Карточные домики

      — РОТА ПОДЪЕМ! — Алекс с ноги зашла в комнату подруги.       Громкие звуки спросонок заставили Женю скривиться. Она приоткрыла один глаз и посмотрела на часы. Они показывали без десяти шесть часов утра. Девушка издала мучительный стон и накрыла голову подушкой. Из укрытия послышалось приглушенное, но все еще чрезвычайно недовольное:       — Александра!       — Вставай, солдат, — девушка плюхнулась на кровать и попыталась отобрать у Жени подушку.       — Отстань! Дай поспать! Ты вообще на часы смотрела?!       — Часы? — Алекс на секунду угомонилась и взглянула на время. Через щелочку из-под подушки, Женя увидела, как подруга удивленно подняла брови. — Действительно, чего это я…       Женя осторожно высунулась, не веря своим ушам. Алекс только этого и ждала. Она со скоростью выстрела наклонилась к уху и с соответствующей громкостью крикнула:       — Я СКАЗАЛА, ПОДЪЕМ, СЕСТРИЧКА!       — Ты будешь гореть в аду за такие выходки, — пробубнила девушка.       — Все там будем, — легкомысленно отозвалась Алекс, начиная стягивать одеяло.       Женя отнюдь не беззлобно запустила в чужую голову подушкой.       — Снаряд попал прямо в цель, — она просыпалась и тоже начинала дурачиться, подстегиваемая настроем подруги.       — Ах так? Ну держись.       Алекс подскочила с кровати и убежала в свою комнату. Женя подняла подушку и устроила засаду рядом со входом. Сон как рукой сняло.       Дверь приоткрылась — в оставленный лагерь противника полетел мягкий снаряд. Затем осторожно заглянула сама девушка. Вот тогда-то она и поплатилась за столь военный подъем. Мягкий удар пришелся прямо по лицу. Женя издала радостный кличь.       — Вот как мы запели!       Фрова сдаваться не собиралась. В ход пошло запрещенное Пижамной конвенцией по ведению подушечной войны оружие — щекотка. К такому Женя была не готова. Стоило измученным металлическими струнами пальцам коснуться нежной шеи, как комнату заполнило судорожное хихиканье. На этом младшая не остановилась, продолжая безжалостные атаки. Женя пыталась защищаться, но соперница мало того, что была сильнее, так еще и являлась гуру щекоточной науки. Они давно уже катались по полу, поднимая притворной борьбой лишь пыль и уровень веселья. Алекс потянулась за валяющейся в метре подушкой.       Дверь без стука распахнулась.       — Что за шум? Все в порядке? — Павел пытался подавить зевок, растирая рукой глаза. Он бросил взгляд на пустую кровать, а затем на пол. Его глаза округлились: одной рукой взлохмаченная Алекс держала подушку на лице подруги, другой защищалась от нелепых попыток себя пощекотать.       — В полном, — улыбке, украсившей лицо Фровой, позавидовал бы Чеширский кот.       — Ла-а-адно.       Он уже собрался уходить, напоследок все-таки поинтересовавшись:       — Женя, тебе точно не нужна помощь?       — НЕТ! — возможно это было «ДА!», но полетевшая в сторону мужчины плюшевая овечка говорила громче любых слов.       Успокоились они только к завтраку. В минуту блаженного перемирия, вкушая овсянку с ягодами, Женя решила осведомиться:       — Так зачем ты меня так рано разбудила?       — Одного солнца мне было мало.       Алекс захрустела шоколадно-карамельными хлопьями.       — Ооо, — умилилась девушка, но быстро вернулась в реальность — в чем подвох?       — Наше космическое светило, к сожалению, не умеет печь. В отличие от тебя…       — Все чудесатее и чудесатее.       — Тут ты угадала, белый фартук надеть придётся.       — Хватит загадок. Просто ответь на вопрос, — в голосе Жени зазвучало раздражение.       — Не нервничай, сейчас объясню.       Оказалось, день уже распланирован. Первым пунктом шли булочки с корицей. Каким-то чудесным образом они всегда получались у Жени потрясающе вкусными. Именно чудесным — даже Алекс, будучи законченным рационалистом, была готова признать вмешательство потусторонних сил. Этим летом дурманящий аромат еще ни разу не заполнял кухню. Недели глупого недопонимания говорили о себе — нужно было срочно наверстывать упущенное. К тому же, Женя наконец-то начала оттаивать. Вместе с тремором спрятался страх пережитого. Забился в дальний угол, но не исчез. Всего лишь скрылся под свежими счастливыми воспоминаниями и устаканившейся жизнью.       