Сладость или шалость?

— Сладость или шалость? — вдруг раздалось с порога, поставив хозяина дома в неловкое положение. Он, не посвящённый в такой праздник, как Хэллоуин, лишь мельком наслышанный о некоторых традициях, был застигнут врасплох репликой пришедшего сюда гостя, разодетого слишком уж откровенно: на голове красовались дьявольские рога, походящие на овечьи, из-за спины выглядывал хвост с заострённым концом, раскачивающийся из стороны в сторону и последним штрихом становился наряд, состоящий из обтягивающего латексного топа и шорт из того же материала. Это очень эксцентрично для молодого парня - так одеваться и стучаться в чужие дома, выпрашивая сладости и... Шалости? Вызывающий внешний вид юноши и двусмысленное звучание его слов натолкнут любого на соответствующую мысль. В лучшем случае возникнет недопонимание, в худшем – всё кончится более плачевно. Комаэда хотел предупредить его, что нужно быть осторожнее, но оставил все свои поучения при себе, неловко улыбаясь "демону" напротив. — Не уверен, что у меня есть для тебя какие-нибудь сладости. Правда, я ничего не скрываю и не пытаюсь выпроводить тебя отсюда как можно скорее, но, похоже, у меня ничего нет. Хотя... Подожди немного, если у тебя есть время. Он попятился назад, роясь в карманах под пристальным взглядом шатена, который не проронил ни слова за эти несколько минут, внимательно наблюдая за неуклюжими действиями беловолосого. Наличие сладостей в доме Нагито – огромная редкость. Всё из-за его вкусовых предпочтений. Он недолюбливал сладкое, предпочитая ему что-нибудь солёное или, в крайнем случае, острое. — Мне очень жаль, тебе придётся продолжить поиски в другом месте, — вздохнул он, демонстративно разводя руки в сторону, как бы показывая, что его поиски не увенчались успехом. Парень с антенной на голове наконец-то подал признаки жизни, поджимая губы и на секунду задумываясь. Этой секунды хватило, чтобы молчание, возникшее между ними, превратилось в неловкое. — Я дал тебе выбор, — напомнил демон, невинно хлопая глазами и пряча руки за спиной. Нагито помнил, что у него было несколько вариантов выбора, но всё ещё не понимал, что тот подразумевал под "шалостью". И, как будто читая чужие мысли, существо утоляет его любопытство одним касанием к грудной клетке; по телу проходит жар, оно постепенно онемевает, становясь неподвижным. Простое касание не может так повлиять на человека, здесь кроется что-то большее... Люди не обладают магией и настолько странными, не присущими им внешними признаками. Или, может, это просто самовнушение? Может, он сходит с ума из-за прогрессирующей болезни, убивающей клетки его мозга? Возможно. В любом случае, это невероятно волнительно! Контакт с настоящим демоном сможет установить не каждый! Из всех людей он выбрал именно его, непримечательного парня-одиночку с удивительной удачей. Следствие удачи эта встреча или же нет, пока судить трудно. Сейчас его жизнь в руках этого существа, чьи способности наверняка с лёгкостью позволят ему убить его, если в этом будет необходимость. — Расслабься, я не собираюсь причинять тебе вред, — мягко прошептал демон, своей коварной улыбкой доводя обездвиженного Нагито до мурашек. Тем временем ему становилось всё жарче, на него напало непреодолимое желание раз и навсегда избавиться от странного обжигающего чувства, чего он не мог сделать как минимум по той причине, что был полностью скован. "У него есть какие-то планы на меня... Стану ли я кормом для демонов или он найдёт более полезное применение такому никчёмному человеку, как я? Хах, как любопытно", — подумал про себя Комаэда, совсем не паникуя из-за случившейся ситуации. За всю жизнь с ним случалось много вещей, не поддающихся логическому объяснению. Паранормальное явление вроде этого больше не казалось чем-то нереальным. Что касается демона, раскрывшего свою истинную сущность, в какой-то степени Нагито послужит его источником пропитания на какое-то время, но инкубы (кем он как раз-таки являлся) питаются иным образом, нежели люди или другие живые существа. У них отсутствует пищеварительная система, но при этом остаётся необходимость питаться человеческой сексуальной энергией, благодаря которой они поддерживают своё существование. Соблазнять неопытных людей и поглощать их энергию всегда приятно, особенно если это молодые парни, чьё либидо в основном выше среднего. Это то, что ему было нужно. И Нагито больше всего ожидал, что окажется убитым, подвергнется мучительным пыткам или, в конце концов, лишится души, как в книгах о мистике, за которыми он проводил свой досуг, но он не ожидал, что перед ним встанут на колени и начнут смаковать его член через брюки. Тело по-прежнему не слушалось его, оставляя парня без малейшего шанса сопротивления. Его лицо раскраснелось, дыхание участилось, стало громче, чем обычно, то ли из-за накатившего стыда, то ли из-за возбуждения, вызванного инкубом. Реакция человека более чем удовлетворяла демона, питающегося энергией, и он стал настойчивее, резким движением спуская брюки вместе с клетчатыми боксёрами, обнажая наполовину вставший половой орган Нагито, его паховую область, покрытую маленьким количеством кудрявых белых волос. Как давно инкуб не лицезрел столь прекрасное зрелище... Он нежно оттягивает крайнюю