Аура

Ворота с тихим скрежетом открываются, оставляя позади страшное здание. Йесон стоит у машины, облокотившись на капот и видя своих друзей, и лучезарно улыбается, направляясь к юношам. Но останавливается в нескольких метрах, понимая, что что-то не так: Сонмин держит сумку в руке, с улыбкой смотря на старшего; Кюхен стоит в метре от любовника, губа разбита и на щеке красуется темный синяк, сумка весит на плече. - Чонун-хен! - Сонмин улыбается и, подойдя к старшему, крепко обнимает. Йесон целует Тыковку в макушку и буквально принимает в объятия макне, который на удивление рвется обниматься. Единственное, что он понимает, так это то, что ладонь Кюхена скользит по спине Чуда, надеясь урвать частицу тепла. - Как вы? Все хорошо? Кю-а, что с лицом? - МаПа сразу поднимает лицо младшего за подбородок, но Кю лишь ухмыляется и отвечает: - Я в полном порядке, просто опять с кровати упал, - похоже, в семье их группы это традиция - после сна падать с постелей и диванов. - Я так рад, что вы возвращаетесь домой, - Чонун улыбается и, еще раз крепко сжав младших в объятиях, садится за руль. Кюхен очень осторожно проходит к переднему креслу и открывает дверцу перед любимым, но Сонмин не обращает на него никакого внимания и садится назад. На мгновение Йесон думает, что это выглядит как-то странно, и потерянный взгляд макне подтверждает догадку: произошло что-то странное. - Сонмин, вы теперь не общаетесь? - машина выезжает на дорогу, направляясь домой. - Общаемся, - злится макне. - Просто немного поссорились. - Мин, ты нас слы... Понятно. - Йесон замечает в ушах младшего наушники, Тыковка разглядывает деревья, мимо которых они проезжают. И только Эвил видит в темных глазах любимого слезы. Сонмин думал, что никогда больше этого не увидит. Ни солнца, ни неба, ничего вообще. Будет только слушать рассказы о том, что все это очень красиво, и что когда-нибудь он на это взглянет. За считанные минуты Ли мог потерять глаза, окружающий мир, карьеру, близких людей. Много бы продюсеров согласилось работать со слепым артистом? Родители бы забрали его домой, и оберегали, как могли. Помогали, поддерживали и все. Больше им ничего бы не удалось сделать. Операция на глаза? Как можно провести операцию на глаза, которые пробили штырями-иглами, и как таковых самих глаз уже нет? Сонмин зажмуривается, и с удовольствием втянув воздух, бормочет себе под нос: - Все хорошо, ничего не произошло, ты видишь, и будешь видеть всегда. - Сонмин, с тобой все хорошо? - Тыква замечает, что губы Чонуна двигаются, и убирает наушники. - С тобой все хорошо, говорю? - Да, все отлично, я в полном порядке. Просто в больнице было ужасно, и я еле дождался поездки домой, - улыбнувшись, Чудо падает на спортивную сумку, лежащую сзади и крепко обнимает её, как подушку. - Больше вы туда не попадете, Кю-а, может ты... - старший замолкает, видя, что макне "спит". Эвил закрыл глаза и умело играет уставшего мембера, руки сжаты в кулаки, а спина напряжена до такой степени, что позвоночник посылает болезненные импульсы в мозг. Сонмин наблюдает за этой игрой и тихо смеется, но так, чтобы это слышал макне. - Вас все ждут, и я боюсь, что Генри… - макне мгновенно "просыпается". - Он вас замучает в объятиях, а Мама точно будет плакать. У нас, кстати, такой дурдом дома... Надеюсь, с вашим появлением все придет в норму, - Йе разворачивает машину, и они выезжают на шоссе, ведущее к дому. - Что произошло? Чонун, осторожней! Водишь хуже Кюхена! - возмущается младший. - Извини, - брюнет виновато улыбается и начинает рассказывать, перекрикивая радио. - ХекДже не разговаривает с ДонХэ, и Рыбка этому очень рад, потому что он готов скинуть Хека с девятого этажа. Я не общаюсь с Вуки и выгнал его из комнаты, - Кюхен удивленно приподнимает бровь, но не язвит. - ШинДон придумал правила поведения в доме, Генри сутками