Победителей не судят

В порту их встретили и усадили в экипаж — в штабе позаботились предупредить заказчиков заранее, что их запрос был удовлетворён, и ведьмак, которому предстояло поступить на службу к юному наследнику, отправился в путь. Эмгыр, все время путешествия потративший на то, чтобы не только ознакомить Яапа с придворным нильфгаардским этикетом, но и втолковать мальчишке, что соблюдать его было совершенно необходимо, теперь почти не обращал на него внимания и сидел молча, задумчиво глядя в окно. За те годы, что он провел вдали от родного города, Эмгыр часто размышлял о том, каким будет его возвращение домой. В том, что рано или поздно возвращение состоится, юноша ничуть не сомневался, но в своих мечтах всякий раз видел его по-разному. Иногда — задолго до смерти Рии вар Эмрейс — он воображал, что найдет способ прибыть в Нильфгаард тайно, не потревожив собственного проклятья, избегая сталкиваться с кем-то из родни, просто ради того, чтобы пройтись по знакомым улицам, со стороны посмотреть на Императорский дворец, в котором родился и провел лучшие годы беззаботного детства, посидеть в корчме и послушать разговоры горожан, напитаться сплетнями и новостями, а потом, переполненным впечатлениями, просто уехать, попрощаться с родиной еще на много лет. Порой его воображаемое возвращение оказывалось триумфальным. Эмгыр, отринув жизнь, к которой старался привыкнуть, которую даже успел полюбить, заявлял свои права на престол, срывал маску незаконнорождённого безымянного ничтожества и под ликующие крики толпы объявлял себя новым Императором, единственным, кто действительно был достоин носить корону. И теперь, когда совершенно настоящий экипаж вез его по совершенно настоящим улицам Города Золотых Башен — не особенно изменившихся с тех пор, как Эмгыр был мальчишкой — он чувствовал лишь непонятную растерянность. Его сердце, готовое к радости возвращения, жаждавшее восторга, умиления и триумфа, молчало, и юноша понятия не имел, что ощущал, словно мечта о возвращении домой была клинком, который натачивали слишком долго и упорно, и в первом же бою он, истонченный, переломился от единственного удара. Экипаж въехал во внутренний двор резиденции, ловкий исполнительный лакей открыл дверцу, и Яап, взволнованный, восхищенный видом нового города — еще более блистательного, чем Третогор — выскочил наружу так поспешно, что едва не споткнулся о подножку. Эмгыр, вылезая следом, поморщился. — Если не будешь вести себя прилично, — напомнил он вполголоса, чуть толкнув мальчишку в спину, — тебя отошлют обратно на Север, и тогда все, что тебе останется — это брать мелкие заказы на утопцев и гнильцов или охранять фабрики от бандитов. Угроза, как ни странно, подействовала. Яап, обычно не терпевший, когда им понукали, готовый дерзить даже после того, как получал тяжелую затрещину, сейчас вытянулся по стойке смирно и серьезно кивнул. Может быть, наказы Эмгыра все же на него подействовали, а, может быть, мальчик и сам догадался, что работы лучше, чем охранять наследного принца Империи, ему не видать. Их вели по знакомым коридорам — и Эмгыр сразу понял, куда именно они направлялись. Он сам — еще совсем маленький мальчик в давно забытые времена — часто пробирался этими галереями, чтобы проникнуть к кабинет вечно занятого отца, отвлечь его от работы, допроситься доброго слова и очередного обещания поиграть «как-нибудь потом», и сейчас перед дверьми той самой комнаты, почти святилища, в котором маленький принц искал утешения и спасения от одиночества, взрослый Эмгыр вынужден был усилием воли стряхнуть с себя робость и нерешительность. Те времена давно ушли, и все, кто тогда жил, обратились в прах. Все, кроме него одного. Лита вар Эмрейс сидела за тем самым столом, склонив голову над каким-то письмом. С большого портрета за ее спиной на посетителей серьезным строгим взглядом взирал тот, кто, должно быть, занимал кабинет до нее, тот, кем Эмгыр никогда не стал, и юноша отвел глаза. — Давайте разберемся с этим побыстрее, — бросила Лита, не отрываясь от бумаг, но потом, подняв голову, вдруг замерла. — Это ты! — выдохнула она, уронив перо. Скрипнуло тяжелое деревянное кресло. Чародейка, вылетев из-за стола, не обращая внимания на совершенно обескураженного Яапа, быстрым шагом приблизилась к Эмгыру, раскрыла объятия, и тот позволил ей заключить себя в кольцо родных рук. Лита, прежде навещавшая Каэр Морхен по несколько раз за зиму, в последнее время не показывалась, хоть и продолжала время от времени присылать письма, на которые Эмгыр отвечал, не слишком, впрочем, заботясь о цветистости и подробности содержания. В компании колдуньи, которая в иной жизни должна была стать его любимой дочерью, юноша всегда чувствовал себя неловко, даже привыкнув к ней, с трудом принимал ее нежные знаки внимания, но отчего-то сейчас ни смущения, ни отторжения не испытал. Объятия Литы были приятными — и Эмгыр с радостью обнял ее в ответ. Яап стоял чуть поодаль, оглоушенный подобным приветствием. Он, конечно, слыхал истории о том, что Дани, командовавший ведьмаками в Каэр