Взгляни на меня, Бог!

— Помочь? Эм… — побоялся помощи Билли Феликс.       Но выбора не было — уже темнело, а он не может вспомнить дорогу домой. Лучше уж пусть ему поможет, хоть и ненадежный, но знающий местность ворон. — Да, помоги, — вздохнул юноша. Билли усмехнулся и взметнул в воздух, бросив короткое «Следуй за мной». И Феликс последовал.       Феликс думал о Мишель по дороге домой. Что скажет Мишель, увидев его? Она обрадуется? Разозлится? Может, заплачет? Она явно души в нем не чает. Потерять своего ребенка на целый день — страшно! Мишель наверняка обыскала всю школу и стала жаловаться и навязываться преподавателю. Где мой сынишка? Где мой малыш?       Феликс хихикнул, уверенный в том, что именно так она и сказала. Он сядет вместе с ней на покрытый тонкой тканью диван, наклонится и будет шептать, что он в порядке. Будет утешать ее, слабо улыбаясь. Нет, не улыбаясь. Она ещё сильнее расстроится. Тот с грустной улыбкой думал о своей новой матери. Его настоящая мать была мертва, а Кесси, его мачеха, лелеяла и заботилась только о своем сыне, Энди. Хотя Феликс не хотел бы такую мать, которая контролировала каждый шаг и запрещала ему общаться с собственным братом.       Кесси недолюбливала Феликса, считая его помехой. Он мог легко предположить, что она хотела наследства за счёт Энди, а Феликс, который по праву считается наследником Джонатана, является большим препятствием для нее.       Ему не сложно отказаться от своего наследства. Ему хватает… Простого домика, простой семьи, простых друзей и никакого богатства ему не нужно. Феликс не зависим от этого. Именно поэтому ему легко было обосноваться в Хокаме, среди странной расы. Он не стал жаловаться, что его комната не размером с целый дом, что его еда приготовлена не известным шеф-поваром. Он легко с этим смирился. Он сыт? Потрясающе. У него есть крыша над головой? Просто потрясающе.       Не жизнь, а сказка. Особенно в мире, полном неизвестности и, вероятно, опасности. Насчёт «вероятно»… Он должен изучить как можно больше информации о том, что находится за пределами города. Да, он знает, что и где находится, но знает только на уровне ребенка. Мир огромен, и он не ограничивается детскими книжками с картинками.       Феликс вздохнул, смотря на ворона, летевшего перед ним. Интересно, о чем думал Билли? Сожалел ли он, что отправил «ребенка» в такое место? Пф. Конечно, нет. Феликс закатил глаза, не в силах даже представить вид раскаивающегося Билли. Да, они не так долго знакомы, но в этом юноша был уверен на сто процентов. Билли не известно чувство «совести», «сожаления» и «сострадания». Интересно, почему все плохое на букву «с»? Мысли Феликса были то глупыми, то глубокими. Ему все равно больше нечего было делать.       Вскоре он увидел вдалеке слабый огонек. Это был его дом! Свет в окнах ярко освещал дом, говоря о том, что хозяйка не спит. Сейчас он с ней поговорит и успокоит! Как хорошо, что он уже дома. Тот чувствовал облегчение. Но внезапно перед его лицом оказался Билли и Феликс был вынужден замереть в воздухе и уставиться на него. — Что случилось? — спросил он нетерпеливо. — Раз ты учишься у меня, то будешь каждую ночь тренироваться. Каждый отказ — наказание, — красные глаза ворона сверкнули. — Понял? Юноша сглотнул. Это не Цицерон… Он не думал, что легко отделается, если опоздает даже на секунду. — Понял. А где мы будем встречаться? — Я буду приходить за тобой, будь благодарен. А то будешь ныть, что тебе сложно до меня добраться в такой тьме. Он фыркнул, сидя на ближайшей ветке. Вот так одолжение. Феликс