Часть 2
***
Привет, Салли.
Даже не знаю, с чего начать. Странно, да? Я с успехом писал разоблачительные статьи в "Миллениуме", а над обыкновенным письмом сижу и напрягаю мозги, как школьник. Хотя и в школе мне не приходилось прикладывать столько усилий, как сейчас. Поверь, я потратил на это письмо три чёртовых с хвостом часа. Никогда в жизни ещё не чувствовал себя так неловко. Никогда в жизни мне не было ТАК трудно подобрать слова. Можешь скомкать письмо или порвать его на мелкие кусочки, даже не читая. Я знаю, что сантименты не в твоём вкусе. Как и то, что ты можешь появиться и исчезнуть в любой момент. Просто это мои последние слова, моя последняя воля. И хотелось бы, чтобы их услышал самый близкий из всех людей, которых я знаю. Прошу только об одном: попытайся понять меня. Пожалуйста. Мне трудно просить об этом Драгана или Аннику (ещё одна странность, верно?). Это не попытка тебя разжалобить или добиться прощения. Это моя исповедь.
Я думал, что меня не удивишь ничем. Думал, что всё получил от этой жизни, что у моих ног лежит всё, чего я добился. Я не ждал от жизни никаких сюрпризов после обвинения в клевете. Я взялся за дело о пропаже Харриет вовсе не потому, что верил в то, что она жива. Я лишь хотел сбежать от собственных проблем. И не думал, что буду благодарить тот год, Вённерстрёма и предложение Хенрика Вангера. Тот год подарил мне знакомство с самым чудесным созданием Вселённой. С тобой. Можешь смеяться надо мной, но это действительно так. Ты перевернула всю мою жизнь и продолжала её переворачивать, пока под ногами не переставала чувствоваться земля. И ты знаешь, что я не переставал тебя искать после разоблачения Вённерстрёма. Думая, что ты всего лишь мой друг.
Что бы ты ни думала, я не верил тому, что писали про тебя в газетах. Ни единому слову. Я знал, что это не ты, потому что знаю тебя лучше тех писак. Я знаю твой характер, твой ум, твои таланты. Я знаю тебя всю. Не им диктовать тебе правила. Не им копаться в твоей истории, додумывая и перевирая её. Им никогда не понять, насколько ты выше людей с безупречной репутацией. Ты чище всех, кто разбогател и укрепил своё положение в обществе. Салли, не мне упрекать тебя в скрытности и враждебности к окружающим, но если бы я раньше узнал о том, что с тобой сделал опекун, я бы его убил. Убил. Медленно и мучительно (хотя до твоего уровня мне далеко). Только сейчас я понимаю, что не смог бы просто показать обществу его истинную натуру. Тогда бы остался шанс на его освобождение. А дальше что? Он бы нашёл способ ломать жизни другим людям. Слишком инфантильно и порывисто, знаю, но в таком случае он бы ответил за причинённую тебе боль. Я бы убил и Залу, если бы представилась такая возможность. Потому что могу, хоть и не в полной мере, как ты, представить, как он наносил по твоей неокрепшей психике новые и новые трещины. Убил бы Телеборьяна за два года ада в лечебнице Святого Стефана.
Тебе известно, что после приключения в Хедестаде я у тебя в долгу. Можешь говорить, что я его возместил, но это не так. Этот долг мне не отплатить никогда. Я об этом думал не раз и не два. Я думал об этом каждый раз, когда смотрел на тебя. Когда сидел у твоей койки в Сальмгренской больнице, ожидая твоего пробуждения. Когда за тобой охотились Пауки. Когда почти два месяца ты сидела в тюрьме. Когда ты спасла меня от Камиллы и её подручных. Каждый раз. И меня сопровождало это чувство в Марселе. Когда мы загорали на пляже, когда гуляли по набережной, когда были в медленном танце. Но это ничто по сравнению с тем, что я почувствовал двадцать лет спустя и что ощущаю сейчас. Я не переставал ждать твоего ответа даже с потерянной надеждой. Когда мы встретились через столько лет, мне было трудно поверить, что я стал отцом ещё два раза (наверное, потому что мне было достаточно Перниллы, а может, и по другой, неведомой мне и поныне причине). Я сейчас буду оправдываться, но узнай я о них раньше - не бросил бы (а так ли?). Я бы приезжал к вам, я бы не оставил вас в беде. Я бы был рядом на протяжении твоей беременности. В том, что Никлас Эрикссон напал на тебя и только родившихся детей, виноват только я.
