Умиротворение.

— Я сто… нет! Тысячу раз прокляла тот день, когда, ты — ничтожество, появился на свет! — вопила пьянющая мать, «одаряя» своего отпрыска все новыми и новыми садинами. Когда стихли вопли, и не было ощущений что снова взмывается кулак, Бяша выдохнул. Не с облегчением. Просто выдохнул, ибо при задержке дыхания он мог сдерживать свои всхлипы, стоны от невыносимой боли, чтобы не раззадоривать «мать». В комнате было холодно, неуютно, грязно и противно. Игорь сидел забившись в углу за большим шкафом, прижимав к себе разбитые коленки, утыкаясь курносым носиком в эти же колени, сдерживая истерику. Он искренне не понимал, почему его так ненавидит собственная мать? Почему к нему не относятся как к остальным? Почему его считают лишь «тенью Пятифана»? Почему же его… Не воспринимают как человека? Тысячи, миллионы вопросов «почему.?» изо дня в день мучали парнишку. Он не справлялся со своими проблемами сам. Но и высказаться ему было некому. Единственные кто были в его, казалось бы, никчемной жизни, лишь недомать и Пятифан. Ну отношение родительницы и ребёнка ясны, а что про Рому? Рома гордый, самоуверенный лидер всего посёлка. Его жизнь гораздо отличалась от Бяшиной. У Пятифана была полная семья, работящие и любящие родители; множество друзей и знакомых, среди которых бурятенок терялся и иногда был забыт. Роме не особо волновали чьи-то проблемы, особенно Бяшины. Скорей всего бурят лишь накрутил это у себя в голове из-за пошатанной психики и выкриков матери:» да ты никому здесь не обосрался, все жаждют твоей смерти!». На деле же все было иначе. Бяша был на первом месте в жизни Ромы. Просто Пятифан не может, точнее не умеет, показывать свои искренние чувства. Из Бяшиных раздумий о собственном ничтожестве, его вырывает громко распахнутая дверь и резкое включение света. — Ты все ещё здесь?! Мелкий ублюдок… Видеть тебя невозможно! Радует только одно, что я тебя больше не увижу, оставайся подыхать здесь, уродец. — прыскала, словно ядом, мать. Она выглядела ухожено, в руках большая сумка, женщина что то достала из шкафа и удалилась из дома. За окном Послышался свист шин о асфальт из-за резкого нажатия педали газа. Машина уехала. Бяша словно в тумане, он не особо понимал что сейчас происходит, в глазах плыло, то ли от неперестающих слез, то ли от сотряса… А может и все вместе. Встав, он пошатнулся, ноги словно были чужими, ими было сложно пошевелить. Простояв на месте минуту, Игорь все же смог сдвинутся с «мёртвой точки». Он обошёл весь дом, увидел пустые шкафы в маминой комнате, разбросаные вещи на полу, видимо мать настолько жаждила больше никогда не видеть сына, что не теряла и секунды, чтобы уехать. Бросить. Осознание ситуации приходило медленно. Бяша понимая, что если сейчас останется один, свихнется к чертям собачьим и наложит на себя руки. Подходя к телефону, снимая трубку и приклыдвая ее же к уху, набирая до боли знакомый номер, бурят боролся с невыносимой болью во всем теле, горькими слезами которые не хотели прекращатся и ужасными мыслями в голове. На другом конце телефонного провода послышался приятный голос женщины. — Алло.? С комом в горле и на грани истерики, брюнет собирается с силами и отвечает. — З.здравствуйте тёть Марин. Э. Это Бяша… Позовите. Позовите Рому… Пожалуйста. — вот чёрт, охрипший от истерики, которая показалась для Бяши незаметной, выдала всю «контору». — Здравствуй, солнце. — такие тёплые слова адресованые бурятёнку, проходились по нему электрическим током от кончиков волос до мизинцев на ногах — Рома не может тебе ответить, он с отцом рубит дрова. — Пятифанова сдерживая слёзы, попыталась собраться с мыслями. Ей всегда было очень жалко этого милого парнишку и она любила его как своего сына — ты лучше, приходи к нам, я тут пирог малиновый сварганила, чай заварила травяной. Приходи пожалуйста. Мы тебя очень ждём… — негромкий всхлип, «материнское» сердце разрывалось, слыша на другом конце провода неровное дыхание, шмыганье носом и тихое шипение от боли. — Хорошо. Я скоро буду. — коротко и ясно ответил бурят и сбросил трубку. Собрав небольшую сумку, Игорь направился к дому Ромы. Честно, Бяша даже не знал как он сейчас выглядел, ему просто очень хотелось покинуть этот злоебучий дом. Преодалевая немалое расстояние за короткий срок, бурят заходит в ограду, стараясь натянуть на своей физиономии подобие улыбки. Рома услышав скрип калитки, оглянулчя и шуганулся. Он не сразу распознал в «кровавом месиве» своего друга. Подлетев к брюнету, Пятифан только и успел словить друга который начал падать без сознания от изнеможения. Бурят проснулся, точнее говоря очнулся, уже следующим утром, он чувствовал возле своей шеи горячее дыхание, на его тонкой талии, лежали крепкие и большие руки. Повернув голову, он увидел спящего друга, со следами на глазах от засохших слез. Невольно улыбнувшись, парень приобнял Пятифана и уткнулся лбом ему в ключицу. Он не помнил ничего, после того как к нему «летел» ошеломленный Рома, каких то непонятных криков и резкой темноты. Ему впервые не было страшно. Не было чувства непонятного холода. Все вокруг было наполнено заботой, любвью, переживанием, теплом. Почувствовав сквозь чуткий сон, прикосновения к себе, Рома приоткрыл сонные, зареванные веки, посмотрел на бурята, в глаза, которые были наполнены благодарностью, чистой любовью. Пятифан впервые наблюдал подобное в оках своего друга. — Спасибо тебе. Спасибо тебе огромное. — Бяша сильнее вжимался в крепкое тело, пряча побитое, отекшее, но такое красивое лицо, где то между шеей и подушкой шатена. — За что спасибо, Бяш.? — не особо соображая, за что так искренне его благодарят. — За то что ты просто есть. За то что ты сейчас рядом. За то что ты мне помог. За то что ты мой друг… — казалось бы он мог перечислять множество факторов за которые можно «благодарить» Пятифана, но поток его бормотания прирывает, резкий, неожиданный, но настолько чувственный поцелуй в губы, из-за которого Бяша мог растворится, как сахарная вата в воде. Поцелуй был не долгим, но и не рваным. Он был пропитан теплом, невероятной нежностью, которая была несвойственна этим двум и огромной любовью, которая копилась годами. Лицо Бяши залилось краской, он не верил что все это происходит с ним, в данный момент. — Я люблю тебя, Игорёк. И я больше не хочу видеть тебя в таком состоянии. И больше, подобного, не допущу. — утверждающим тоном сказал Пятифан, чмокнул бурята с лоб и поднялся с кровати — я принесу тебе чай с бутербродами сюда, тебе нежелательно вставать с кровати, твой организм слишком слаб. Пожалуйста, оставайся в постели… — и Пятифан скрылся за дверью. Бяша только сейчас заметил что он лежит, чуть ли не как мумия, весь перебинтованный, чистый, в ромкиных вещах, укрытый, тяжёлым, но главное тёплым, перовым одеялом. Он невольно расплылся в улыбке. — И я тебя люблю… Ромка… — сорвалось с пухлых, но покусаных, губ Бяши.