любовника в щеку и кивает врачу, что можно начинать. - Не бойся меня, пожалуйста, - макне наклоняется и в очередной раз чмокает любимого в щеку, которого всего колотит. - Чего ты хочешь? Кю, прекрати, скажи, чтобы все это прекратилось! - Мин дергает руками, но смирительные ремни не выпускают его на свободу. - Прошу, успокойся. Эта операция... Тебе не будет больно, слышишь? Он сделает укол и ты ничего не почувствуешь, - теплые губы касаются влажного лба тыковки и Мин с ужасом смотрит на младшего. - Он сделает меня инвалидом, посмотри, Кюхен! - безразличные, неадекватные глаза макне совершено не реагируют на эту истерику. - Когда ты проснешься... Мы будем вместе. Я буду ждать тебя, и на этот раз все получится. Если у меня не получается, то получится у него, он хороший доктор, - прохладные губы прижимаются к щеке Тыковки: - Я тебя люблю. Безумно люблю. Так, как не может любить никто... - Кюхен-а, мне нужно начать, отойди, пожалуйста, - врач поправляет медицинскую маску на лице, и Сонмин с ужасом слышит звон хирургических предметов. Старший начинает незаметно вытаскивать руки из кожаных оков, но его запястий касаются горячие руки Эвила. – Дайте еще минуту, он нервничает, - Демон медленно наклоняется и целует Сонмина в лоб, очень бережно гладя кончиками пальцев по бархатной щечке Чуда. - Малыш, я рядом, не волнуйся, пожалуйста. Надо потерпеть пару минут, и мы достигнем наилучшего результата. Представь, мы скоро будем вместе. Ты будешь любить меня, как я люблю тебя. Не бойся, пожалуйста, я не отпущу твоей ладошки во время операции. Можно ведь, доктор? - макне поднимает черные глаза на врача и тот кивает, мягко улыбнувшись через маску. Этому человеку нравится чувствовать себя миротворцем: располагать людей друг к другу, соединять нужные контакты, да так, чтобы люди идеально подходили друг другу. - Я не могу, Кю, мне страшно, хватит. Это уже не смешно, и я не буду любить тебя после этой чертовой операции! - Мин дергается и бьет Кюхена лбом, попадая в нос. Макне вздрагивает и вытирает тонкую струйку крови, которая сразу течет из носа, проходится по губам и затем оказывается на подбородке. Жидкость капает на футболку Тыковки, и он отводит глаза, не желая видеть, как макне больно. - Начинайте, - Кю целует любимого в щеку, и на коже остается окровавленный след губ Эвила. Как и обещал, Демон стоит рядом, держит красивую ладонь Тыковки в своей и внимательно смотрит на него. Снова раздается звон металлических штырей и Сонмин вздрагивает, по плечам бьет судорога и Чудо вскрикивает. Боль сжимает все мышцы, и над глазами появляются два жутких стержня, которые вот-вот должны вонзится в его глаза. На острых концах штырей отражается свет, и Сонмин видит, как ржавчина на хирургических предметах практически разъедает острия. - Не надо, слышите? Прошу вас, не надо... - голос неожиданно садится и Сонмин не выдерживает: слезы стекают по вискам. Угрожающе покачивается одинокая лампочка на потолке, иглы большого диаметра приближаются к красивым глазам, макне, наконец, смотрит на любимого. Эта соленая вода буквально отрезвляет Эвила: до зрачков Чуда остается несколько сантиметров, и Кю сбивает врача с ног, не позволяя трогать любовника. Хирург размахивается и уже хочет ударить младшего, но свет неожиданно гаснет и через мгновение Сонмин оказывается в своей палате, через решетку от него находится Эвил, единственное, что говорит старший, глядя в темные глаза: - Больше никогда в жизни не подходи ко мне, тварь.