Морхене и время от времени достававший всех в крепости до печенок, приходился каким-то там сомнительным родственником Императорской семье Нильфгаарда. Среди мальчишек, не чуравшихся глупых сплетен, ходили слухи, что Дани все это просто выдумал, и Яап, похоже, склонен был в это верить. И сейчас видеть, как прекрасная госпожа чародейка обнимает Эмгыра с неподдельной, ничем не прикрытой радостью, для мальчишки стало настоящим шоком, ставящим под сомнение всю его картину мира. — Это я, — подтвердил юноша, мягко отстранив Литу от себя, — а это — твой заказ, — он кивнул в сторону мелкого ведьмака, — его зовут Яап, и он прибыл, чтобы служить Его Высочеству. Лита мгновенно посерьезнела, словно своими словами Эмгыр одернул ее и призвал к порядку. Долгим критическим взглядом чародейка окинула Яапа с головы до ног и скептически цокнула языком. — Я надеялась, нам пришлют кого-то, больше похожего на Риэра, — заметила она, — а вам, юноша, сколько лет? — Пятнадцать, госпожа, — промямлил Яап — обычно, получая даже вполне конструктивную критику на свой счет, мальчишка начинал ершиться и хамить, но сегодня, похоже, решил вести себя, как паинька и во что бы то ни стало понравиться госпоже колдунье. — Я решил, что Его Высочеству будет проще находиться в обществе того, кто относительно близок к нему по возрасту, — вмешался Эмгыр, — кроме того, несмотря на юные годы и не слишком внушительный внешний вид, Яап прошел необходимые мутации и тренировки. Он доказал свое право выйти на Путь в честной борьбе и готов приступать к своим обязанностям. — Выбирать мне все равно, видимо, не из кого, — хмыкнула Лита, — что ж, я доверяю твоему решению и готова дать мальчику шанс, — она повернулась к Яапу и прохладно улыбнулась, — я отдам распоряжение — тебя проводят к господину Вернону Роше, главе тайной службы, и он расскажет тебе о твоих будущих обязанностях. С Его Высочеством познакомишься, когда закончишь подготовку, не раньше. — Так точно, госпожа, — ответил Яап ровно теми словами, которым его научил Эмгыр, даже не попытавшись заспорить. Лита удовлетворенно кивнула. Через минуту в кабинет вошел один из стражников и увел Яапа за собой. — Я думал, принимать его на работу должна Императрица, — заметил Эмгыр, когда они с Литой остались наедине, — не только, как правительница, но и как мать Его Высочества. Чародейка фыркнула, мягко взяла юношу за руку и покачала головой. — Во-первых, Ее Величество отбыла несколько дней назад вместе с супругом в Туссент, чтобы посетить традиционный ежегодный фестиваль молодого вина, — ответила она, — а во-вторых, — Лита шагнула к Эмгыру ближе, заглянула ему в глаза, — думаю, ты имеешь право знать правду, — прошептала чародейка, запнулась на мгновение, прикрыла веки, — Лея — не мать Вигго. Я не могла допустить, чтобы на троне Нильфгаарда сидел кто-то, в ком нет ни капли крови Эмрейсов, и сделала все, чтобы это исправить. — Не понимаю, — так же тихо ответил Эмгыр — во время одного из своих визитов Лита, похоже безусловно доверявшая вернувшемуся из мертвых отцу, поведала юноше, что Лея не приходилась никому из них родственницей, и ее восхождение на престол было исполнением воли того, другого Эмгыра, и только потому состоялось. И, узнав обо всех обстоятельствах, юноша вынужден был признать, что Император поступил единственно верным образом, избежав раскола и возможной смуты. А Лита смирилась с его решением, но, судя по всему, не собиралась мириться с далеко идущими последствиями. — Правда не понимаешь? — хмыкнула она, скептически прищурившись, и, не встретив во взгляде собеседника ни проблеска догадки, тихо рассмеялась, — Вигго — мой сын. Я родила его втайне, пока Лея прикидывалась беременной, а потом мы просто представили наследника подданным, и ни у кого не было ни малейшей причины усомниться в его праве на престол. Эмгыр нахмурился. — Это очень опасный секрет, — заметил он, — особенно при том, что, насколько я знаю, у Леи и ее супруга-эльфа есть собственный ребенок. Если хоть одна часть этой лжи вскроется, остановить лавину будет уже невозможно. — Не волнуйся, — прервала его Лита — все так же ласково, но на сей раз твердо, точно Эмгыр был подмастерьем, который полез под руку мастеру, чтобы сообщить ему, что он неправильно кует гвозди, — я позаботилась о нашем наследии, и продолжу делать это, пока жива. Поразмыслив мгновение, Эмгыр кивнул. — Идем же, — Лита бросила быстрый взгляд на брошенные на столе бумаги, но решила, видимо, что они могли подождать, — сегодня вся семья собирается на завтрак в саду — я решила поймать, возможно, последний погожий день в этом году. А ты ведь тоже член семьи. Первым его порывом было, конечно, отказаться. Эмгыр не очень хорошо представлял себе, кто именно еще должен был присутствовать на этом семейном завтраке, и как ему следовало вести себя с ними. Младший брат Литы Мэнно знал его секрет, но больше — во всяком случае, юноша на это надеялся — в него не был посвящен никто. Врать в лицо возможно весьма многочисленным родственникам Эмгыру не слишком хотелось, но, с другой стороны, других