Булочками дело не ограничивалось. Алекс хотелось, чтобы они успели сходить искупаться, заглянуть к друзьям (девушка предвкушала, какие выражения примут их лица после пробы Жениных чудес) и… Фровой так многого хотелось! Но для насыщенного дня, перечисленного уже было достаточно. Только после этого с чистой совестью и легким сердцем Алекс сможет отпустить подругу в город. И ни минутой раньше!              С первой частью программы девушки справились достаточно быстро. Под чутким руководством Жени, они приготовили поистине восхитительные булочки. Изумительный аромат свежей выпечки и корицы заполнил весь дом.       Начать решили с Тимы. Правда, их не покидала надежда застать рядышком и Ника, потому что где его искать в противном случае, девушки не представляли. На улице было прохладно. Алекс пришлось достать любимый полосатый свитер, который она не рассчитывала вытаскивать из шкафа до осени, а Жене закутаться в кремовый кардиган. День пожадничал теплом, зато им щедро делились булочки в корзинке. А знание того, что плетеная древность принадлежала еще бабушке Фровой, грел душу. На ходу Женя повернулась к подруге, чтобы задать какой-то вопрос, но заметила в ее глазах беспокойство. Алекс почувствовала на себя взгляд и нехотя пояснила:       — У меня смутное предчувствие, что эти идиоты что-то натворили.       Сказано это было с любовью, но и присущей девушке откровенностью.       Когда дома никого не оказалось, Алекс особо не удивилась. На звонки они, разумеется, не отвечали.       — Тогда пойдем к Марку. С ними разберемся позже.       Женя поджала губы. «Чую, без ссоры не обойдется». Если Фрова решила с кем-то «разобраться», то добром это точно не кончится.       Идти до Кернской было недалеко, в особенности учитывая размеры городка. Но даже этой прогулки хватило, чтобы понять: купания сегодня отменяются. Поднялся пронизывающий ветер. Солнце окончательно спряталось за тучи. «Утро обманчиво», — подумала Алекс.       Вскоре табличка «Вайет и сыновья» начала приобретать очертания.       — Сколько лет знаю этот магазин, а никогда не задумывалась: почему название такое необычное? Да и сам он, будто из другого века, — Женя действительно была удивлена, что не задавалась этим вопросом раньше.       — Ужас, какая ты нелюбопытная.       Алекс принялась объяснять. Оливер был родом из небольшого городка в центральной части Южной Англии. Его отец владел книжной лавкой, не приносящей значительного дохода, но горячо любимой. Мужчина отдавал ей половину себя, а оставшуюся часть посвящал не менее любимой семье: жене и двум сыновьям. Женщина эмигрировала из России и, несмотря на проведенные полжизни за границей, сердце ее все равно принадлежало родине. Вышло так, что мальчики росли на пересечении двух культур. Было очевидно, что однажды продеться выбирать, и Оливер сделал свой выбор. Жизнь больших городов его не прельщала, поэтому он отдал предпочтение Бестужевску — городу маленькому, но быстрыми темпами развивающемуся. Тогда никто не загадывал, что развиваться он будет недолго и навсегда застрянет на стыке тысячелетий.       — … так что название — дань семейной традиции, — закончила Алекс.       — А что стало с магазином его отца?       — Дело продолжил старший брат.       Фрова на секунду задумалась, но все-таки добавила:       — У меня сложилось впечатление, что с братом они расстались не на лучшей ноте… Но от Марка родичи не открещивались, значит, все не так уж плохо.       — Интересно, почему все-таки Бестужевск…       — Порасспрашивай лучше Оливера. Уверена, он не откажет.       — Твоя правда. Слушай, а Марку восемнадцать? Он уже закончил школу?       — Да, причем, с отличием. Какой-то Питерский лицей.       — И при этом отцу умудрялся постоянно помогать… — Женя усмехнулась своим мыслям, — Вопрос века: в кого наш интеллигентный юноша влюблен сильнее: в свой книжный или в т…       — В книжный, разумеется, — ответ казался настолько очевидным, что дослушивать Алекс не сочла нужным, — это у Вайетов в крови.       