был готов с сарказмом поклониться в благодарность, но не сделал этого, решив не тратить время. — Хорошо. Ворон кивнул и, взметнув в воздух, улетел восвояси. Феликс облегчённо выдохнул и поспешил зайти домой. Тот коснулся ручки двери, втягивая крылья, и потянул дверь на себя. Она легко отворилась. Юношу встретила тишина. Гробовая тишина. Он осторожно ступил на скрипящие половицы и начал оглядываться в поисках матери. — Мам? Он тихо окликнул. Никто не отозвался. Юноша медленно направился в сторону спальни матери и тихо открыл дверь. Она отозвалась скрипом. Какой же жуткий дом, когда прислушиваешься к нему посреди ночи. — Мам? Ты тут?       Ещё раз промолвил он, заглядывая в комнату. Силуэт сгорбленной женщины тенью отдавался на стене, содрогаясь и извиваясь, словно в танце. Феликс робко вошёл в комнату, пытаясь поймать взглядом источник силуэта.       Мишель сидела на кровати, потирая пальцами уголки какой-то фотографии. Ее всегда идеально выглаженное платье теперь было мятым и даже грязным. Некогда чистые и яркие голубые глаза, подобные прозрачному морю под солнечными лучами, теперь были блеклыми.       Все в ней… Стало хуже. Мишель выглядела истощенной и уставшей. Она даже не заметила Феликса. Юноша сглотнул и подошёл к ней ближе, протягивая руку к ее предплечью. Но его опередили и схватили за запястье, сжимая так крепко, что Феликс невольно вскрикнул и сжался, нахмуриваясь. — Ч-чт!-       Феликс испуганно взглянул на того, кто его схватил — это оказался… Мишель. Очевидно, что Мишель. Кто ещё это мог сделать? Но почему она так сильна… И почему она среагировала на него именно так? Померкшие голубые глаза смотрели прямо в душу юному нобфи, вынуждая его сглотнуть и слегка задрожать. Он осторожно произнес: — М-мам?.. Отпусти…       Прошла секунда. Две. Пустой взгляд Мишель обернулся испуганным и встревоженным, когда она отпустила его покрасневшее запястье и дрожащими глазами взглянула на него снова. — Мое дитя! Ты… Как ты здесь оказался?!       Она притянула его в свои объятия и заплакала, лаская его волосы и спину. Затем она тревожно принялась оглядывать каждую часть его тела на наличие повреждений или ран. — Я… Я просто пошел гулять… И заблудился. Но все хорошо! Меня не было всего один день, а ты так беспокоишься? Феликс принялся ее успокаивать, спокойно глядя на панику матери. — Один день? Мишель нахмурилась, посмотрев прямо в его глаза. — Один день?! — она повысила голос.       Юноша вздрогнул, отойдя от нее на некоторое расстояние. Он поджал губы, не понимая, в чем дело. — Ты хоть представляешь, как я волновалась? А ты гулял? Просто гулял? Что ты делал… Почти целую неделю?! — Неделю?       Теперь и Феликс в шоке. Он не мог проторчать в этой библиотеке целую неделю! От силы день! — Да, неделю! И ещё эти серийные пропажи детей… Я думала, что ты мертв…       Она снова расплакалась, начиная целовать его щеки, лоб и глаза. Феликсу было некомфортно, но он не противился.       Целая неделя. Серийные пропажи детей. Что произошло за это время? И Билли… Он ведь даже и слова не сказал! — Я здесь, со мной все в порядке. Не беспокойся, мам.       