"Романс"

*** Темно. Очень темно. Мрак, застлавший просторную гостиную, давит… Теперь в этой убийственной, нагнетающей лишь страх и волнение тьме комната не кажется столь большой. Нет… Она ничтожно мала, она сковывает. Лампа, что смирно стояла на комоде и некогда продолжала свои смехотворные попытки сохранить хоть маломальский кусочек, островок яркого желтого света, перестала гореть. Характерным тихим треском ознаменовался конец ее “жизни”. Молодой мужчина сидел на кожаном диване и смотрел на нее. На ту, что сейчас, освещенная тусклым светом с улицы, стояла у окна. Мерно тикали настенные часы, отсчитывая секунды, минуты, часы… Но никто из пары не осмеливался нарушить эту страшную, пугающую тишину, хотя прекрасно они понимали – стоит прервать молчание.

И лампа не горит И врут календари И если ты давно хотела что-то мне сказать - то говори...

- Знаешь… - вдруг тихо произнесла девушка, и на ее лице скользнула еле заметная улыбка. Мужчина вздрогнул. – Знаешь, Рен, у тебя календарь не на том дне открыт… Брюнет, удивленный таким на первый взгляд ненужным, но правильным замечанием, перевел взор на стену позади девушки. “3 ноября”, - гласил настенный календарь, повешенный пару месяцев назад и благополучно забытый хозяином квартиры. - Ты так занят, что даже не можешь просто перевернуть лист?.. Или ты… живешь прошлым? – продолжила свой монолог рыжеволосая, как только почувствовала на себе растерянный взгляд любимого. Но она не обернулась, нет. Она так и продолжила стоять, скрестив руки на груди и всматриваясь равнодушным, даже несколько пустым взглядом в вечернюю мглу, разлитую за стеклом. - Я… не живу прошлым, - неуверенно, будто думая, стоило ли вообще отвечать, произнес Цуруга. Вновь на мгновение, лишь на маленькое, ничтожное мгновение, показавшееся парню вечностью, в комнате воцарилась тишина. - Это хорошо, раз так… - раздался в унисон с часовым тиканьем девичий голос. - Ты… к чему начала все это?.. – обеспокоенно поинтересовался брюнет, распознав в голосе любимой неуверенность и дрожь. Кёко смолчала и лишь повернула голову, позволяя актеру увидеть ее глаза, наполнившиеся слезами, и бледное, даже несколько голубоватое от сумрачного уличного света лицо. - Кё… - Рен, я… - сорвалось с подрагивающих губ девушки, и актриса провела руками по своим плечам, будто стараясь унять дрожь. Бесполезная попытка. – Мне… н-н-надо будет уехать. - Зачем?! Куда?! – вдруг подорвался с места мужчина и, сделав пару шагов навстречу, резко остановился. Что-то невидимое, прозрачное, но ясно ощутимое остановило его в ничтожных метрах от любимой. Высокая, прочная, нерушимая стена – вот, что он почувствовал. - Не важно, Рен! Не важно! - Важно, скажи! Не молчи!

Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

- Прошу, не надо. - К-кёко… я… я не понимаю, если это по работе на пару месяцев, то все в порядке, не переживай так, Кёко… - брюнет выдавил такую неловкую, неумелую улыбку, что трудно было бы назвать тогда этого человека первоклассным актером. Цуруга понимал - не умом, сердцем - что дело тут вовсе не в работе. - Это не работа. Подтвердился крик внутреннего голоса, толковавший актеру бредовость его слов. - Это не работа, это… нечто другое. Я… я заранее говорю тебе и прошу, если мы не встретимся вновь, если мы… - Кёко! - Не перебивай! – дрожащим голосом крикнула девушка, но после заглянула в глаза любимого, будто извиняясь за резкий всплеск эмоций и повышенный тон. – Е-если мы сейчас разойдемся и так случится, что навсегда… Не живи прошлым, ладно? Не дожидаясь какого-либо ответа, Могами ринулась к выходу, оставляя Цуругу один на один с тяжелыми мыслями в голове и попытками осознать всё, что только что произошло в этой комнате. Казалось, что в этой мгле и оглушающей тишине можно услышать стук колес вагонов метро…

И черный кабинет. И ждет в стволе патрон. Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

*** Сколько времени прошло с тех пор, как она исчезла, не оставив и следа? Полгода? Год? А может даже два? Брюнет медленно шел по освещенным токийским улочкам. Толпы народа, скопившиеся вокруг, казалось, вовсе его не волновали. Это раньше, первые дни, недели, месяцы актер старался найти среди прочих своё. Надеялся увидеть эти короткие рыжие волосы, веселые карие глаза, что в момент расставания были такими болезненно пустыми и молящими прощения. Нет, теперь он почти потерял надежду. Он убеждал себя, что его нынешнее состояние – это исполнение обещания “не жить прошлым”. Хотя кого он пытался обмануть?.. “Холодно…” – пронеслась мысль в голове актера, и тот, поведя плечами и закрыв половину лица шарфом, попытался согреться и скрыться от пронзительных потоков холодного январского ветра. “Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети…” – вновь услышал в трубке мобильного телефона Цуруга этот раздражающий женский голос, который, сам того не ведая, заставлял отчаиваться актера все больше и больше. А дальше – короткие равнодушные гудки, которые брюнет слушал, будто реквием по любви, уже на протяжении долгих месяцев.

На площади полки. Темно в конце строки. И в телефонной трубке, эти много лет спустя, одни гудки.

Где-то с громким характерным звуком захлопнулась дверь, но Рен даже не вздрогнул, всё так же продолжая стоять, прижавшись спиной к стене какого-то здания, и сжимать в руке телефон. Напуганная резким звуком маленькая птичка ловко юркнула с полюбившегося ей телефонного провода. А тот, дрогнув от внезапного движения, свалил на ничего не подозревающего актера небольшую глыбу снега. - Черт! Да что за… – раздраженно шикнул брюнет, отрывая неподвижный взгляд с невидимой точки на земле. Но возмущение его резко прервалось на полуслове, стоило лишь ему увидеть знакомый силуэт в толпе и отросшие ниже плеч рыжие волосы, непослушно выбившиеся из-под шапки. Мираж? Конечно, нет. Это была она. Та, кого он терпеливо и настойчиво искал каждый день, каждый час. И вот нашел. Не важно почему, не важно куда и зачем она уезжала! Плевать на неотвеченные звонки, на выключенный телефон, на отсутствие адреса ее местоположения! Она здесь и сейчас рядом! Главное – не упустить! - Кеко! – положив руку на ее хрупкое плечико, брюнет резким, но аккуратным и ловким движением развернул ошарашенную девушку лицом к себе. Та не успела не то, что ответить, даже осознать происходящее. -Нашел… Нашел! – с нескрываемыми радостью и облегчением прошептал Рен, сжимая любимую в объятиях. Рыжевласка не противилась, молча наслаждалась этими крепкими, нежными мужскими руками, что с любовью держали ее и тогда, и сейчас, и, уткнувшись лицом в холодное плечо любимого, старалась сдержать слезы.

И где-то хлопнет дверь. И дрогнут провода. «Привет!» Мы будем счастливы теперь и навсегда. «Привет!» Мы будем счастливы теперь и навсегда.