идей о том, как провести это утро, у него не было — слоняться по городу в одиночестве ему не улыбалось, да еще и Лита — явно обычно привыкшая к полному подчинению и не терпевшая возражений — смотрела на юношу с такой надеждой, что невозможно было устоять. Эмгыр улыбнулся. — Завтрак — так завтрак, — согласился он, — тем более, что поесть мне и впрямь не помешало бы. Чародейка просияла, заулыбалась, как девочка, перед которой развернули ее первое настоящее бальное платье. — Но сначала я познакомлю тебя с Вигго, — заявила она, — ему мы пока не станем рассказывать, кто ты на самом деле такой, но я хочу, чтобы вы узнали друг друга получше. Отказываться и на этот раз у Эмгыра не было никаких причин. Всю дорогу до спальни маленького крон-принца Лита держала спутника за руку, ничуть не смущаясь любопытных взглядов. Эмгыр отметил про себя, что снова узнавал путь — Вигго, похоже, занимал спальню, прежде принадлежавшую ему самому. Мальчика они застали еще в постели — тот уже проснулся и дожидался, должно быть, появления верного камергера, чтобы умыться и одеться. Лита, выпустив из цепких пальцев ладонь спутника, неспешно подошла к постели принца, наклонилась и поцеловала его в лоб, и мальчик, привыкшей к подобной нежности, улыбнулся и, мельком покосившись на незнакомого гостя, вернул чародейке поцелуй в щеку. У самого Эмгыра никогда не было матери, и по утрам его никто не приветствовал подобным образом, этого же мальчика, похоже, растили в любви — и матерей у него было целых две. — Познакомьтесь, Ваше Высочество, — обратилась Лита к Вигго, сделав широкий жест в сторону юноши, — это наш с вами родственник, Дани. Он приехал с Севера и привез ведьмака, который станет вашим защитником. Вигго, чопорно сложив руки поверх одеяла — видимо, кроме любви, в его воспитании присутствовала еще и строгая дисциплина — любезно кивнул и произнес: — Доброе утро, господин Дани. Надеюсь, ваше путешествие было приятным. — Вне всякого сомнения, Ваше Высочество, — решил Эмгыр принять заявленные правила игры, — хорошо ли вам спалось? Мальчик вдруг фыркнул и захихикал, мгновенно смахнув с себя напускную серьезность. — Мне приснился очень смешной сон, — заявил он таким тоном, словно только и ждал подобного вопроса, опасаясь, что его никогда не зададут. — В этот раз — никаких кошмаров? — немного тревожно поинтересовалась Лита. Вигго тряхнул растрепанными черными кудрями. — Мне приснилось, что тетя Иза описалась, гуляя по саду, — закрыв рот ладошками, точно сам не верил, что говорит это вслух, поделился мальчик, — а потом начала кричать на дядю Мэнно. — Очень в духе тети Изы, — фыркнула Лита, — и что случилось дальше? — Дальше, я, наверно, засмеялся во сне, — вздохнул Вигго и покачал головой, — и ветерок разбудил меня. Я его отругал — зачем был так делать, если сон мне снился смешной, а не страшный? — Правильно, — не моргнув глазом, кивнула Лита, — пусть знает свое место. Эмгыр, удивленный такой спокойной реакцией на столь странное заявление, молчал. Чародейка же, коснувшись волос Вигго, отступила от постели. — Оставлю вас совершать утренний туалет, Ваше Высочество, — сказала она, — увидимся на завтраке. Взяв все еще безмолвного Эмгыра под локоть, Лита повела его прочь из спальни, и вместе они спустились в сад, чтобы там дожидаться остальных гостей. Прохаживаясь с ней по хрусткой гравиевой дорожке, юноша все же решился задать вопрос, пусть и начать немного издалека. — И часто Вигго снятся кошмары? — В последнее время — да, — заметно помрачнев, ответила Лита, — но, я думаю, дело в том, что его брат гостит в Аэдирне, и Его Высочество скучает. Надеюсь, это скоро пройдет. — А что за «ветерок» разбудил его, когда мальчик засмеялся? — выждав короткую паузу, спросил Эмгыр. Лита громко фыркнула. — Это Детлафф, разумеется, — отмахнулась она, — мой бывший муж — помнишь его? — упрямо делает вид, что судьба Вигго его не интересует, но я-то знаю, что он за ним приглядывает. Эмиель рассказал мне, а я решила, что вреда в этом нет, сплошная польза. — Детлафф, — повторил Эмгыр, покачав головой. Тот факт, что наследником Империи должен был стать настоящий Эмрейс, был, конечно, отрадным, но вот то, что отцом этого наследника оказывался вампир, принять было уже сложнее. Впрочем, саму Литу эта деталь, похоже, ничуть не волновала. И, кроме того, раз за принцем присматривал его грозный папаша, работа Яапа оказывалась еще проще, чем можно было представить. Стоило, однако, предупредить мелкого ведьмака о том, что за его подопечным по пятам ходила опасная тварь, пусть и не желающая ему зла. Вернувшись мыслями к Яапу, Эмгыр вдруг вспомнил о том, из-за чего вообще с самого начала решил ехать в Нильфгаард, ради чего его посылала сюда Филиппа. За всеми этими переживаниями, после долгой дороги юноша успел почти позабыть о трагических событиях, которым он стал свидетелем в Третогоре, и теперь был самый удачный момент, чтобы поведать о них Лите. — Есть кое-что еще, о чем я должен с тобой поговорить, — заметил он, оглядываясь по сторонам. Тропинки сада оставались безлюдны, никто