играет на скрипке и не общается практически ни с кем, закрылся в вашей комнате и сидит. Джоу Ми сутками ходит по магазинам вместе с Хичолем, такое ощущение, что он вообще в армию не уходил. Тукки разгадывает японские кроссворды, спит и составляет нам новый график, а еще орет на Хэ, который устроил траурную церемонию по умершей рыбке. Кстати, рыбку Рыбки убил Реук и Хек, за что они оба поплатились мобильными телефонами. Шивон не появляется со съемок, такое ощущение, что он забыл о том, что находится в нашей группе. Вроде назвал всех. А, да. Еще Кибом звонил, у него какие-то неприятности, сказал, что на него упала декорация, но он живой и все хорошо. Вот, теперь я сказал все. - Машина тормозит у общежития, а ни один из парней не хочет идти домой. - Почему ты выгнал Вуки? - Кюхен достает сумку с заднего сиденья, морщится, когда его за руку кусает Мин, но упрямо молчит. - Личное непонимание, я бы так сказал, - Чонун вылезает из машины и дожидается младших. Из окон общежития видны шарики и несколько плакатов с приветствиями, хен недовольно морщится, понимая, что их план будет раскрыт, если он ничего не придумает. Поэтому схватив младших за шкирки, он быстро тащит их наверх, чтобы они ничего не успели понять. - Эй! Осторожней! Больно ведь! - Кюхен пытается отпихнуть старшего, который буквально заталкивает их в лифт и заходит за ними. - Так, это мне, - хен забирает у младших сумки, затем ставит их к выходу и, запихнув обоих в квартиру, улыбается. Сонмин сразу понимает, что что-то не так. ЫнХек стоит с Вуки, Хэ рядом с Шивоном, ШинДон рядом с Генри, Мими с лидером, а Хичоль возглавляет все это безобразие, состоящее из шариков, тортов, плакатов и кучей конфетти. - Ну, чего встали? Я уже готов, - Сонмин улыбается самой очаровательной улыбкой и, протянув к ребятам руки, тут же оказывается прижатым к полу целой Золушкой. Кюхен лежит рядом, на нем виснет Шивон, и в следующую минуту на ребят наваливаются все друзья, тиская их по очереди. Как все говорили, Тукки и Вуки действительно начали плакать, а Золушка буквально затискал любимого айгу, да так, что у него заболели щеки. ЫнХек прыгал вокруг, танцуя, ШинДон задушил Мина в объятиях, а Кюхену чуть не сломал ребра. Генри начал мучить Эвила, совершенно не обращая внимания на его злобный взгляд. - Вернулись! - провозгласил лидер и, вырвав ребят из объятий Рыбки и Обезьянки, потащил на кухню, производить самую ответственную миссию - кормить. - Подожди, Тукки, - Кюхен смеется, не переставая, даже когда его снова обнимают до хруста костей и звонко целуют в щеку, а потом это нечто, носящее имя Вуки, начинает танцевать у плиты, разогревая обед. - Так, садитесь, и рассказывайте, как все прошло, вас никто не обижал? - ШинДон складывает руки на груди и с праведным видом ждет подробностей. Сонмин нервно улыбается, хотя это замечает только Кюхен и начинает рассказывать сказку, под названием: "Как Кюхен и Сонмин в дурдоме побывали". Придумав кучу всяких небылиц и сказав, что они полностью здоровы, Тыковка молчит о том, Кюхен его предал, о том, что он боится засыпать, и о том, что Эвил болен. Семье незачем знать об этом. Ведь они будут волноваться, нервничать, и отправят их по врачам снова, когда узнают о враче из подвала. Единственное, что говорит Мин, так это то, что они с макне больше не будут жить в одной комнате, и ни о каком фансервисе и речи быть не может. Тукки сразу решает, что Кюхена они отдадут Шивону, а Мин будет играть брошенного любимым парня. И на эту роль Тыковка сразу соглашается, не обращая внимания на то, что в груди что-то резануло. Когда приветствия заканчиваются, все уходят, остаются только Тукки и Сонмин, и перед тем, как младший уходит, лидер видит наглую дьявольскую ухмылку на губах Чуда. После этого Утка понимает только одно: что-то случилось, что-то изменило старшего мембера…