Сердце генерала

      Утро для Колетт началось странно. С грохота открытой двери и громкого возгласа:       — Ваше Величество! Колетт исчезла!       Королева сонно поднялась с тела под ней и посмотрела на своего советника. Элеанора была встревожена, но когда поняла, в чем женщина, то присмотрелась и к постели. Королева явно была не одна. Сердце женщины ухнуло и заныло. Она слишком тянула… Долго ждала и скрывалась. Королева нашла себе кого-то, и раз этот кто-то в ее постели — у нее уже не осталось шансов.       — Простите… Я…Сама поищу ее, — тихим и подавленным голосом произнесла Советник, и поспешила уйти.       — Дверь не забудь закрыть, — хрипло раздалось из-под одеял, и женщина застыла от такой наглости.       Она повернулась, и через мгновение до нее дошло кто в постели Розабеллы. Она не смогла сдержать вздох облегчения, и улыбку на губах. Взгляд ее метнулся к Королеве, отмечая ее милый, растрепанный и уютный внешний сонный вид. Женщина была прекрасна, как никогда.       — Ты прекрасна, — не в силах сдержаться, тихо произнесла она, смотря на свою Королеву. Румянец на ее щеках привел в чувства Крейстанд и та, что-то пробормотав про завтрак и служанок, поспешила вон из покоев, пытая шеей и щеками.       — О, Боги…- выдохнула Розабелла и рухнула прямо на сестру, которая задохнулась. — Прости.       Королева слегка сместилась, но все равно положила голову на грудь сестры. Рука генерала тут же вплелась в волосы правителя и стала чесать кожу головы. В тепле и нежности, воин уже засыпала, когда услышала тихий шепот сестры:        — Я не знаю, нужна ли.       Колетт тут же распахнула глаза и проснулась. Она опустила взгляд вниз, и повела плечам, чтобы сестра посмотрела на нее. В ее глазах она увидела сомнения, страх, и где-то в глубине надежду.       — Дорогая, почему ты боишься? — ласковым шепотом спросила генерал. — Себастьян был бы рад, если бы ты полюбила вновь, твое счастье было для него важным.       — Я знаю…- тихо согласилась женщина, прекрасно зная своего покойного мужа. — Просто… Элеанора может просто испытывает влечение ко мне. Я знаю, что она ходит в бордель и в таверны тайно. Я знаю, что она много заигрывает как с мужчинами, так и с женщинами.       — Дорогая, она смотрит на тебя так… Так нежно, ласково, — начала было Колетт, прижимая к себе сестру, но та прервала ее.       — Я не знаю, влюблена ли, Колетт. — женщина сглотнула, и в ее глазах начали собираться слезы. — Я никогда не думала, что мне интересны женщины. У меня был Себастьян. А сейчас его нет. Он мог бы мне помочь, подсказать, дать совет. Я не думаю, что смогу дать ей то, зачем она ходит ночами тайно.       — О, моя маленькая, — прошептала понимающе Колетт, прижимая к себе сестру крепче. — Это …Это не то, что должно волновать того, кто действительно любит тебя. Секс — не любовь, ты ведь знаешь это?       — Конечно, я знаю, глупая, — сквозь начинающие проскальзывать слезы, сказала королева. — Я так же знаю, что ей нужно это, ведь она ходит за этим. Даже если у нее есть чувства ко мне, я правда не думаю, что смогу дать ей свое тело. Это не важно, Колетт. Тиара может это не понять, а потерять ее я не могу. Только не ее.       Колет видела, что сестра уговаривала себя так же уже долгое время. Все ее доводы и аргументы были хороши, но их было не достаточно. Генерал понимала это, но сестра сама должна была решить, что ей делать, одно она знала точно — она будет с ней.       — Мой совет, подумай о том, хотела ли бы ты, чтобы она касалась тебя так, хотела ли бы ты целовать ее, и как это ощущается, если это есть, — мягко, ласково говорила она, поглаживая спину подрагивающей сестры в руках. — Если это ощущается как что-то особенное, сильное, нежное — поговори с ней, узнай, чего она хотела бы получить от женщины в принципе. И потом уже решай, стоит ли ее ответ того, чтобы ты пошла ей на встречу. Если нет — она ничего не узнает, и ты будешь спокойна, решив, что даже не стоит об этом думать.        — В кого же ты такая мудрая? — со смешком на губах, поинтересовалась Розабелла, приподняв голову с груди сестры, и смотря на нее.       — В тебя, — пожала плечами Колетт, и оставила поцелуй на носу королевы.       Вскоре им пришлось встать, ведь присланные Советником служанки принесли им завтрак.              