Женя недоверчиво сощурила глаза, цвета летней полевой травы. «Интересно, она вообще предполагает, что не просто друг для Марка?» Девушка, конечно, не знала наверняка, но это казалось очевидным. «Видно, не для всех. Или же Алекс вдруг стала восхитительной актрисой, что маловероятно». Как бы там ни было, Женя решила позволить подруге самой во всем разобраться. «Не стоит мне в это лезть. Не стоит. Хотя…» Она вдруг осознала, что ее сестра по духу в курсе дел каждого члена их безумной компании. Порой весьма радикально, но Алекс всегда пыталась «наставить их на путь истинный» (или просто «вправить мозги»). «Чем я хуже? — подумала Женя. — Да и в сердечных делах у меня опыта всяко больше». В итоге, она приняла волевое решение начать этот перспективно непростой разговор. Их неторопливая прогулка подходила для этого как нельзя лучше. Заходить пришлось издалека.       — Куда он собирается поступать дальше?       — В университет за границей. Знание языка у него на высоте, а родственники помогут на время устроится.       «Да я им скоро восхищаться начну», — Женя невольно почувствовала себя безнадежным бездарем. Усмехнулась и быстро отогнал это глупое чувство.       — Получается, уедет он надолго… Можно откровенный вопрос? Тебе будет его не хватать?       — Ответ очевиден. — Алекс сделала паузу, после чего заговорила на порядок тише. — Я и по тебе скучала.       Женя обдумала услышанное, замедлила шаг и заглянула в глаза цвета крепкого кофе.       — Не верю, что это одно и то же чувство.       Алекс нахмурилась. Что-то неразборчивое промелькнуло в ее взгляде.       — Не верь. Но и тобой я дорожу. В любом твоем расположении духа.       Женя закатила глаза. «Боже, мне мой идиотизм до конца жизни аукаться будет?» Актриса из нее не многим лучше, чем из Алекс, но равнодушие ей явно удалось сыграть на десять из десяти. Весь тот холод, который девушка проявляла на протяжении недель, убил в сознании подруги изрядную часть доверия.       — Ты же прекрасно знаешь, чем объяснялось мое отвратительное отношение к тебе. Я не об этом.       Алекс нахмурилась еще больше.       — Тогда о чем?       Девушка подняла глаза к небу и тихонько взвыла.       — Ни о чем. Забудь.       Стало ясно, что и психолог из нее никудышный. «Вся надежда на Марка. Да и чего я вообще полезла? Они оба юные гении. Уж если тригонометрия для них — раз плюнуть, то и со своими отношениями как-нибудь разберутся».       По пути все чаще начали встречались спешащие на работу люди. Изредка по разбитой дороге проползали запыленные машины. Кернская торопливо просыпалась: открывались немногочисленные магазины и кафе. Девушки проходили как раз мимо одного из них, когда Алекс замедлила шаг. Перед входом она резко затормозила:       — Зайдем, — не предложение — констатация факта.       — Хорошо, но… — начала Женя, прежде чем поняла: ее не слушают.       Девушке не удалось различить название заведения — оно было выцветшим и совершенно нечитабельным. Внутри оказалось очень даже неплохо: все было старым и довольно помятым, но чистым и сохраняющим дизайн восьмидесятых. Еще она вспоминала, что Алекс, кажется, хвалила местный кофе. «Решила, что я обязана его попробовать?», — предположила Женя.       Алекс подошла к барной стойке и обратилась к мужчине лет двадцати пяти с частично собранными в хвост волосами:       — Доброе утро, Макс. Пожалуйста, два латте, мне с шоколадным, подруге с каштановым сиропом.       — Предаешь классический ореховый? Странная ты сегодня, — приветливо улыбнулся бариста. Своих постояльцев он знал наизусть.       Тем временем девушка облокотилась на стойку. На вишневых губах расцвела ухмылка. Едва ли это была реакция на комментарий Макса –тогда что так развеселило подругу, Женя не понимала. В ней закипало возмущение:       — Да куда ты смотришь? Там тень отца Гамлета забыла одеться?       Она начала нервно оглядываться, но не замечала ничего необычного. В кафе от силы было полтора человека, включая их.       — У окна. Второй столик слева.       Сколько превосходства скрывали эти пять слов! Женя мгновенно обернулась.       Секунда.       Две.       