Лилит в Междумирье

— Твоего же Ромахана за ногу! Вампир был в диком шоке. Его хрупкая душевная организация не справлялась с этим ужасом, который вывалили на него в течение двух дней. Нет, ну сами посудите! «Сначала был Сильвестр, который прервал его идеальную грусть своей долбёжкой в дверь, потом эта... девчонка, — думал про себя аристократ со скрипом зубов, — испортила дверь четырнадцатого века! А после его шутки, весьма безобидной, эта человечишка упала чёрт знает куда. Колдун ему весь мозг выел тоненькой ложечкой из-за пропажи. А теперь его старинный винный погреб уничтожен! Эта Лилит упала именно в любимый погреб вампира, какая ирония...» Мужчина пребывал в культурном шоке и, пожалуй, лишь его воспитание не позволяло ему дать себе волю в выражениях... зато Сильвестр аж воспылал! Колдун, как только увидел живую и относительно здоровую девушку, так сразу воспрял духом, заулыбался и кинулся к ней. Чуть не за обнимал... вот скажи кому, что этому дядьке десять тысяч лет — не поверят. Он так радовался тому, что замухрышка живая, что тут впору будет провести сравнение с огромной собакой. Виляющего хвоста колдуну только не хватало... — Лилит! Хвала Всевышнему ты жива! — Сильвестр прыгал возле девушки и осматривал ту на предметы повреждений. К великой печали аристократичного вампира в депрессии девчонка была здорова как бык. Лилит на всё смотрела туманными глазами, не выражая ни йоты заинтересованности в происходящем. Прыгающий вокруг неё тысячелетний колдун не вызывал интереса, а вот словесные баталии с крысами другое дело! Какой-то безликий призрак испуганно хлопал глазами и изредка подрагивал своими цепями, очевидно боясь Лилит. Оно и ежу понятно, вампир конечно девчонку не боялся. Не в его характере это было. А вот одержимость колдуна пугала. И неадекватность девушки в некоторых моментах настораживала, вызывая вопросы. Её что, в психиатрической клинике подобрали, что ли? Прибывая в прострации Константин-не-Кондратьевич не сразу обратил внимание на то, что его очень старательно прожигают малахитовым взглядом. Вынырнув из своих возмущений и сразу же встретившись с колючим и нахальным взглядом девчонки, он на секунду опешил. Она ему кого-то напоминала... кого-то, чей образ почти ушёл из мыслей... он забыл?.. Лилит смотрела на мужчину в красном халате. Мужчину, который являлся виновником всего этого сюра. Он ей не понравился ещё когда она была трезвой, а теперь он её просто бесил. Стремный он. Противный. Вампир тоже был не пальцем деланный, а потому уставился на девчонку в ответ. Лилит сидела на полу и прожигала Константина взглядом, Константин стоял и делал то же самое, а Сильвестр же продолжал прыгать вокруг девушки. Аристократичный пофигист в депрессии решил всё-таки поинтересоваться причиной, по которой в нём прожигают дыру взглядом, на что Лилит лишь надула губы и буркнула что-то, отвернувшись. Вампир фыркнул. Ну надо же! После алкоголя эта замухрышка потеряла всякий страх, а до этого то тряслась, аки лист осиновый. Ему это, кстати, нравилось куда больше, чем нынешнее хабальство. Он постоял ещё какое-то время в дверях и решил, что с него хватит. Пошёл посмотреть и оценить весь тот ущерб, что нанесла девчонка. Ущерб, к слову, был не так велик. Всего лишь пару съеденных сухарей, кусок сыра и... и одиннадцать бутылок его любимого вина! Причём не просто любимых, а лучших. Это... это было больно... ведь такого алкоголя здесь, в Междумирье, хрен найдёшь. И ладно уж первая, пятая, седьмая и десятая бутылки, они были не такими уж и труднодоступными, но Боги, вторая и одиннадцатая были самыми дорогими из его коллекции! А третья и восьмая вообще не отсюда. Поставки ждать ещё долго. А если точнее, то ровно до того момента, пока не появиться Деметриус, а он, как правило не жалует ни здешние земли, ни братьев своих. Бедняга парень, послал же Бог родственничков... — Откуда ты такая заноза в заднице взялась, а ?! — в сердцах громыхнул Константин на весь погреб, обращая всё своё недовольство к Лилит. Мадам же, когда поняла, что обращаются к ней, сделала бровки домиком и злые глазки, а потом заплетающимся языком и теряясь в словах спросила: — ... А Вы... чьих будете...дядя? ...ик!.. Вампир смерил мадам взглядом, коим смотрят не то на нашкодившего щенка, не то на глупого ребёнка, вздохнул и покачал головой, посмотрев на Сильвестра. Колдун сидел и спокойно что-то похлёбывал из бутылки. А если точнее, то не что то, а Каберне Совиньон тысяча девятьсот пятого года, личного сбора лучшего винодела во всей Европе... Вампир вновь вздохнул, подумав, что было бы славно, провались девчонка вместе с колдуном далеко и надолго. Желательно конечно навсегда. Потом повернулся к девушке, вновь поймав её взгляд, склонился в учтивом поклоне и заговорил так, как было принято ещё в стародавние времена. В те времена, когда он был ещё молод, весел и... что-то ещё, но Константин забыл, что именно. — Константин, миледи. Вампир, аристократ, здешний