из семейства вар Эмрейс пока не спешил присоединиться к завтраку на свежем воздухе. Лита с любопытством посмотрела на собеседника, но перебивать не стала. — Тебе должно быть известно имя Ирра вар Тарр, — начал Эмгыр, взвешивая каждое слово. Чародейка кивнула. — Одна из лучших моих учениц, — подтвердила она. — А еще — дочь посла и нильфгаардская шпионка, — закончил за нее юноша. Чародейка едва заметно дернула бровями. — «Шпионка» — это громко сказано, — заметила Лита, — Ирре удалось войти в круг реданских чародеек, но узнать больше, чем позволила бы Филиппа, она не могла. Потому я надеялась использовать ее, чтобы в нужный момент оказать, скажем так, воздействие на какого-нибудь дельца или чиновника. От посла вар Тарра пользы всегда было куда больше, чем от его дочки. А почему ты о ней заговорил? — Ирра вар Тарр пыталась, судя по всему, наложить на меня приворотные чары, — ответил Эмгыр с кривоватой усмешкой, — ни зная ни об унисоне сигнатур, ни о моей проблеме с магическим ядром. Лита сдвинула брови. — Дура, — выплюнула она, — можно было догадаться, что, встретив тебя однажды и узнав, что ты — сын Фергуса вар Эмрейса и можешь претендовать на корону, Ирра не упустила бы возможности прыгнуть выше головы. И что же случилось? — Лита снова опасно прищурилась, из-под ее ноги с шумом вылетел мелкий камушек, — ты раскрыл ее заговор и прилюдно высмеял? — За кого ты меня принимаешь? — нахмурился Эмгыр. — Прости, я пошутила, — отмахнулась Лита, — так что ты сделал, когда узнал об этих ее поползновениях? — Ничего, — качнул головой юноша, — когда я о них узнал, было уже поздно, и Ирра навлекла на себя проклятье, которое ни я, ни мои подопечные, ни, боюсь, ты сама не сможем снять. Можно сказать, твоя протеже погибла, но даже это не совсем правда. Лита заметно побледнела, но ни на миг не потеряла самообладания. — Ты узнал, кто это сделал? — спросила она ровным деловитым тоном. Эмгыр кивнул. — И ответ тебе не понравится, — ответил он. Лита поспешила поднять руку. — Не сейчас, — оборвала она его, — не перед завтраком. Поговорим вечером, мне понадобятся все подробности. — Меня послали сюда, чтобы я попытался сгладить возможный конфликт между Нильфгаардом и Реданией, — проговорил Эмгыр терпеливо, — и, боюсь, это действительно очень важно. Лита вздохнула и пожала плечами. — Не волнуйся, — ответила она после короткой паузы, — я понимаю, почему для Филиппы и Виктора это так важно, и чего именно они опасаются. Но для Империи развязывать войну из-за одной неразумной девчонки — просто нелепо. Я подержу реданцев в напряжении некоторое время, но все будет хорошо. Вар Тарр будет отозван в Нильфгаард, и я позабочусь, чтобы новый посол оказался бездетным холостяком. — Спасибо, — кивнул Эмгыр и Лита быстро похлопала его по руке. — Смотри, — сказала она, кивнув на дорожку, ведущую от входа в сад, — вот и Мэнно со своей гусыней. Юноша посмотрел туда, куда она указывала, и сперва увидел, как по тропе, обгоняя друг друга, разбрасывая в стороны мелкий светлый гравий, пронеслись Вигго и маленькая девочка, чьи рыжие кудряшки пружинками подпрыгивали на каждом шагу. Они толкались на бегу, прикрикивали друг на друга и быстро скрылись за поворотом, ни на кого не обратив внимания. Следом за ними, едва поспевая, спешила еще одна малышка лет трех. Она кричала «Фейя! Фейя!» и отчаянно пыталась нагнать ту, что приходилась ей, по всей видимости, старшей сестрой. За ней по пятам вышагивали, сцепившись руками, две совершенно одинаковые юные особы. Шли они довольно быстро, и было заметно, что девчонки были полностью поглощены беседой друг с другом и лишь посмеивались над младшими, бросая взгляды им вслед. И только в значительном отдалении от последнего ряда этой процессии — медленно и чинно — плелись Мэнно, заметно возмужавший с тех пор, как Эмгыр видел его в последний раз, теперь совершенно не похожий на брата-близнеца, и его супруга, которую юноша помнил длинной нескладной девицей, выхаживавшей раненного возлюбленного в Ард Каррайге. Стоило признать, что Литино обидное определение было недалеко от истинной картины. Изольда и впрямь шла тяжелой гусиной походкой, опираясь на локоть спутника и неся вперед себя объемный круглый живот. Каждый шаг явно давался ей с великим трудом, но лицо дамы оставалось невозмутимо спокойным. — Поздороваемся? — шепнул Лите Эмгыр, но та лишь едва заметно качнула головой — женского сочувствия к доле будущей матери чародейка, похоже, не испытывала вовсе. — Пусть сами к нам подойдут, — ответила она так же тихо. Супруги, однако, похоже, даже не заметили их. Их поход, сложный, как восхождение на Снежный Пик, прервалось на мгновение — Изольда прикрыла глаза, переводя дыхание, а Мэнно глядел на нее с плохо скрываемой тревогой. Но женщина качнула головой, и неспешный путь продолжился. — Я обошлась бы и без ее общества, — заметила Лита, не двигаясь с места, — даже написала очень милое письмо, что переживаю за ее здоровье. Но с тех пор, как Мэнно вылез из своего болота, и мы с ним повздорили, Изольда не позволяет ему оставаться со мной