***

      Два дня прошли быстро, весело, с каплей грусти скорого расставания. Тиара старалась как можно больше провести время с тетей, поэтому они то были на охоте, то вместе тренировались или читали в саду и библиотеке. В один из оставшихся дней, Тиара попросила Колетт пойти с ней на рынок, чтобы проветриться. С ними пошла Генриетта, Изелла и Корин.       Они гуляли мимо лавочек, поедая уличные лакомства, как рядом с таверной завязалась драка. Женщины сжали кольцо вокруг принцессы, и решили пройти мимо, ведь с этим разберется патруль и стража. Они отошли от драки, и принцесса рассматривала украшения у торговца, когда рядом просвистела стрела. Изелла тут же накрыла принцессу своим телом, Корин обнажила меч и метнулась вперед. С Тиарой и Изеллой рядом стояла Генриетта, обнажив рапиру, готовая к бою.       Колетт сканировала взглядом толпу, и едва успела поймать новую стрелу, летящую в принцессу рукой. Вторая стрела прилетела следом, и Генерал поймала ее плечом, закрыв собой племянницу. Люди засуетились, какая-то женщина закричала, где-то разрыдался ребенок. Стража ворвалась на рынок, и окружила зачинщиков. Это были те двое из паба. Один из них при себе имел арбалет. Он был заряжен.       Колетт рыча, выдернула из своего плеча стрелу и отдала приказ:       — Защищать принцессу.       Генриетта и подоспевшая с солдатами Корин тут же закрыли проход к Тиаре, которую закрывала Изелла. Служанка видела, какой походкой направляется к мужчинам генерал. Она покачала головой, зная, что та просто убьет их и все. И будет права.       Солдаты увидели Генерала и расступились в страхе перед ее разгневанным взглядом. Мужчины увидели, что к ним направляется разъяренная женщина в дорогих латах, с плащом и гербом королевства. Они пытались отбежать от нее, но солдаты толкнули их в спины, ближе к Генералу.       — Вы, потроха жалкой мерзкой медузы, знаете в кого стреляли?! — ярость, чистая ненависть исходила от женщины, а ее тело было натянутой тетивой.       — Это была случайность! — завопил один из мужчин, он был в мятой одежде, пропитанной пивом и табаком. — Он хотел вырвать мой арбалет!       — Ты проиграл мне его в карты ночью, олух! — завопил второй, пытаясь толкнуть должника.       Колетт было плевать, кто из них что делал, зачем и почему. Она рывком разняла мужчин, а затем воткнула каждому по стреле в плечо. После добавила по удару: должника по лицу с кулака, а второму с ноги, так же по лицу.       — В королевскую темницу. Обоих, — прорычала Генерал, и развернувшись пошла к принцессе.       — Колетт! — закричала Тиара, вырываясь из кольца, и обнимая тетушку. — У тебя кровь!       В руку девушки тут же опустился платок, и она прижала его к ране, под рубашку. Женщина поморщилась, но обняла племянницу. Она улыбнулась, и, расслабившись, засмеялась. Все трое посмотрели на нее как на сумасшедшую.       — Забавно, что за твою маму, я тоже поймала стрелу в плечо, — хохотала генерал. — Надеюсь, прижигать не будут.       Тиара застыла на мгновение, а затем хлопнула тетю по здоровому плечу. Генриетта покачала головой, а Корин предложила вернуться.       — Но мы не закончили, — возразила Колетт.       — Принцессе лучше проследить, чтобы вашу рану не пришлось прижигать, — подала голос Изелла, вставая близко к госпоже. — А то, боюсь, удовольствие от сего действия, разорвет мисс Малин на части.       — Ох… Точно, я забыла, как она любит причинять мне физическую боль, называя это лечением, — слабо улыбнулась генерал, и позволила принцессе отвести себя в покои.       