Он неловко погладил ее по спине, смотря куда-то в сторону и думая об этой ситуации. Феликс пока ничего не мог поделать, потому что он простой ребенок. Он, скорее всего, продолжит обучаться в школе. О! Точно! Тот спросит Юджина о ситуации. Юджин точно более осведомлен об этом. Хотя Юджин и прилипала, но Феликс знал, что у него полно знаний. Как мог обычный ребенок с лёгкостью управлять магией ветра? Это точно не талант! Феликс думал о том, какой же Юджин упорный и крутой. — Феликс, дитя мое… Прошу, не ходи больше никуда. Давай я сама тебя обучу? Я могу… Мишель все ещё была в шоке и пыталась отговорить Феликса ходить в школу. Нет, он так не мог! Ему нужны новые знакомства, новые знания и свобода. — Нет, мам, все в порядке, — сказал он, нежно поглаживая ее по спине. — Я больше никуда не денусь. — Но я… Прошу… Мишель снова расплакалась. Ее щеки были покрыты слезами, а сама она шмыгала носом. Юноше сложно было отказывать ей. Но иначе он будет заперт здесь навечно! — Нет, мам, я должен учиться в школе. Я в порядке. Я просто немного заблудился, меня никто не трогал. Папа научил меня многому, я буду в порядке! Мишель словно очнулась. — Где ты был конкретно? Куда ты уходил? Как ты вернулся? Почему ты… — Я не знаю. Я просто пошел в сторону моста, а потом решил сделать круг, посмотреть на вид с гор… И вот так получилось, что я потерялся. На целую неделю? Чушь какая. — Ох… — поверила ему Мишель. — Хорошо… Слава Апостолу… Феликс облегчённо выдохнул, радуясь тому, что она ему поверила (как — он и сам не знает) и не стала задавать ещё вопросов. Он решил перевести тему: — Я… Так устал. — Точно! Малыш! Ложись спать. Рядом с мамой. Давай. Она улыбнулась ему. Хоть она и выглядела уставшей, но зато теперь снова счастлива. Облегчение на ее лице такое очевидное. У юноши не было выбора: он лег спать с Мишель, ведь иначе она бы снова беспокоилась. Эта ночь была спокойной.

***

      Утром Феликса довели до школы практически за руку. Вообще, удивительно, что детей в таком возрасте могут отправлять одних домой, как это было с ним и Юджином. Ведь могут произойти ситуации, когда… Ребенок теряется. Как, впрочем, и получилось у Феликса.       Юноша надеялся, что хотя бы Юджин дошел до дома в целости и сохранности. Школа, в целом, была такой же. Тихой, строгой и волшебной. Феликс вошёл в класс, оглядываясь в поиске друга. Он не увидел его. Наверное, опаздывает. Преподаватель заметил Феликса и кивнул ему. — Все в порядке? — спросил он. Феликс подавил желание улыбнуться и кивнул в ответ. Всё-таки, не каждый день теряются дети на целую неделю!       Материал был сложнее, чем в первые дни. Но Феликс быстро догнал остальных. Юджин сегодня не пришел. И на следующий день тоже. Он вообще не приходил. Как и Билли. Хотя обещал ежедневные… Еженочные встречи на тренировках! А вот Цицерон…

***

— Где ты пропадал, черт побери?!       Феликса встретил подзатыльник, как только он вошёл в злополучную пещеру собрания боли и гнева огненной воительницы. Он виновато улыбнулся. — Потерялся…? — Где ты мог потеряться, вяленый ты кусок мяса?! — скрестила руки на пышной груди девушка. — Эм… Ну…       Феликс доверял Цицерон, но не знал, как она отреагирует на Великую Библиотеку. Как он объяснит, что он там делал, как туда попал и как выбрался. Кстати, Светик и Темник совсем не подают признаков жизни, пока их не позвать. Так что они все время спят в его кармане. В общем, от Цицерон будет полно вопросов. Но она — его союзница. Ведь так? Первый друг. — Я, кхм… — начал Феликс, прочищая горло. — Забрел в кое-какую библиотеку… — Так, — топнула она ногой. — И… Застрял в ней. Получилось так, что смог выбраться только через неделю. Вот и все. — И как называлась эта библиотека? — Велик… — Ясно, — перебила она его. — Кто тебя туда отправил?       