наедине. Боится, что я его заколдую. — Ты можешь, — фыркнул Эмгыр, и Лита закатила глаза. Изольда снова остановилась, словно споткнулась на ровном месте. Свободная рука ее перехватила живот, будто женщина испугалась, что он, как накладная подушка, выскользнет из-под юбки. В следующее мгновение страдалица вдруг вздрогнула, неловко приподняла правую ногу, и со своей позиции Эмгыр заметил, как светлый гравий под подошвами ее туфель начал темнеть, напитываясь влагой. «Тетя Иза описалась в саду» — внезапно всплыли в памяти Эмгыра слова Вигго, и странный холодок от этого воспоминания пополз у него по спине. Мэнно, заметивший то, что произошло с его спутницей, крепче сжал ее руку, начал что-то говорить, но Изольда, дернувшись, отстранилась от него и произнесла так громко, что слова отчетливо донеслись до невольных свидетелей этой сцены. — Какое «домой»?! — воскликнула она, — позови кого-нибудь, не стой столбом! Во сне Вигго после неловкого инцидента Изольда тоже начала кричать на мужа, и догадка Эмгыра вдруг обрела кристально четкую форму. Он повернулся к Лите, собираясь поделиться с ней, но та, отпустив его локоть и давя ехидную улыбочку, подмигнула спутнику. — Как неловко, — шепнула она, — пойду помогу дорогой сестрице, — и, не дожидаясь ответа, чародейка поспешила по дорожке к совершенно растерянному Мэнно и Изольде, застывшей в напряженной позе. Эмгыр остался стоять на месте и хотел сперва отвернуться, но не смог, точно смотрел на огонь, вырывающийся из окон родного дома. Лита, качая головой, подошла к родственникам. — Иза, дорогуша, я же говорила тебе не приходить, — услышал юноша ее слова. Чародейка говорила тоном заботливой хозяйки, пекущейся исключительно о благополучии гостей, — идем-идем, я провожу тебя в гостевые покои и приглашу императорского врача. Изольда встретила это гостеприимство прямым суровым взглядом, ледяным, как скеллигский ветер. — Все в порядке, — отчеканила она, резко отодвинувшись от дражайшей золовки, — Мэнно, позови девочек, мы уезжаем. — Но ты сказала…- промямлил Мэнно. — Идем! — оборвала его Изольда, развернулась на каблуках, но внезапно вскрикнула, схватилась обеими руками за живот и качнулась вперед, тяжело дыша. Лита заботливо обняла ее за плечи и настойчиво, не обращая внимания на слабые, но все еще упорные попытки Изольды сопротивляться, повела ее по дорожке, — присмотри за детьми, — обронила она Мэнно через плечо. — Нет, не оставляй меня с ней! — закричала Изольда — на сей раз с отчаянием в тоне. Совершенно сбитый с толку папаша переминался с ноги на ногу в нерешительности, а Лита уже уводила его благоверную прочь. Эмгыру показалось, что Мэнно не слишком-то хотелось следовать за дамами и погружаться в их дамские дела, и он, воспользовавшись случаем, развернулся в противоположную сторону и поспешил следом за дочерями, громко зовя их по именам на ходу. Еще через мгновение все стихло — Эмгыра в этой суете никто не заметил. Он постоял немного, стараясь привести мысли в порядок. Одного инцидента было, конечно, недостаточно, чтобы делать точные выводы, но юноша почти не сомневался — в маленьком Вигго, наследнике рода Эмрейсов, проявлялся дар, который он унаследовал от давно почившего прадеда. Фергус тоже видел пророческие сны и подозревал, что в его сыне эта способность рано или поздно появится. Но Эмгыр оказался пустышкой, и талант, растворенный у них в крови, теперь пробуждался в маленьком мальчике, которого покойному Императору не суждено было узнать. Об этом следовало поговорить с Литой — сам юноша почти ничего не знал об онейромантии, кроме того, что вычитал в книгах, хранящихся в Каэр Морхене, но был уверен — чародейке предстояло принять сложное решение — развивать способности драгоценного сына или позволить им со временем сойти на нет. Эмгыр развернулся, собираясь направиться следом за Мэнно, понаблюдать за Вигго со стороны, но вдруг замер, наткнувшись на пристальный взгляд синих глаз. Перед ним на лужайке, сложив руки перед собой, стояла хрупкая черноволосая девочка лет десяти. На ее хорошеньком юном лице застыло серьезное, совершенно взрослое выражение. — Мне нужна твоя помощь, — проговорила она тихо. Эмгыр выпрямился и вежливо поклонился юной даме — ровно так, как его учили. Та позволила себе мельком снисходительно улыбнуться. — Прости, так невежливо с моей стороны, — сказала она, — ты, наверно, меня не узнал. Я знаю о тебе от мамы и дядюшки Эмиеля, а сама не представилась. Я — Дани, дочь Литы. Эмгыр улыбнулся — само собой, у него не было ни малейшего шанса узнать девочку. Когда они виделись в последний раз, Дани была младенцем, едва научившимся ползать по стенам. — Значит, мы тезки, — заметил он, — приятно познакомиться. — Я знаю твое настоящее имя, и кто ты такой, — покачала головой Дани, — дядюшка Эмиель ничего от меня не скрывает, а маму я легко могу прочитать. — Ясно, — помедлив, ответил Эмгыр, отогнав от себя неприятную мысль, что вампирское дитя, легко читавшее собственную мать-чародейку, его, должно быть, видело насквозь. — Ты сказала, что тебе нужна моя помощь. В чем