***

             В маленькой комнатке, которую Королева выделила Малин для занятий, было душно и пахло травами. Девушке пришлось выставить за дверь Генриетту, Изеллу и Корин, чтобы было, где ходить и разместить генерала. Упомянутая женщина же с кислым лицом сидела на жесткой табуретке, расставив ноги и без рубахи. У нее забрали меч и сняли доспехи.       — Ты там, что, планируешь мою смерть? — спросила Колетт девушку, которая не спеша что-то искала на своем столе.       — Нет, просто читаю анатомию человека, чтобы вспомнить, как правильно вскрывать его тело. Но и вы сойдете, — строго и дерзко ответила Малин, повернувшись к генералу и забирая из ее руки кровавый платок, который та прижимала к ране.       — Как интересно, и кто же я, по-вашему? — улыбнулась генерал, когда услышала смешок племянницы, что осталась.       — Хаос. И катастрофа, — спокойно ответила Малин, вытирая мокрой тряпкой рану. — Таких не вскрывают.       — А что делают? — из любопытства спросила генерал, смотря, как ее кровь стирается с кожи.       — Пытаются сдерживать, а потом платят за эту безуспешную попытку, — не отвлекаясь, ответила врачеватель. — И я вижу, что тот, кто вас ранил — заплатил.       — Да, им тоже было больно от стелы в плечо, — улыбнулась Колетт. — Знаете, я поймала стрелу за сестру, а потом и за племянницу. Не это ли судьба?       — Судьба? — впервые за все время пребывания в маленькой комнатушке, Малин посмотрела в глаза генерала, — Судьба — это то, что вы живы до сих пор, и то, что я вожусь с вашими ранами, до сих пор.       — Да, думаю это так. А еще это чудо. — согласилась Колетт, подмигивая племяннице, но зашипела, когда игла коснулась ее кожи, — Черт возьми, женщина!       — Девушка, — поправила генерала Малин, не сводя взгляда с раны, продолжая сшивать края.       Глаза генерала расширились, а брови поднялись вверх. Но мгновением позже, лицо стало менее шокированным. Оно стало сдержанным, потому что ей пришлось терпеть боль при ее Дамите, и от уважения к девушке, которая лечила ее. Небрежное замечание, наверное не входило в планы Малин по признанию в чем угодно генералу, но ее слова засели в голове женщины. Когда Малин закончила сшивать рану и бинтовать, генерал взяла ее за руку:       — Благодарю, Малин, — поцелуй оказался на тыльной стороне ладони девушки, а взгляд был пойман глазами женщины. — Прошу тебя, останься со мной. Завтра, утром я и Генриетта уедем домой, в мое поместье. Прошу тебя, поехали со мной. Останься со мной, Малин.       Малин застыла в шоке от того, какой предстала перед ней генерал. Нежной, ласковой, благодарной и спокойной. Она выглядела уверенной в своей уязвимости.       — Я…Вам нужно идти, — выпалила она, вырывая руку из хватки женщины. — Ее Величество Королева будет волноваться, ее нужно успокоить.       — Малин, — позвала девушку Колетт, но дверь открылась, и она увидела, что принцессу сменила Генриетта, держащая в руках рубаху. Ее взгляд говорил, что Королева недовольна и волнуется. — Мое обещание, перед входом в замок, оно в силе.       Только и сказала генерал, одевая рубаху. Она поклонилась в спину девушки, и покинула ее обитель с Генриеттой.       

