Аура

Вы когда-нибудь чувствовали холод от родных простыней? От родных стен и постели? Звучит очень необычно, странно и глупо, но Сонмин не может заснуть уже второй час, а под теплым одеялом не согреться. На его глазах выступают слезы, и он, наконец, плачет. Тихо выдыхает большую порцию воздуха, чувствует тошноту, подкатившую к горлу, практически взвывает, но слезы тут же утихомиривают это состояние. Теплая вода градом льется по щекам, не позволяя думать о том, что, возможно, все могло бы быть иначе, могло бы быть больно, могло бы быть… Мысли настолько спутались, что, кажется, голова вот-вот взорвется, просто располасуется на несколько частей, и мозга не будет. Думать об этом слишком странно, всё равно пустые размышления не помогут. Светлый потолок вызывает новый приступ боли, а тихое сопение Кюхена на соседней кровати душит. Такое ощущение, что когда макне выдыхает, теплый воздух заполняет все уголки комнаты, и дышать становится невозможно. Хватаясь пальцами за виски, Сонмин тихо вбирает воздух в грудь и задерживает дыхание. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, ……19, 20… «- Кюхен, Сонмин с вами все в порядке? – мистер Чанг заходит в палату и поражается тому, что юноши сидят в одном помещении, но на разных концах комнаты. - У вас в подвале… - Вы были в подвале? Как вы там оказались? – почему-то психиатр злится и, крикнув подопечным собираться, отдает Сонмину записку: «Если об этом узнает кто-либо, Кюхен всю жизнь будет лечиться». И как после всего этого жить? Как перебороть себя и… И просто жить дальше? Это ведь нереально, просто невозможно и ненормально. Макне все так же улыбается, хотя и тянется к старшему всеми фибрами души и тела. Кажется, что в голове взрываются звуковые шашки, и боль усиливается. Сонмин закрывает глаза и улыбается. - Все будет хорошо, моя семья мне поможет, мы спасем всех, и самое главное - себя, и все будет отлично, как бы мы этого не добивались… Сонмин засыпает глубокой ночью с улыбкой на лице, но дрожит от холода – окно открыто, но во сне он снова занимается любимым делом, рядом семья и почему-то счастливый Кю-а, держащий его за руку.