Найти, спасти — уничтожить

В первые секунды после перемещения, когда Гермиона ощутила под ногами твёрдую землю, ей показалось, что головокружение отступило. Она сделала два шага навстречу раненому в плечо Гарри, пошатнулась и упала. — Гермиона? Гермиона… … Рон поймал её обмякшее тело. Поттер выглядел обескураженным, он успел вытянуть руку и схватить подругу за локоть. — Гермиона?! — сильнее забеспокоился Уизли и слегка встряхнул девушку. — Что с ней, Гарри? — Я не знаю. — парень заглянул в лицо Грейнджер. — Гермиона? Гермиона, ты ранена? Обхватил её лицо руками и вляпался в липкую кровь за ухом. Рон в ужасе посмотрел на окровавленные пальцы Поттера. — Она ранена? Что же делать? — Для начала положи её, — стараясь сохранять спокойствие, произнёс Гарри. Уизли послушно опустился с девушкой на колени и положил её на землю. — У неё рана на затылке, — пролепетала Полумна за их спинами. — Сотрясение, наверное, — добавил старик Олливандер, держа в руках палочку Гермионы, которая выпала из её рук. — У неё нет в сумке чего-нибудь на такой случай? — Ты думаешь, я знаю, как выглядит зелье от сотрясения мозга?! — Гарри, у неё губы побледнели, — сильнее испугался Рон. Лицо Гермионы приняло какой-то мертвецки бледный зеленоватый оттенок, губы сравнялись цветом с кожей. Поттер сжал челюсти. Нахмурился. Он бы соврал, если сказал, что не напуган. Он думал о том, как им действовать. Раньше с Гермионой такого никогда не случалось, даже наоборот, это она всегда знала, как их лечить, что дать выпить или чем намазать для быстрого заживления. Она всегда спала их.

***

Грейнджер тяжело разлепила веки и поначалу не поняла, где находится. Думать было сложно, почти больно, будто мозги были перемешаны в кашу. Ещё было ужасно душно — не продохнуть. Гермиона бросила грустный взгляд к плотно зашторенному окну прямо над пустой соседней кроватью и подумала, что ей просто необходимо глотнуть свежего воздуха. Тошнотворно-зеленоватые стены в небольшой комнате подсвечивались одной длинной люминесцентной лампой, вешалка высотой в человеческий рост на входе стояла пустая, за дверью какие-то неразличимые голоса. Грейнджер заметила катетер в руке, проследила за трубкой, ведущей к ножке капельницы. Больница Святого Мунго снова раскрыла для неё свои двери, но уже как для пациентки. Девушка посмотрела на свет и тут же зажмурилась. Голова гудела жутко; в горле сохло. Дверь в палату распахнулась, и в комнату вошла полная, невысокого роста женщина в лимонном халате и чепце. Гермиона слабо пошевелилась и слегка подняла голову. — Вы очнулись, мисс Гликас, — заговорила с ней целительница. — Выпейте вот это. — и протянула ей синий бутылёк с зельем. Грейнджер сначала даже подумала, что ей послышалось, взяла склянку и осушила её. Зелье на вкус оказалось отвратительным, и она осмотрела столик, на котором прямо в этот момент из ниоткуда появился бокал с водой. Она схватила его и сделала большой глоток. Рядом со стаканом на тумбе лежала палочка. Когда женщина подошла, гриффиндорка с трудом, разглядела вышитое на её халате под гербом целителей имя — Варанда. — Антиопа Гликас, — начала работница. Голос её был писклявым. — Сотрясение мозга средней тяжести и открытая рана головы. Вы будете наблюдаться у нас как минимум пять дней. Не волнуйтесь и не нервничайте, тогда поправитесь очень быстро. Последнюю фразу Варанда произнесла так, будто говорит не в первый раз и не первому за день человеку. Как-то заученно, безэмоционально. Она поспешила удалиться. — Постойте, — остановила её Грейнджер. — Не могли бы вы… — и указала на окно. — Ох, конечно. — женщина подбежала к занавеске, отдёрнула её и оставила небольшую щель, закрепив окно на металлическом гребешке. — Когда вас сегодня положили несколько часов назад, была такая страшная метель. Снегу выпало очень много. На удивление Гермионы Варанда оказалась довольно разговорчивой. — А ребята, которые доставили меня сюда, они здесь? — Оу, эти двое, мисс, — пропищала она. — Они были ранены, я предложила оказать им помощь, но они отказались. Сказали, чтобы вы не переживали за них. Гермиона нахмурилась. — Спасибо. А женщина улыбнулась. — Отдыхайте. Грейнджер посмотрела на часы, висящие на противоположной стене от окна: шесть часов вечера. Аккуратно улоложила голову на подушку и уставилась в потолок. Голова трещала. Антиопа Гликас — ну и имечко. Главное — самой его не забыть. Девушка прыснула со смеху. Ей сказали не переживать и не нагружать мозг, но Гермиона не могла заставить себя не думать. Из-за какого-то сотрясения её уже списали со счетов? Никто не узнал Гарри? Когда ребята придут к ней, чтобы забрать? А вдруг ей придется сбежать из больницы? На мыслях о побеге голова закружилась, и Грейнджер закрыла глаза. Пять дней — возможно, не такой уж и большой срок.