феодал. Управленец торговыми путями и печальный путник на дороге бессмертия. Он вновь подняв голову, чуть качнув ею, и посмотрел в захмелевшие глаза Лилит, после чего, подумав, добавил: — Не курю. Лилит присвистнула и закатила глаза, потом открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но закрыла, кивнув головой, повернулась к мужчинам спиной и начала стягивать с себя верхние слои одежды. Сначала она стянула с себя мантию, в которую куталась, потом жилет, с которым провозилась весьма приличное количество времени, и вот, когда девушка принялась развязывать завязочки на блузе, мужчины, которые до этого лишь смотрели с удивлением, неожиданно забеспокоились. Сильвестр потряс в руках девчонку, то и дело спрашивая, сколько пальцев та видит, а Константин так и вовсе отвернулся. Казалось, что он смутился, но утверждать правдивость этой мысли Лилит была не в состоянии. В конце концов, девушку наконец вытащили из погреба, что произошло, надо сказать, не без боя. Она совсем на ногах не стояла, но к счастью достопочтенных господ, они обладали некой силой и мускулатурой, которая вкупе позволяла тащить девчонку аки пушинку. Обязанности распределили так: Сильвестр был курьером полудохлого пьяного тельца, а Константин-не-Кондратьевич прокладывал путь к покоям среди очередного хлама и барахла, что накопилось здесь за несколько столетий. И вот, когда команда пробралась к комнате (таких было в замке сотни...), аристократ и колдун были приятно удивлены, обнаружив, что комната не захламлена. Она была лишь покрыта толстым слоем пыли и паутины, но, к счастью, колдун по щелчку пальцев навёл чистоту. Другим же комнатам повезло меньше: некоторые гостевые были забиты, если не до потолка, то до пояса точно, везде валялись дорогущие артефакты давно минувших столетий, где-то же лежали побрякушки, драгоценности и прочее барахло, которым обрастали бессмертные за столетия своего пребывания на бренной и такой непостоянной земле. Выгрузив пьяную Лилит на кровать, что была расстелена специально для гостьи, и заботливо укрыв ту двумя одеялами на случай, если девчонке будет холодно, двое многосотлетних мужчин переглянулись между собой и решили уйти, пока мадам соизволила крепко дрыхнуть, время от времени сладко посапывая и что-то тихо лепеча во сне. — Фух... — выдохнул вампир, — Знаешь, Сильвестр, если тебе хотелось испортить мою жизнь, ты мог бы просто сказать... необязательно было переходить от угроз к действию. — Ой, вы только посмотрите! Неужто наш засранец-кровопийца соизволил проявит почтение ко мне, скромному колдуну? — Сильвестр от души издевался над тем, кто до этого откровенно издевался над ним самим. Как говорится: «Месть — это блюдо, которое подают холодным». — Ха-ха, как смешно, — фыркнул кровопийца, закатив глаза. На самом деле, такие перепалки были не редкостью, а скорее рутинной для них. Но в отличии от обычного поведения Константина, сегодняшнее было... Как бы это сказать? Более блеклым? После того случая аристократ стал совсем другим. Сильвестр сначала думал: мол, глупости это всё, помучается парень и всё снова станет на свои места. Но затем, когда прошло приличное количество времени, а поведение парня так и не поменялось, колдун забеспокоился. А потом и вовсе понял, что даже могущественный колдун Сильвестр не в силах вернуть всё так, как было раньше... А вот сегодня, кажется, вампир впервые за пять столетий расшевелился в эмоциях, и это, стоит заметить, не могло не радовать. — Ну и что ты так на меня таращишься, а? — Нет-нет, ничего, Константин, ничего, дорогой, — Дорогой? Это с какого перепуга он дорогой? — Просто я вспомнил кое-что забавное из прошлого... — Эй... с чего это я — дорогой? — немного истерично спросил вампир. Сильвестр посмотрел на него с улыбкой, потрепав по голове как младшего брата, и скорчил кислую мину, пародируя голос Аякса: — Потому что Вы, молодой человек, слишком дорого обходитесь моим нервам. — Ну я же не виноват, что они у тебя бедные... — съязвил молодой человек возрастом в восемь столетий. Волшебство язвительного мгновения было разрушено неожиданным стуком в ту самую несчастную и дорогую дверь четырнадцатого века. Мужчины переглянулись между собой, потом с опаской глянули на дверь, и снова друг на друга. — Ты кого-то ждёшь в гости? — шёпотом спросил волшебник. — Нет, — таким же шёпотом ответил вампир, — никого. — Что ж... — на этом высказывании Сильвестр схватил вдруг взявшийся из ниоткуда посох-палку (прямо как у Гендельфа, как сказала бы Лилит. Однако девушка в тот момент, к счастью, или же к сожалению, спала непробудным сном и никак не могла съязвить), а Константин выхватил ближайший к нему клинок, который висел прямо на стене в качестве украшения. Вновь переглянувшись, они осторожными шагами приблизились к коридору, ведущему к двери. Услышав три гулких стука в дверь, они снова переглянулись и приготовились, заняв свои позиции по обе стороны от двери.