Ее лицо мгновенно стало холодным. «Дело плохо» — подумал Феликс, поджимая губы. — Ну, — начал юноша, обыскивая глазами пространство, чтобы найти отмазку (хотя врать он, скажем честно, никогда не умел и не научится). — Не совсем кто… Дело скорее в том, как… И зачем…       Цицерон подняла бровь. Юноша увидел, как позади нее начинают загораться опасно выглядящие огненные сферы. Откашлявшись, он промолвил: — Ворон. — Ворон? Сферы исчезли, а дракон выглядела удивленной. — Да, ворон. С красными глазами. Цицерон поджала губы, отводя взгляд. Та выглядела задумчивой и серьезной. Неужели она знала что-то о Билли? Он осмелился спросить: — Ты что-то знаешь? — Знаю, — кивнула она. — Знаю я эту тварь. Где ты его видел в последний раз? Я хочу общипать ему все перья!       Так оказывается, не только Феликсу надоел этот ворон. Но Феликс не спешил рассказывать о Билли. Мало ли что. — Не знаю. После той библиотеки я его больше не видел.       Он буквально стоит между молотом и наковальней. Заключив договор с обоими, Феликс посчитал себя безумцем. Но он ведь не знал! Тот предполагал, что Цицерон вообще не знает о Билли, а Билли на нее плевать. Это было бы идеальным исходом. Но нет. Походу, Цицерон уже в полной боевой готовности. — Черт побери, — сплюнула она. — Как всегда натворил дел и свалил. Вот гад. Феликс хотел притвориться мебелью, камнем — чем угодно, лишь бы не отвечать на грядущие вопросы дракона! Переведя взгляд на снующих туда-сюда фей, он позавидовал их спокойной, скучной жизни в пещере. Им не нужно было мучаться с вопросом «Кому верить?» день за днем, как ему. Итак. — Ну-у… Это вся история. Прости, что меня не было. Да и, как ты знаешь, у меня школа, ха-ха!       Если честно, медитации ему надоели. Он бы с радостью не ходил к Цицерон учиться, да и просто болтать. Она… всегда ругает и грубит. Феликс к такому не мог привыкнуть и, стыдно признаться, постоянно дулся на нее за оскорбления. Он неженка? Слабак? Неудачник? Ну, неудачник — сильно сказано в таком случае. Хотя он все равно неудачник, раз попал в странную, волшебную библиотеку, подцепил каких-то неизвестных существ… Ладно, если поразмышлять, то он стал неудачником сразу же, как попал сюда. На Маро.       Феликс раздраженно вздохнул, потупив взгляд, пока учитель бранными словами осыпала ненавистного ей ворона, но, заслышав голос юноши, сразу же прервалась. — Ладно, проехали. Больше не связывайся с этим вороном. Лучше скажи мне, что ты о нем знаешь.       Подняв на нее взгляд, Феликс понял, что ему лучше быть предельно честным: девушка выглядела холоднее льда, ее взгляд серьезен и остер, словно нож, а пальцы в нетерпении постукивали по столу. Юноша почувствовал, как по спине стадом побежали мурашки. Сглотнув, он прошептал: — Ну, я знаю его имя. Билли. Еще знаю, как он выглядит. И, эм… он рассказывал мне легенды про, — Феликс запнулся, вспоминая. — про школу. — Школу? — она подняла бровь. — Ага, — неохотно кивнул он. — Про то, как важно не переусердствовать в учебе, что я могу быть собой, или типа того. Я плохо помню. Это было давно. Вдруг Феликс понял: он совершил невероятно опасную ошибку, которую тут же заметила дракон. — Давно? — голубые глаза сузились, как щелки. — Вы давно знакомы?       Юноша замялся, его маленькие, пушистые ушки поджались, прячась за длинными волосами. Руки задрожали. Почему он так боится? Почему? Почему он такой трус? Нет, его страх оправдан: Цицерон, черт возьми, дракон! И, судя по ее историям, могущественный. Но ему надо взять себя в руки и твердо ответить, чтобы Цицерон не подумала, что Феликс — неудачник, которым можно манипулировать посредством запугивания. — Э-э… — твердости в голосе не было в помине. —Д-да-а, давно. Я встретился с ним случайно, когда смотрел в окно. Он заговорил со мной, а потом я встречал его еще пару-тройку раз за все это время.       