***

Утром целительница снова навестила Гермиону, заставила выпить два бутылька с зельями, проверила, как заживает её рана на затылке, и сказала, что завтрак появится на столике около восьми часов. — Как вам спалось, мисс, Гликас? Грейнджер сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху и прикрыла улыбку. — Хорошо. — соврала. Она и глаза не сомкнула из-за сильнейшего головокружения и периодических приступов тошноты. В голове до сих пор возникала боль при наклонах тела и резких движениях. — Это хороший знак, — улыбнулась женщина. — Варанда, сделай перевязки в одиннадцатой палате. У нас поступление с ликантропией. Очень буйный пострадавший. — в комнату заглянула девушка с красивыми блондинистыми кудрями и тут же исчезла за дверью. — Ладно, — бросила Варанда. — Ох, такой тяжелый пациент к нам поступил вчера, прямо через час после вас. — женщина драматично вдохнула и положила руку на грудь. — Бедный мальчик. Живого места на нем не было. Гермиона навострилась. — У него были ожоги? — аккуратно спросила она. — О да, мисс. Как многим в последнее время, к сожалению, известно, атака на магов взрывающим проклятьем бывает крайне травмирующей. Его мать заверила нас в том, что всё было ещё хуже, но она подлечила его зельем. У нас хорошо получается бороться с основной частью его ожогов и сводить к минимуму появление шрамов, но его предплечье… — целительница тяжело вздохнула и прижала руку ко рту. Грейнджер почувствовала, что сейчас её голова взорвётся от волнения. Это слишком сильно было похоже на Драко. Нет, это совершенно точно был он. — Так что? — нетерпеливо задёргалась она. — Тёмная магия, мисс, — прошептала женщина, склонившись к её уху. — Слышали об этой гадкой метке? Рана очень тяжёлая. Ни одно зелье, ни одно заклинание его не берёт. Я впервые в жизни с таким столкнулась, могу поклясться. По нашим прогнозам заживать она будет очень долго, и как бы мальчик до того времени не лишился руки. Они немного помолчали, а потом Варанда встала на ноги. — Всё. Вам нельзя перегружаться. Скорейшего выздоровления, мисс Гликас. Я зайду к вам вечером, чтобы проследить за тем, как вы выпьете все необходимые зелья. И она хлопнула за собой дверью. Не долго думая, Грейнджер схватила с тумбы палочку и вскочила следом за ней. Больная голова тут же дала о себе знать. Девушка немного постояла, пока головокружение не прекратится, а потом подбежала к двери и вышла в коридор. «Одиннадцатая палата.» Палата Гермионы была шестой. Она посмотрела на левую от своей дверь — седьмая, и последовала соответственно в левый коридор. Выйдя из своей узкой комнаты наружу, где из стороны в сторону сновали люди в лимонных халатах, гриффиндорка обнаружила, что зрение на правом глазу с той стороны, на которую пришёлся удар, не значительно, но ощутимо ухудшилось. Девятая, десятая. Гермиона остановилась напротив одиннадцатой палаты и долго смотрела на ручку, ждала, вдруг та повернётся. Где-то глубоко внутри в Грейнджер поднималось сильное чувство страха перед тем, что она там может увидеть, но ей так хотелось взглянуть на Драко хотя бы отсюда. Жаль она не могла смотреть сквозь стены. Этот коридор был более пустынным, чем тот, в котором лежала она. Гермиона пыталась что-то услышать, вернее, надеялась услышать знакомый голос, но было тихо. Тут вдруг ручка на двери повернуласья дверь открылась, а Грейнджер зачем-то спряталась за дверью туалета, что был поблизости, и прислушалась. — Ему пока нельзя вставать. Я приду поменять повязку через пару часов. Гриффиндорка