дело? Дани помедлила немного в нерешительности, огляделась по сторонам, точно боялась лишних ушей, потом перехватила руку Эмгыра и потащила его в сторону от дорожки к зарослям густых кустов. Там, остановившись на небольшом пятачке вытоптанной земли, скрытом ветвями со всех сторон, снова заглянула ему в глаза. — Я слышала, о чем вы говорили с мамой, — начала девочка, — и она сказала, что за Вигго присматривает Детлафф — наш папа, — Эмгыр кивнул. Из девчонки вышел бы идеальный шпион, — это правда — обычно. Отец навещает Вигго иногда, но прошлой ночью…- девочка сглотнула, точно готовилась выдать свою самую страшную тайну, — прошлой ночью его в комнате моего брата не было. Я уверена. — Уверена? — переспросил Эмгыр — история становилась интересней, — почему? — Прошлой ночью мы с папой отправились… на прогулку, — потупив взор, ответила Дани, — мы так делаем иногда — летаем по городу или над лесом, иногда добираемся до самых гор, а утром — возвращаемся. Мама об этом ничего не знает — папа просил меня хранить это в тайне от нее, и я пообещала. — И вчера вы с отцом были далеко от столицы, — закончил за нее Эмгыр. Дани кивнула. — Я очень хотела посмотреть на Туссенский фестиваль, — ответила она, — на фейерверки и танцы в бадьях с виноградом. Папа не любит Туссент, но я его уговорила. — И кто же тогда разбудил Вигго, если не Детлафф? — спросил Эмгыр, и девочка махнула рукой. — Именно! — подтвердила она, — в том-то и дело, что я не знаю. Если бы этот кто-то хотел его убить, убил бы, раз уже проник в спальню. Но у кого, кроме нас, есть такие способности? — В столице есть еще вампиры? — поинтересовался Эмгыр. — У дяди Мэнно и тети Изы живет Базиль, — принялась перечислять Дани, — и он… дурачок — так его дядюшка Эмиель называет. Может быть, это был он, я не уверена. Остальные наши сородичи — далеко. Ближе всех обитает Ориана, но я видела ее на празднике вчера ночью. — Понимаю, — кивнул Эмгыр, — но почему ты обратилась именно ко мне? Ты — вампир, твоя мама — чародейка и очень печется о Вигго. Я же — просто человек, у меня нет магических способностей. — Но ты командуешь ведьмаками, — напомнила Дани упрямо, — маме я рассказывать не хочу — тогда ведь придется рассказать и о нашей с папой прогулке. А мне одной это выяснять… не хочется…- она потупила глаза, и на Эмгыра вдруг снизошло понимание. Дани — бессмертное чудесное создание, наследница древней вампирской магии — была всего лишь маленькой девочкой, пока не вошедшей в силу, не осознавшей ее до конца. И она, как любой ребенок, столкнувшись со сложной проблемой, искала помощи надежного — пусть объективно и довольно бесполезного — взрослого. В ее глазах Эмгыр — сильно приукрашенный, должно быть, восприятием Литы — переставал быть просто человеком, неспособным освоить даже простейшие ведьмачьи знаки. Дани нужен был не защитник, но спутник, тот, кто разделит с ней неведомую опасность и непознанную тайну. И Эмгыр был к этому готов. — Ладно, — кивнул он, — каков план? Дани расцвела на глазах. — Сегодня ночью, когда все улягутся, проберемся в спальню Вигго и попробуем узнать, кто к нему приходит, — выдала она. — Незамысловато, — фыркнул Эмгыр, — впрочем, раньше это была моя спальня, так что я знаю тайный проход в нее. Им и воспользуемся. — Я могу сделать так, чтобы ты растворился вместе со мной, — подхватила девочка с энтузиазмом, достойным лучшего применения, — у тебя нет своей сигнатуры — если там Базиль или кто-то из наших, они тебя не почуют. Мы спрячемся и посмотрим, что произойдет. — Но что, если Вигго сегодня ничего не приснится? — спросил Эмгыр, прикидывая в уме, как ему удастся к ночи отделаться от Литы, разговор с которой, впрочем, он решил отложить на завтра. — Тогда вернемся на следующую ночь, — не моргнув глазом, ответила Дани, — ты ведь не собираешься пока что никуда уезжать? — Не собираюсь, — подтвердил Эмгыр и сам вдруг поверил в собственные слова, — но не можем же мы торчать в спальне твоего брата каждую ночь? — Давай начнем с малого, — рассудительно отозвалась Дани, — и будем надеяться на лучшее. Опасения Эмгыра насчет компании Литы, впрочем, не оправдались. Когда Дани оставила его, он некоторое время еще послонялся по саду, нашел и поздоровался с Мэнно, который, слишком обеспокоенный состоянием супруги, оказался не очень хорошим собеседником. Понаблюдав немного за играющими детьми — Вигго и две младшие девочки устроили прятки с догонялками — Эмгыр решил все же выйти в город. Весь день он провел, бродя по знакомым улицам, поужинал в маленьком трактире, который явно содержали поклонники старой имперской власти — на стенах, увешанных черными стягами с золотым солнцем, красовались портреты Императора Эмгыра во всех мыслимых позах — на коне, без коня, в доспехе, в мантии с горностаем. Нашлась даже одна картина, запечатлевшая славного правителя в распахнутой рубахе на голое тело и с огнем страсти в глазах. Эмгыру, не позировавшему для этих шедевров, было неожиданно забавно сидеть посреди подобного великолепия, угощаться нильфгаардским армейским супом с клецками и оставаться