Целые континенты не шли в сравнение с размером округлившихся глаз, а самые глубоководные обитатели Марианской впадины вежливо приветствовали отвисшую челюсть.       — Спасибо, прибыльного дня! — Алекс заплатила, взяла подставку с кофе и потащила потрясенную до глубины души Женю к выходу. Та до последнего без доли смущения пялилась на указанный столик. За ним, не обращая ни на кого внимания, продолжала что-то щебетать Алиса. Антон периодически кивал, не отрывая взгляда от слишком глубокого декольте, на чересчур коротком платье (особенно для восьми утра).       — Это гораздо круче голого короля, — ошарашено пробормотала Женя.       Алекс сдерживалась из последних сил. Она буквально вытолкнула подругу на улицу и согнулась пополам от смеха. Подставка с кофе едва сохранила безопасное положение. Фрова выдавила:       — Я точно проведу вечность в муках, но оно того стоило!       — ЭТО ЕЩЕ И ТВОИХ РУК ДЕЛО?!       Теперь они хохотали в два голоса. Люди, проходящие мимо, оборачивались. Во взглядах — опаска и зависть. Так смотрят на умалишенных, самый счастливых и самых беззаботных.              Магазин «Вайет и сыновья» только-только открывался. Оливер заполнял бумаги за прилавком. Марк, как обычно по утрам, прогуливался между рядами с влажной тряпкой в руке. Каждая книга была дорога его сердцу. Хотя Оливер не просил ежедневно протирать пыль, юноша предпочитал держать свои сокровища в идеальной чистоте. Когда он, выполнив свой маленький долг, споласкивал руки, над входной дверью зазвенел колокольчик.       — Доброе утро, девушки, — услышал Марк из подсобки.       — Не представляете насколько, — юноша узнал голос Жени, в котором звучали нотки странного возбуждения.       — Вы сегодня рано. Может, чаю?       Оливер всегда был очень гостеприимным.       — Есть что-нибудь покрепче?       — Вы имеете ввиду крепкий чай, юная леди?       — Именно.       Одной только мысли о встрече с Алекс хватило, чтобы вызвать на лице Марка улыбку. Прямо за ней последовало смущение. Он снял хрупкие очки, протер их круглые стекла и вышел ко всем.       Стоило Жене его увидеть, как она присела в шуточном реверансе. Марк отвесил ей театральный поклон. Это было их традиционное приветствие. Полные доброты взгляды пересеклись:       «Он помнит».       «Она помнит».       Впервые они встретились через лето после того, как Марк познакомился с Алекс. Паренек так растерялся, что не придумал ничего лучше поклона в качестве приветствия. Женя без заминки ответила ему в тон, будто уже тогда принимая все его странности. Они всегда были слишком разными: девочка — полевой цветок, что хранит красоту и дарит ее окружающим, не прося ничего взамен; мальчик — иней, которому легче растаять без следа и затеряться среди невидимых человеку материй. Алекс же была для них сродни солнечного луча — дарила силы одному и помогала узреть красоту другого.       — Девочка-демон ушла туда, — Риневская указала рукой направление, — когда наболтаетесь — приходи, угощу фирменными булочками с корицей.       Марк благодарно кивнул и скрылся между стеллажами. Иней и цветок… Они были невероятно разными. Они не могли друг друга понять — только почувствовать. Никакой логики, сплошная метафизика.       Когда юноша заглянул в их уголок, Алекс сидела в кресле, подперев голову ладонью. Она глубоко задумалась и неосознанно водила пальцем по губам. Марк замер, как завороженный, глупо следя за незатейливой траекторией пальца. С каждой секундой он стыдился себя все больше, но оторваться не мог. Пришлось резко встряхнуть головой. «Наваждение, это просто наваждение».       Девушка вышла из задумчивости. Она встала и приблизилась к юноше. Почувствовав ее руку на одном плече и голову на другом, Марк тут же расслабился. Он обнял в ответ и опустил лоб на макушку. Даже когда Алекс вставала на носочки, разница в росте была ощутимой.       Она отступила и упала обратно в кресло. Мрачная тучка беспокойства вновь окутала ее. Марк присел на подлокотник.       — Что-то случилось? Вы с Женей сегодня какие-то чудные. Будто она ограбила банк, а ты думаешь, как теперь разбираться с полицейскими за дверью.       — М? — Алекс прослушала.       — Что занимает твои мысли?       — Придурки, — честно ответила девушка.       Она поморщила носик, затем хрустнула пальцами.       — Забей. Лучше расскажи мне что-нибудь.       Марк вздохнул и снял очки, чтобы на время рассказа дать глазам отдохнуть. Он понял куда больше, чем Алекс сказала.       — Я рассказывал тебе легенду о мальчике, который стремился все держать в своих руках? — Алекс отрицательно помотала головой. — Странно. Тогда слушай…       Маленький мальчик жил на нашей планете тысячи лет. Ему нравилось обходить просторы и следить, чтобы растениям всегда хватало солнца, а животным не было знакомо чувство голода. В его времена царила истинная гармония.       Постепенно на Земле начали появляться люди. Они были столь различны, эмоциональны, непредсказуемы, что маленький мальчик счел их самыми удивительными созданиями. Он искренне ими восхищался. Когда они радовались, мальчик чувствовал себя самым счастливым, когда шутили, смеялся громче всех.       В один из дней, счет которым он давно потерял, мальчик как обычно обходил свои просторы. Растения зеленели и распускались на глазах, животные клали к его ногам добычу и благодарно смотрели в след, а люди трепали его золотистые волосы и улыбались. Все было хорошо. Мир процветал, а вместе с ним и жизнь. Мальчик дошел до своего любимого утеса, с которого открывался лучший на всей планете вид на океан. На краю сидел человек. Мальчик был поражен: никогда доселе ему не встречались здесь люди, никогда он не видел их слез. Глаза человека были рябиново-красными, их украшала сложнейшая паутина капилляров. По щекам текли сверкающие ручейки. Человеку было плохо. Маленький мальчик же испытал истинное отчаяние. В этот момент он понял, что готов на все, лишь бы никому не пришлось почувствовать нечто подобное. Тогда он связал себя невидимой нитью с этим человеком. Отныне мальчик предостерегал его от всех ошибок, защищал от любых печалей и дарил ощущение своего места в мире.       Прошло немало времени, прежде чем маленькому мальчику удалось связать себя невидимыми нитями со всеми людьми планеты. Настала полная идиллия. Правда, он уже не успевал так тщательно следить за благополучием растений и животных. Его это мучило. Он не спал ночами, не ел днями, только бы успеть наладить жизнь всем.       Количество людей все увеличивалось. Золотистые волосы мальчика потускнели, кожа стала тоньше травинки, а вены приобрели сероватый оттенок. Но он не обращал на это внимания. У него была единственная цель — никогда больше не видеть людских слез. Мальчик умирал, помогая другим прожить лучшую жизнь.       Совсем скоро нити оплели его с головы до ног. Каждый человек тянул на себя: кто-то нуждался в поддержке, кто-то в понимании, кто-то в решении проблем. Маленький мальчик еще мог бы порвать их и высвободиться. Но не сделал этого. Он до последнего старался быть избавлением для всех — пока не разорвался, превратившись в мириады маленьких частиц.       Пыль — вот все, что от него осталось. Она разлетелась по всему миру, попадая в моря, леса и сердца других людей. Но невидимые нити никуда не делись — каждый человек остался с чем-то или кем-то связан…       — Каждый с чем-то связан, — задумчиво повторила Алекс, — каждый с кем-то связан…       Она продолжила что-то бубнить себе под нос. Фразы переплетались и сбивались, губы шевелились все торопливей.       — …место, должно быть место… Точно!       Она вскочила на ноги. Пазл в ее голове сложился. Надежда вспыхнула, сродни спички. Она не выдержала и крепко обняла юношу.       — Возможно, сейчас ты спас человеку жизнь. Возможно, нескольким, — раздался шепот над ухом.       После этого Алекс исчезла. Марк так и остался сидеть на подлокотнике кресла. Озадаченный, да только не поведением подруги, а собственными мыслями. Он давно знал эту легенду, но сейчас смотрел на нее совершенно другими глазами. Возможно, впервые он видел так ясно. Конец, который девушка не дослушала, звучал так:       «Поэтому людям, чтобы найти свое счастье, нужно всего лишь отыскать конец невидимой нити. Иногда они находят его в себе, иногда — в старом домике на краю утеса, иногда — в другом человеке».