услышала, как удаляются шаги целительницы, и вышла из своего укрытия. Она подошла к двери, что была не до конца закрытой, потянула за ручку и и заглянула внутрь. Нарцисса Малфой сидела рядом с кроватью сына, аккуратно касаясь его расслабленных пальцев на правой руке. Вид у неё был несколько прибитый. Драко в свою очередь лежал в постели с перевязанной грудью и левым предплечьем. Варанда говорила, что особо тяжёлые ожоги почти полностью получилось затянуть. Как Гермиона издалека увидела, парень был очень бледен, в разы бледнее, чем обычно. Было непонятно, разговаривали мать с сыном, или Нарцисса просто что-то рассказывала ему. Грейнджер убрала волосы за ухо и громко задела дверь локтем. — Кто здесь? — миссис Малфой подошла к двери и выглянула наружу — никого. Тогда она вернулась обратно на своё место. — Время посещения подходит к концу. — голос женщины был осипшим и заплаканным. — Сегодня домой возвращается твой отец. Он уже в курсе о случившемся. Драко лишь слабо кивнул. Мать невесомо поцеловала его в лоб, сняла со стула сумку. Она больше ничего не стала говорить, потому что боялась снова расплакаться. И скрылась за дверью. Грейнджер выглянула из-за двери туалета и, увидев удяляющую в коридоре фигуру Нарциссы, снова подошла к палате Малфоя. — Драко, — тихо позвала она издалека. Нет реакции. Тогда гриффиндорка медленно приблизилась к койке, увидела знакомые глаза-льдинки, пытливо вглядывающиеся в её лицо, и вздрогнула. Она глубоко вздохнула (казалось, только сейчас начала дышать). — Грейнджер. Гермиона дёрнулась, услышав ровный, уже знакомый тон. Было даже немного приятно слышать слабые нотки былой язвительности. Хотя внешний вид Драко не радовал: он был белый, как простыня, лоб блестел от проступивших на нём капелек пота, под глазами зияла тень, оставленная бессонной ночью. — Как ты себя чув… — И что ты здесь делаешь? — неподвижно просипел Малфой. — То же, что и ты — лечусь. — Ну, судя по тому, что ты в состоянии ходить и даже подслушивать под дверью, всё не так серьёзно. Что с тобой произошло? Щёки Грейнджер залились румянцем. — Упала и разбила голову, но несерьёзно, — отмахнулась она. — уже почти всё зажило. Я даже не помню, как это произошло. Драко крепко сжал челюсти. Он молчал. — Ты злишься? — Грейнджер, если ты ещё не заметила, я вообще сейчас мало на что способен, — прошипел парень. — Мой отец сегодня возвращается. — Это значит… — Это значит: никаких больше неожиданных визитов в мэнор. Как сильно мне надо отделать этих твоих двух кретинов, чтобы они поняли всю серьезность ситуации? Я выйду отсюда, и я клянусь… Малфой осёкся. У него была сильная лихорадка, дыхание частое и рваное, глаза слезились. — Как ты себя чувствуешь? — Наитупейший вопрос. — Я имею ввиду твои раны. — Говорят, скоро смогу вставать. — Драко невесело усмехнулся. — Да ты глянь на меня. Жалкое зрелище. Я сгораю почти сутки. В последний раз меня так лихорадило разве что с десяток лет назад. — А у меня нет волос на затылке, — решила пошутить Гермиона. Она покрутила пальцем над головой. Малфой долго посмотрел на девушку и громко сглотнул. — Даже так ты всё ещё очень красивая. Гриффиндорка затаила дыхание. Ей так хотелось расплакаться. Как же сильно она испугалась. Гермиона подошла ближе и уселась на табурет. Она протянула руку к его здоровой, расслабленно лежащей на постели с её стороны руке и нежно прикоснулась к широкой тёплой ладони, стала вырисовывать на ней круги указательным пальцем. Малфой решил молчать почти всё оставшееся время. Только