неузнанным. Когда он вернулся во дворец, выяснилось, что Лита все это время оставалась у постели Изольды, у которой, похоже, возникли какие-то трудности с рождением ребенка. Дани, встретившая будущего подельника в одной из галерей, поведала ему об этом и заметила, что Базиль прибывал во дворец, чтобы забрать девочек домой. Эмгыр вслух неосторожно удивился было, что чародейка проявила такое участие по отношению к нелюбимой родственнице, но девочка, нахмурившись, с достоинством отбрила: — Мамочка кажется жестокой, но на самом деле готова убивать за любого члена нашей семьи. А малыш тети Изы — такой же ее член, как ты и я. — Прости, — совершенно искренне устыдившись, ответил Эмгыр. Дани улыбнулась и покачала головой. — Когда узнаешь ее получше, сам поймешь, — сказала она, — а теперь — идем. Вигго уже давно отправили в постель, пора занять позицию. Они поспешили по коридорам к тому месту, где между двух высоких колонн начинался скрытый проход к спальне маленького наследника. Дани открыла дверь, пропустила Эмгыра вперед и притворила створку за собой. — Сейчас — приготовься, — предупредила она, беря его за руку, — в первый раз может быть страшновато. Юноша не успел ничего спросить, даже рта открыть, когда тело его вдруг вмиг лишилось веса. Он словно рухнул в пропасть там, где стоял, и все привычные ощущения, которые человек обычно едва ли замечает — твердый пол под ногами, прохлада ночного воздуха на коже, дыхание в легких — враз растворились и исчезли. Тьма узкого прохода отступила — Эмгыр видел стены и потолок коридора так четко, словно здесь горели сотни свечей, но настоящим зрением это назвать было нельзя, он словно стал воздухом, заполнившим все пространство, и от этого на миг его охватила паника. — Тише, — завибрировала пустота вокруг голосом Дани, — сейчас пройдет. Но ничего не прошло, Эмгыр лишь постепенно начал привыкать к происходящему, и через несколько минут стены вокруг него заскользили назад — Дани двинулась по коридору. Они остановились за перегородкой, отделявшей проход от спальни Вигго — Эмгыр вместе со своей спутницей ощущал биение маленького сильного сердца, чуял движение крови по его жилам — и чувство это было на удивление успокаивающим и мягким. Должно быть, так вампиры узнавали своих. Ждать пришлось долго, но с течением времени не пришло ни чувство усталости, ни сонливость. Эмгыр, отвлекшись от наблюдения, попытался расширить границы своего восприятия, выбраться за пределы узкого коридора, и Дани — он почувствовал, что ей стало смешно — не помешала ему, даже напротив, словно направила вектор его внимания. Он ощупывал границы медленно, постепенно выбираясь сперва за стены спальни Вигго — мальчик спал спокойно, дышал ровно и глубоко. За дверями комнаты маялись бездельем стражники — Эмгыр услышал, что один из них думал о горячем вине со специями, а второй — о проигранных в гвинт деньгах. Еще чуть дальше, и волна нечеловеческого слуха потянулась по галерее, то и дело спотыкаясь о слуг и солдат, несших ночную стражу. На уровень выше пахло кровью и магией. Эмгыр ощутил боль и страх, и отшатнулся, на миг замерев — он узнал голос Литы, командовавший «Тужься, мать твою!», а потом, перескочив, понесся дальше — под крышу, где ощущения уже начинали замыливаться и слабеть, похоже, он достиг границ. — Вернись, — словно пнул его голос Дани, — что-то происходит, — и вмиг обзор Эмгыра, пронёсшийся мимо крепко уснувших стражей, схлопнулся до размеров узкого прохода за стеной спальни принца. Лежавший в постели маленький мальчик плакал во сне. Еще мгновение — и Вигго проснулся от чьего-то легкого ласкового прикосновения. Эмгыр уловил голос — странно знакомый, но слышанный им словно не в этой жизни, не наяву. — Проснись, маленький, все хорошо. — Тетя Иза, — завсхлипывал Вигго, — тетя Иза умрет? — Ты мне скажи, — донесся ответ после короткой паузы, — ты же это видел? — Я видел ее в крови, — ответил мальчик, запинаясь и хлюпая носом, — и малыша — такого синего, совсем неподвижного… — Это не Базиль, — прошептала Дани, — и не кто-то из наших… И словно ее шепот уловил не только Эмгыр, но и тот, кто был сейчас в спальне мальчика. — О, — проговорил он, — мы не одни. Как неприлично подслушивать. Юноша почувствовал, как сознание Вигго снова отключилось — мальчик за секунду провалился обратно в сон, а потом словно грубая рука толкнула юношу в грудь, отшвырнула к стене, и Эмгыр, материализовавшись, остался лежать на полу коридора. Собрав все силы, стараясь справиться со страшным тяжелым оцепенением, он подполз к двери и теперь уже обычным взглядом выглянул через щель. Дани — воплощенная — висела в нескольких дюймах от пола и дергалась, пытаясь вырваться. В шаге от нее, подняв руку и словно, не касаясь, держа ее за шею, возвышался Фергус вар Эмрейс. — Я не люблю, когда мне мешают, — произнес он мягким тоном доброго учителя, журившего нерадивого, но талантливого ученика. Дани в его хватке дернулась. — Папа! — закричала она — или Эмгыру лишь показалось, что закричала. Несколько мгновений длилась мучительная звенящая пауза, а