Она кивнула, задумчиво смотря куда-то в сторону. Через минуту молчания учитель, наконец, изрекла: — Сам факт того, что этот гад кому-то рассказывает поучительные истории уже удивителен, но при этом он продолжает с тобой встречаться раз за разом — почему? — Не знаю, — честно промолвил мальчик. — Сам хочу узнать. Как только Феликс сказал это, глаза Цицерон засверкали идеей. Она обратилась к нему, хитро улыбаясь: — Знаешь, что? Побудь моим маленьким шпионом. Феликс моргнул: — А? — Ага! Будешь спрашивать у него некоторые вещи, которые я тебе скажу. И тогда, хмм… — Цицерон задумалась, топая ногой. — Я научу тебя магии. Обещаю. Идет? Взгляд мальчика дрогнул. Ему… не нравилась эта ситуация. Соглашаться на эту затею опасно — он боялся Билли не меньше Цицерон. Билли знаком с Шестипалом, Цицерон ученица Великого Гиббона. Кто страшнее?! Оба! Вздохнув, мальчик неохотно кивнул. Делать было нечего — лишь надеяться, что эти двое не загрызут его однажды.       Цицерон, конечно, поступила не очень хорошо, пытаясь «подкупить» его знаниями о магии. Разве она не говорила, что магии он сейчас научиться не может? Это уже ложь, учитывая, что Юджин смог — Феликс потом обязательно у него спросит насчёт этого. Несмотря на негодование, росшее внутри него все сильнее с каждой секундой, мальчик ничего не сказал, стоя перед драконом, рассказывающим, как и что ему спрашивать у ворона. Феликс не особо слушал. Что-то ему… Плохо.       Плетя вдоль густого леса, мальчик прислонился к исполинскому дереву, чьи ветки тянулись к небу, к Шестипалу, и желали стать ещё выше, чем сейчас.       День за днём деревья неустанно растут, и их стремлению стать выше мешают только внешние преграды. Погода, люди, животные. Он им завидовал. Как можно так следовать одной цели, несмотря на то, что тебе постоянно мешают, досаждают и обрывают твои старания?       Феликс теребил своими пальцами хвост, перебирая шерстинки и вынимая застрявший там случайный лист или пыль, задумчивый. — В целом, это бред, — начал он вслух. — Это просто деревья. Мне уже пора перестать ворчать и начать хоть чему-то учиться, а то веду себя как старик. Мальчик вздохнул, скрестив ноги и опуская взгляд на хвост. Он теперь кот. Вот чудеса. Привыкнуть к этому Феликсу до сих пор сложно. Только недавно он поддразнивал Руди за мороженым, а теперь сидит на земле, с хвостом и кошачьими ушками. Не об этом он мечтал.       Хотя… Зато теперь его не достает мачеха, Кэсси. Ее вопли и лекции хуже порки. Он хихикнул, вспоминая, как вместе с Энди они прятались в огромном шкафу в гардеробной, шикая друг другу в попытках сдержать смех. Кэсси в это время ходила по комнатам, призывая обоих мальчиков признаться в том, куда дели ее косметику. Конечно же, это были они. Они выбросили косметику в большую вазу, стоящую прямо на столе рядом, и убежали. Это было весело, но их все равно потом сильно отругали.       Феликс и Энди часто вспоминали эту историю, каждый раз смеясь. Хотя сейчас они перестали быть такими озорными и весёлыми, предпочитая избегать Кэсси, а не утирать ей нос шалостями.       Феликс поджал уши и вздохнул, подняв взгляд наверх. Черная планета была видна сквозь кроны деревьев, но уже не так сильно пугала.       