Меня считают сильным и бесстрашным человеком, борцом за правду. Но нет. Сильный человек бы не поступил, как я. Сильный человек бы поступил порядочно - сказал бы сразу о намечающейся свадьбе. Не стал бы соблазнять девушку намного младше себя и давать ей ложные надежды. Не стал бы так легко писать благодарность за свадебный подарок. Сейчас же меня одолевает более сильная дилемма. Знаешь, я чаще стал задаваться вопросом: почему я остался с Эрикой? Потому что мы знаем друг друга со студенчества? Потому что она - мой начальник, редактор "Миллениума"? Потому что с ней привычно и удобно? Потому что у нас много общего? Потому что она развелась с мужем? Возможно, всё вместе. Но это не отменяет моей трусости и малодушия. И без Анники я это прекрасно понимаю: она сказала мне про твои чувства, возникшие во время расследования пропажи Харриет (которые разгорелись пламенем вновь).
Я не знаю, что означает восьмерка вне математики, но уверенно отвечу: почти самыми счастливыми для меня были эти восемь лет. Я как будто родился заново. Я как будто обрёл второе дыхание. Я вновь испытал то самое чувство, когда человек становится отцом. Да, им уже двадцать девять, но они всё те же дети. Я счастлив, что смог чему-то их научить и от чего-то предостеречь. Я счастлив, что мой сын вырос настоящим мужчиной. Счастлив, что у Хольгера есть такая замечательная девушка, как Астрид. Я рад, что он вместе с сестрой выбрал профессию, направленную на помощь оказавшимся в безвыходном положении людям. Я безумно счастлив от того, что Агнета - слишком чистая и непорочная, как ангел, среди убийц, насильников и прочих мерзавцев разных мастей. И не могу любить кого-то из них больше. Я люблю их обоих, одинаково.
Но почему я счастлив именно почти? Почему не полностью? Да потому что прозрел! Я вспоминал всё: от Хедестада до этого чёртова сатанизма в Мальмё. Вспоминал наши дни и ночи, пока не осознал горечь своей ошибки. Ты знаешь, что у меня помимо Эрики были ещё женщины. Но из них я выбрал бы тебя. В любой сотне миров, в любой реальности. Я выбрал бы тебя и не променял бы ни на кого и ни на что. Я бы научил тебя быть просто женщиной, не подавляя твою взрывную натуру. Оберегал бы тебя от травм при твоей способности искать приключения на свою голову. Я бы вложил больше сил в воспитание наших детей. Я бы мог бы жить, дыша полной грудью и не увязая в рутине. Мог бы покорить мир, держа тебя за руку. Но выбрал то, что удобно, вместо того, что по-настоящему нравится.
Я думал о тебе всё утро и остальной день. У тебя прекрасная душа и огромное сердце, и понимаю, что, в отличие от Рогера Линда, я не заслужил ни того, ни другого. Он бы тобой гордился. Тобой гордился бы Пальмгрен (и стал бы отличным дедушкой, ведь любил тебя, как родную). Тобой гордилась бы мама, поверь. Но они вряд ли простили мне то, что пока ты одновременно растила детей и рисковала жизнью, я наслаждался приближающейся старостью. Поэтому хочу, чтобы ты знала: если слухи про взрыв правдивы, я не буду думать о спасении. К слову, я знаю, что у Хольгера есть ключи от твоей квартиры, поэтому попросил его передать письмо, когда зайдёт к тебе. Прочитай его после моей смерти и не вини себя. Ни в коем случае. Ни в чём. И они пусть меня простят, если смогут.
Спасибо за то, что была моим другом. Хотя, каким другом? Просто спасибо за то, что ты была и есть в моей жизни. Если бы меня спросили, хочу ли я провести с тобой остаток жизни, я бы ответил без колебаний: "Да". Пусть ты меня об этом не спрашивала, я отвечаю теперь. Потому что кончается жизнь, но не любовь. Потому что только сейчас понял, как мне с тобой повезло. Потому что хотел бы повернуть время вспять, вернуться в наш отпуск в Марселе и начать всё заново. Единственное, о чём я тебя не прошу, а требую: будь осторожна и не теряй голову. Живи. Не ради себя, так ради детей, будущих внуков и женщин, которые живут с тиранами и нуждаются в твоей помощи. Тебе ли не знать, что они несчастнее тебя?
С любовью через удары судьбы,
Микаэль
***