плоть, открывая вид на алую головку, обволакивая её горячим языком и вбирая в рот. Кровь приливает к члену, и он становится твёрже от умелых оральных ласк, вытягиваясь во всю длину. Веки Комаэды судорожно подрагивают, его серые глаза сосредотачиваются на инкубе. Нагито испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он удивлялся, что идеально подошёл на роль идеальной секс-игрушки для демона. С другой, ему нравилось то, что инкуб делает с ним. Он даже не задумывался над тем, чтобы прекратить это. Похоть захватила его, сломила его волю в кратчайшее время, стоило только таинственному незнакомцу начать действовать. Хлюпающие звуки и громкое чавканье только подливали масла в огонь, отчего Нагито возбуждался сильнее, ощущая, как его чувствительная часть проникает в глотку демона, истекает солоноватым предэякулятом и становится больше. Хаджиме, так зовут этого демона, мычит, создавая подобие вибрации. Чрезмерная стимуляция приводит к тому, что Комаэда кончает, выплёскивая густое семя в рот демона. Это было слишком хорошо для него, девственника. Хината, проглотив всё до последней капли, отпрянул и облизнулся, насыщаясь поступившей к нему энергией. И всё же, этого не было достаточно, чтобы он насытился до конца. Прошёл месяц с тех пор, как он занимался сексом в последний раз. За это длинное время он успел проголодаться. Нагито снова обретает контроль над своим телом, но от непривычки и случившегося только что оргазма недолго держится на ногах и падает на пол, ошарашенно смотря на шатена и складывая в голове пазл того, что произошло минутой ранее. Инкуб не дал везунчику прийти в себя после недавно испытанного удовольствия и уселся на его колени, перекладывая худощавую бледную руку на светящуюся метку в районе своего живота. Беловолосый с любопытством водит по ней, надавливает, слыша томные вздохи инкуба. Он находит в себе силы, чтобы предложить переместиться, ибо заниматься подобным на улице слишком неудобно и есть высокий шанс быть застуканными. Но его, на самом деле, больше волнует удобство, чем вероятность быть пойманными. Нагито поднял Хаджиме со своих бёдер и потянул его за запястье вглубь дома, сгорая от сильной потребности продолжить начатое, отдаться ощущениям и забыться в компании вульгарного гостя, разделяющего с ним то же желание. Инкуб нависает сверху над распластавшимся на кровати Комаэдой, обнажая себя для глаз партнёра. Он приподнимается, направляя орган ближе к промежности, в анальное отверстие, которое было готово принять Нагито и без растяжки, благодаря анатомическим особенностям демона. Насаживаясь, инкуб стонет, чувствуя, как растягиваются его внутренности и сжимаются возле проникшего внутрь члена, медленно принимая его форму. Он мог чувствовать пульсацию, сходя с ума от близкого контакта с человеком. Нагито зажмурился, ловя воздух ртом и впиваясь ногтями в нежную кожу на талии Хаджиме. Демон опустился на грудную клетку беловолосого, мучительно медленно двигая бёдрами вверх и вниз. Скольжение члена по стенкам внутри него стимулировало его слабые места, доставляя массу удовольствия и инкубу тоже. Нагито проявлял интерес к тому, как устроены такие демоны, как Хаджиме, будут ли они реагировать на ласки или же их единственное предназначение – быть тем, кто доставляет удовольствие. Пальцы заскользили по горящей метке, усердно массируя кожу вокруг неё. Нагито оказался прав, вот она, эрогенная зона инкуба. Он понял это, когда его орган сжали сильнее, тело сверху затряслось и ослабло. — О, так тебе нравится, когда тебя трогают здесь? Скажи мне, что ты чувствуешь? — беловолосый воодушевился, перенимая инициативу на себя и толкая свой член так глубоко, как только он мог, видя замешательство в лице инкуба, находящегося на грани того, чтобы отдаться удовольствию и потерять полный контроль над ситуацией. — Прекрати это... Не прикасайся ко мне там, — Хината чувствовал себя уязвимым, он не хотел, чтобы Нагито превзошёл его. — Почему? Когда я касаюсь твоей метки, ты так сильно сжимаешься вокруг меня. Разве ты не чувствуешь себя хорошо? Даже такой мусор, как я, смог доставить тебе удовольствие, не так ли? Нагито уложил рогатого юношу на спину, тратя все свои силы на то, чтобы войти в него и затем выйти, изредка делая минутные передышки, дабы дать себе отдохнуть. Инкуб, закрыв лицо руками, превратился в стонущее месиво, выгибаясь от любого прикосновения к своему животу или от быстрых толчков. Их тела прилипали друг к другу, по всей комнате доносились шлепки и стоны удовольствия, и, кажется, позже, закончив, Нагито сразу отключился от переутомления, проспав до самого утра. Как он и ожидал... Место рядом с ним опустело. О правдивости событий той ночи говорили следы на постели и несколько засосов на ключице Комаэды, оставленных после того, как он заснул. Какой бы приятной ни была та ночь, теперь везунчик испытывал тоску, скучал по тому теплу, которое он больше никогда не испытает. Он лежал, бездумно пялясь в потолок, пока не почувствовал запах, исходящий с кухни. Принюхавшись, Нагито убедился, что ему не кажется, подскочил с кровати и рванул туда, замечая ночного гостя, что до сих пор был здесь и... Готовил яичницу? Комаэда тихо подкрался сзади, заключив инкуба крепкие объятия и услышав спереди тихий смешок.