Слова Билли о том, что Шестипал хороший, оказались успокаивающими — мальчик больше не боялся эту планету так сильно. Хотя он все ещё не мог понять, каким образом Билли смог познакомиться с планетой. Вдруг перед глазами Феликса возникла фигура. Помяни чёрта, называется. — Здравствуй, юный Нобфи. Мальчик сел прямо и проследил взглядом за вороном, который мягко спланировал на землю рядом с ним. — Билли, — поприветствовал Феликс его, — я давно тебя не видел. Ворон взъерошил перья и подпрыгнул к нему, ловким движением садясь на его колено. Феликс даже опешил от такого, распахнув глаза. — Ч-что? — он моргнул. — Билли, что такое? Билли понизил голос, переходя на шепот, от чего у мальчика пошли мурашки по коже. — Мне кажется, ты хотел задать мне вопросы, — склонил голову набок ворон, — не так ли? Сразу все поняв, Феликс отвел взгляд, чувствуя себя виноватым и пристыженным. Ворон уже знал о «договоре» с Цицерон. Откуда — Феликсу неведомо. — Я не могу ей отказать, — оправдался он. — Я… — Боишься, да? — раздался смешок. — Ах, маленький, маленький мальчик… Не беспокойся. Это подобие дракона тебе ничего не сделает — она не осмелится даже руку поднять. Феликс заинтересовался. — Почему? — А потому, что ты знаком со мной, — просто ответил пернатый. Нахмурившись, мальчик уставился в красные глаза Билли, не совсем поняв его. — То есть? — неуверенно прошептал тот. — То есть, не переживай. Учись у нее, отвечай на ее вопросы так, как хочу я, и ни о чем не беспокойся, — он замолк на мгновение. — Ах, да. Я же обещал тебя магии обучить. Феликс кивнул, желая сесть поудобнее с воодушевленным лицом, но ворон, сидевший на его колене, не давал этого сделать. — Да! Я очень хочу этого. Усмехнувшись, он качнул головой, говоря: — Ну-ну, вот это рвение. С магией нужно быть терпеливым и спокойным. Кажется, у Феликса сейчас начнет дёргаться глаз. Неужели снова медитации? Словно прочитав мысли мальчика, Билли неспешно успокоил его: — Мы будем учиться посредством практики. Теория скучна. Феликс весь загорелся. — Правда?! Давай начнем прямо сейчас! — Не стоит, — качнул он головой. — Ночью, когда нам никто не помешает. Сейчас был день. Нет, утро. Выходной. Ждать ещё слишком долго! Лицо Феликса сразу же стало кислым и недовольным, и он, вздыхая, кивнул. — Как скажешь. Ворон, заметив его недовольство, помолчал некоторое время. После этого он изрёк: — Ты странный нобфи. Я помню, что сказал тебе не волноваться сильно насчёт своих эмоций, но… Ты действительно так ничему и не научился? Феликс моргнул, удивленный вопросом. Он неловко отвёл взгляд, признавая, что контролировать эмоции ему очень сложно. — Так или иначе, это твои проблемы, — ворон отмахнулся от этой темы. — Если хочешь, я могу рассказать тебе что-нибудь, пока я здесь. Билли был очень разговорчивым, когда дело касалось Феликса.       Нобфи скользнул взглядом по густому лесу, натыкаясь в итоге на солнце, готовящееся скрыться за Шестипалом. Феликс привык, что ночь наступает «дважды» за сутки. В полдень и ночью соответственно. Но Феликс не думал, что Билли расскажет ему что-то стоящее про Шестипала, поэтому спросил случайное: — Как насчёт легенд?       Мальчик изогнул тонкие губы в лёгкой улыбке, его хвост дернулся в любопытстве. Всё-таки, легенды — большая часть истории! Здесь, наверняка, легенды — это сама по себе история. Боги, волшебство и неизвестный Феликсу мир. Кошачьи уши встали торчком от волнения и страха перед неизведанным. — Легенды? — задумчиво протянул ворон. — Могу рассказать одну самую известную. Хвост Феликса изогнулся и он выпрямился, желая услышать все от начала до конца. Феликс просто обожал истории, легенды, рассказы. Особенно если их рассказывает кто-то, а не просто на страницах книги. Ворон прыгнул на другое колено мальчика и, сложив крылья покрепче, начал долгий рассказ...