блестящие уставшие глаза бегали, рассматривая то Грейнджер, то их переплетённые руки. Драко был плох, от него исходил сильный жар. Гермиона бросила взгляд на пустую мисочку с ватно-марлевым лоскутком ткани. «Палаты в больнице Святого Мунго сами знают, что вам нужно.» — Агуаменти. Ёмкость наполнилась водой, гриффиндорка обмакнула в неё ткань и протёрла горящий лоб парня. Он был не в состоянии выказывать недовольство, поэтому послушно лежал на месте и молчал. — Почему они не дадут тебе зелье против жара? — Боятся, что организм перестанет бороться с этой штукой. — Малфой бросил взгляд на свою вторую перевязанную руку. — У меня есть ощущение, пока они думают, что мой организм борется с раной, рана в свою очередь пытается бороться со мной. И пока что она побеждает. Снова тяжёлое учащенное дыхание, лоб блестит от выступивших на нём капелек пота. Гермиона снова протёрла виски́ Драко и уложила тряпочку на горячий лоб. — Знаешь, — начал Малфой. Он сделал несколько глубоких вздохов. — Я стал часто думать о том, как хочу купить дом где-нибудь в соседнем графстве от Уилтшира, — прошептал с закрытыми глазами. — Представляю, как ты лежишь в шезлонге на открытой лоджии в одном купальнике и принимаешь солнечные ванны рано утром, когда солнце ещё не так сильно палит. А я пью кофе за стенкой и смотрю на твою загорелую спину через окно. Грейнджер была обескуражена. Драко в самом деле делился с ней такими вещами, или он просто бредит? Она не стала ничего отвечать и после минуты молчания подумала, что парень задремал, но тот снова открыл глаза. — Мне так холодно. — Тебя просто знобит, — проговорила Гермиона, но всё равно прикрыла его оголённые плечи одеялом. — Скоро станет лучше, если будешь выполнять все предписания. Малфой хохотнул. Хохот, означающий: «Хотелось бы и мне в это поверить». Грейнджер вложила свою руку в его ладонь, стала рассматривать мелкие ссадинки на пальцах. Дверь в палату распахнулась. Девушка почти вскочила со своего места и отдёрнула руку. — Мисс Антиопа? — удивилась вошедшая в комнату знакомая целительница. — Что вы здесь делаете? Пациентам не стоит ходить по другим палатам. И у вас постельный режим, мисс. Никаких нагрузок. Гермиона замерла на месте. Она будто язык проглотила, не зная, как оправдать своё присутствие. — Мы с мисс давние знакомые, мэм, — подал голос Драко, натужно, сипло. — Вы готовы вести светские беседы? У вас неплохая выдержка, мистер, с вашими-то повреждениями. Варанда поставила на прикроватную тумбу пузырьки с зельями. — Через двое суток вы можете попробовать встать, ваши ожоги стабильны, но пользоваться левой рукой строго запрещено. Иначе вы рискуете ещё сильнее отсрочить её заживление. А вам, мисс Гликас, я советую вернуться обратно в свою палату. Целительница откликнулась на зов из коридора и вышла, не захлопнув дверь. — Антиопа, — рассмеялся Драко. — А тебе подходит. — Что значит «подходит»? — раздражилась Гермиона. — Антиопа — противоречащая правилам. — И откуда, позволь узнать, ты все это знаешь? — Я много читаю. — Судя по твоему лексикону, ты читал только «Пророк» и публицистику от лица Милтона Фридмана. — Я не читаю магловскую литературу. — Оттого, наверное, ты так недалёк в своих суждениях о них. Малфой перевёл взгляд на потолок. Взгляд его выглядел таким отрешённым, что, если бы он изредка не моргал, могло даже показаться, что он мёртв. — Что теперь будет? — почти прошептала Гермиона скорее самой себе. Драко снова посмотрел на неё и, не моргая, холодно произнёс: — Война, Грейнджер.