потом вокруг ног Фергуса начал собираться густой багряный дым. Он усмехнулся, повел свободной рукой, и высокий мужчина в черном сюртуке — его фигура мерцала и дергалась, как неверное изображение в мегаскопе — отлетел от него, упал на пол, а потом вздернулся вверх, зависнув в воздухе рядом с Дани. — Зови всю семью, — усмехнулся Фергус. Детлафф зарычал, но существо повело запястьем, и рык его превратился в хрип. — Ты — мой должник, — голос, казалось, излучали сами стены, он отзывался в голове и груди Эмгыра, как перехваченные им недавно сигнатуры магии. — Никогда об этом не забывай. На первый раз я прощу тебе нарушение нашего договора, ты ведь не успел напасть на меня. Но в следующий раз…- в недосказанности ужаса было больше, чем в прямых угрозах. На Эмгыра вдруг снизошло узнавание. Он помнил этот голос — тот, которым существо разговаривало с Вигго до того, как обрести форму. Оно являлось и к нему — маленькому принцу в этой же самой постели. Нашептывало о том, как скучает по нему несчастная Анна, всеми забытая мертвая сестра. А еще через мгновение Эмгыр понял — Фергус, занятый тем, что отчитывал отца и дочь вампиров, не заметил его. На то, чтобы принять решение, ушли считанные мгновения. Детлафф снова зарычал, задергался, и Дани, протянув к нему ослабшую непослушную руку, эхом повторила его рык. — Но наказать вас все же стоит, — продолжало существо, — что же мне сделать? Заставить малышку забыть о тебе? Или добраться до того, другого, и забрать память у него? Это будет честно, ты не находишь? Дверца не скрипнула, когда Эмгыр, почти прижавшись к полу, влез в комнату. Он пробрался к постели мальчика, скрытый тенями, и, нащупав в голенище сапога короткий острый кинжал, вскочил и рывком дернул безвольное тело Вигго вверх, прижал лезвие к его шее. — Эй! — крикнул юноша, и под золотисто-алым взглядом существа, способного удерживать двух высших вампиров, его словно пламенем опалило, — отпусти их, или я его убью. Иан рассказывал о границах возможностей этой твари — по крайней мере, о тех, которые знал. И Эмгыр догадывался — Фергус мог уничтожить его одним движением воли. Он играл ва-банк, забалансировав на краю страшного обрыва. Алый туман во взоре твари вдруг рассеялся. Фергус опустил руки, отступил, точно растерянный лунатик, разбуженный на коньке высокой крыши, сделал еще один шаг назад и исчез. Эмгыр не успел перевести дыхание. Его оттолкнула от Вигго, смела с ног мощная ударная волна, пахнуло жаром и кровью. — Нет! — раздался откуда-то издалека звонкий голос Дани, — отпусти его! — и хватка мгновенно разжалась. Вампир — прямой и темный, как осадная башня — стоял, опустив руки с длинными и острыми, как кинжалы, когтями. Дани, обогнув его, ринулась к Эмгыру, помогла ему встать. — Он спас нас, папочка, ты что — не понял? — сказала девочка, и ее отец, дрогнув, начал медленно возвращаться в человеческий облик. На постели, заворочавшись, застонал Вигго, и Дани, убедившись, что смертоубийство отменяется, поспешила к нему. — Ничего, малыш, — принялась увещевать она, — все прошло. Это был просто сон. Мальчик, протерев все еще заплаканные глаза, огляделся по сторонам, остановил взгляд на неподвижном Детлаффе. — Ветерок, — прошептал он хрипло, — это ты. Я тебя видел во сне. Чего это вы все делаете у меня в комнате? — спросил мальчик, удивленно покосившись на Дани. Та ласково улыбнулась и произнесла, коснувшись его лба: — Спи, — а потом, уложив обмякшую фигурку под одеяло, встала и протянула руку Эмгыру, — идем отсюда. Ты его прогнал. — Боюсь, только вспугнул, — мрачно ответил Эмгыр, косясь на старшего вампира. — Я ничего не могу с ним сделать, — ответил он, — даже попытаться напасть на него не могу. — Зато я могу, — с неожиданной жесткостью в голосе произнесла Дани и, коснувшись ладони Эмгыра, снова рассыпалась дымом. На сей раз они вылетели через окно, и Дани опустила человека на лужайку спящего темного сада, а сама, кивнув ему на прощанье, поспешила следом за отцом в редеющую к рассвету мглу. Юноша, совершенно разбитый, опустился на сухую траву. Все, что произошло, нужно было крепко обдумать. Его смелый и глупый порыв сработал — заставил того, кого Иан называл Гусиком, взять верх над чудовищем, но это была лишь временная победа. Он услышал шаги и шелест юбок. Лита, поджав под себя ноги, уселась рядом с ним прямо на землю. — Ты пьяный? — спросила она тихо. Эмгыр мотнул головой, — а есть, что выпить? — Изольда умерла? — спросил юноша непослушными губами. — Нет, — вздохнув, ответила Лита, — потеряла много крови, но выкарабкается — скеллигские бабы крепче двимерита. — А ребенок? — говорить о таких простых, пусть и страшных вещах было куда приятней, чем вспоминать встречу с неведомой тварью. — Не дышал, когда родился, я думала — не выживет, — пожала плечами чародейка, — но один мой добрый друг научил меня парочке приемов. Это снова девочка, кстати. И ее зовут Лита. — За это стоит выпить, — пробормотал Эмгыр, тяжело поднялся на ноги и протянул собеседнице руку, — идем, я нашел одну корчму в городе, очень уютную. Там и поговорим.