***

К концу четвёртого дня в палату Гермионы наконец-то наведались ребята. Сначала в комнату вошёл один Рон. Он плотно закрыл дверь и снял с головы капюшон. Девушка вскочила с кровати и бросилась в широко раскрытые объятия друга. Тот на несколько секунд поднял её на руки. — Привет. — улыбался Уизли. — Тебе уже лучше? Мы так перепугались за тебя. — Я в порядке, Рон. А где Гарри? Он не с тобой? В эту секунду слева от Рона возник Поттер, он стянул с себя мантию невидимости и широко заулыбался. — Гарри, — громким шёпотом воскликнула Грейнджер и повисла на его шее. — Гермиона, как я рад. — Гарри не переставал улыбаться. — Выглядишь здоровой. К тебе не было никаких неожиданных визитов? Последний вопрос он задал очень настороженно и тихо. — Нет, всё было тихо. Я почти не выходила из палаты, а в неё есть доступ только целителям и «людям с хорошими намерениями зайти к больному». Так объяснила целительница, что приносила мне зелья. Я даже, чтобы сходить в уборную, всегда брала с собой палочку, но, к счастью, она ни разу не пригодилась. Гермиона решила смолчать о их встречах с Малфоем в одиннадцатой палате и вообще о его присутствии в больнице, хотя, Гарри, скорее всего догадывается об этом. Поттер ещё раз крепко обнял подругу. — Не хочу нарушать радостную атмосферу, — заговорил Уизли, подошёл к тумбе, взял из миски несколько орехов и положил в рот. — но нам пора отчаливать. Если Пожиратели устроили за нами слежку, то мы окажемся в ловушке. — Рон прав. Пора убираться. Грейнджер в спешке схватила с табуретки кофту и волшебную палочку, сумку повесила на плечо и взяла Рона и Гарри за руки. — После возвращения Полумны Лавгуды скрываются где-то в Шотландии. Гарри присел на корточки и стал завязывать шнурки. — Вы успели спросить её отца о символе? — Нет, мы даже не видели его. После того, как ты упала в обморок, мы незамедлительно отправились в больницу Святого Мунго, а Полумна изъявила желание самостоятельно вернуться к отцу. Рон издал скептический смешок. — Я так и не понял из всей той ереси, что она несла, как она собралась к нему возвращаться. Он наверняка не сидит себе преспокойно дома, попивая чай. — Вероятно, что скоро Полумна вернётся в Хогвартс. Министерство хоть и захвачено, но всё ещё заинтересовано в том, чтобы держать всех учеников на виду. — А Малфой, — нерешительно начал Рон. — Я же не убил его? — Конечно, нет, Рон, — успокоил его Гарри. — У него очень влиятельные родители. Его наверняка уже вылечили, и они с папочкой продолжают своё дело в Йоркшире, убивая маглов направо и налево. И мысли Гермионы снова невольно вернулись к Драко. Она не заходила к нему последние два дня проведённые в больнице, потому что мать не отходила от него ни на шаг. Гриффиндорка даже не застала момент, когда он встал на ноги, как врач предсказывала. На её памяти он до сих пор лежит безвольной куклой на больничной койке, белый как фарфоровое белье для росписи. — Я думаю, крестраж может находиться в стенах замка. Уизли посмотрел на Поттера как на сумасшедшего. — И как, ты думаешь, мы туда попадём? Извините, многоуважаемый директор Снегг, не могли бы вы позволить нам поискать в вашей школе крестражи? Гарри раздражённо посмотрел на друга, и они оба замолчали, заметив на себе строгий взгляд Гермионы. На носу был конец февраля. Снега ещё не во всех районах начали сходить, но солнце уже показывало свои редкие холодные лучики. Друзья шли по низкой вересковой пустоши сквозь сухую жёлтую траву на окраине поселения Тинворт графства Корнуолл. Вдалеке виднелся песчаный бережок, беспокойный океан и коттедж «Ракушка».

***

Драко вскочил на своей постели в поместье в холодном поту, избиваемый сильнейшим ознобом. Проклятые черти бегают вокруг него десятую ночь подряд, стоит ему ненадолго погрузиться в сон. А сон оказывается логовом какой-то нечисти, она выпрыгивает из-под потолка, кровати, скачет по груди, плечам и ногам, водит хороводы, танцует и издаёт отвратительные звуки, похожие на пронзительные крики гриндилоу. И эта невыносимая боль в предплечье из-за незаживающей раны на метке заставляет Драко кричать и биться, словно в предсмертной агонии, а голова готова разлететься на мелкие кусочки. И всё это прекращается, стоит Малфою проснуться. Остаётся только эта несносная злоба и тяжёлая мокрая вата в голове вместо мозгов. Слизеринец посмотрел на своё перевязанное левое предплечье, на костлявые пальцы синюшного оттенка, пошевелил ими, сжал в кулак и разжал. Хотелось отрубить себе конечность, лишиться источника, распространяющего по его телу все эти ощущения. Дверь в комнату приоткрылась, полоска света с конца палочки матери разрезала пол на две неравные половины. — Ты кричал, Драко? Нарцисса заглянула внутрь и поймала на себе напуганный взгляд сына. Парень, взъерошенный и бледный, прижимал к груди своё перебинтованное предплечье так, будто боялся, что оно его задушит, стоит ему отпустить. — Снова это? Если ты не можешь спать, я могу достать для тебя ещё зелья для сна. — Нет, — отрезал Драко. Злость рвалась наружу неконтролируемым потоком. — Не к чему это. — Но ты почти не спишь… — Где отец? — У него скоро собрание. Я сказала ему, что ты плохо себя чувствуешь и отдыхаешь. — Я пойду с ним. Малфой рывком поднялся на ноги, стал быстро одеваться. Нарцисса подошла к нему ближе и погладила по спине. — Дорогой, ты уверен? — Как никогда, мама.