***

      Рано утром Колетт седлала своего коня в конюшне, проверяя мешок на его спине. Тихие шаги заставили ее обернуться и улыбнуться. Сонные, но в красивых платьях Королева и принцесса ждали ее. Она вышла к ним и крепко обняла. Генерал давала каждой из них совет на ушко, после чего поцеловала в щеки, обещая, что будет осторожна. Сев на коня, женщина улыбалась и махала им, приближаясь к повозке, в которой сидела Генриетта.       — У нас пассажир, — тихо сказала служанка, смотря куда-то за спину госпожи.       Колетт обернулась, и спрыгнула с коня, увидев, как Малин идет к ним с большим мешком за спиной. Женщина быстро сократила расстояние между ними, и забрала мешок. Она открыла для врачевательницы дверь повозки, и положила ее мешок к их вещам. Корин получив кивок, повела коней вперед, таща за собой повозку. Генерал вела коня рядом, улыбаясь, смотря на восходящее солнце.

***

      Они прибыли домой только поздним вечером. Все устали от поездки и были раздражены. Колетт отвела коней вместе с Корин в конюшни и стала заниматься ими, когда как Генриетта повела Малин в дом, чтобы показать ей ее комнату. Девушка была очень уставшей, поэтому зайдя в комнату, решила сразу лечь спать. Она оглянулась, и увидела небольшую чашу с теплой водой. Она разделась и обтерлась с дороги, чувствуя себя лучше. Забравшись в постель в рубашке и чистом белье, врачеватель быстро заснула, укутавшись в одеяло.       

***

      Генриетта вошла в конюшни и вдохнула запах свежего сена. Она поправила фартук на себе и подошла к сидящим Колетт и Корин.       — Уже готово? — подняв голову, спросила хозяйка поместья.       — Да, ужин уже готов. Я отнесла все по покоям, думаю, не стоит сегодня засиживаться. Завтра вы сможете обсудить все на свежую голову и отдохнувшими, — пояснила девушка, смотря на женщин.       — Спасибо за заботу, Генриетта, — вставая, поблагодарила капитан. Она поклонилась и вышла из конюшен, направляясь в покои, в которых ее всегда размещали.       — Малин уже поела? — медленно вставая, спросила генерал.       — Нет, госпожа. Не думаю, что у нее хватило сил на это, — обнимая Колетт за талию, повела их Генриетта.       — Расскажи мне, — попросила уставшая Колетт. — Что ты думаешь о ней. Я знаю, вы не с того начали, но уже прошло время, и она показала себя иначе.       — Да, Малин показала себя иначе, — тихо призналась девушка, заводя в дом хозяйку. — Малин сначала была сдержанной, напряженной, будто всегда ожидала чего-то. Потом, я благодарна ей, что она так хорошо заботилась о вас. Вы конечно, перегнули палку у Королевы, но и это она прошла с достоинством и даже легко, я бы сказала.       — Ты, правда, думаешь, что я перегнула? — генерал посмотрела на девушку, когда они поднимались по лестнице в ее покои. — Она кормила меня кашей! И супом без еды, бульон! Ни какого мяса, это же пытка.       — Но вы поправились, — возразила девушка, не боясь.       — Ладно, а эти дурацкие отвары из грязи и мази из каши трав? — не унималась женщина. — Это было хуже любой пытки, которую я знаю.       — Это лечение. Оно никогда не бывает приятным, — по-взрослому сказала Генриетта, открывая покои хозяйки.       — Так не интересно, — пробубнила женщина, подавляя зевок. — Она меня пытала вещами, которые сложно назвать едой.       — Это вам повезло, что она с нами не с самого начала вашего пути солдата, — улыбнулась девушка, когда ее слова слегка напугали эту сильную женщину.       — Ох, Боги, это так, иначе я бы умерла от ее лечения раньше, чем от ран, — тяжело сев на постель, отозвалась генерал.       — Вам нужно поесть, прежде чем лечь, госпожа, — служанка присела напротив на стул, и стала кормить женщину супом с мясом и овощами.       Едва поев, генерал стала сонно заваливаться на постель, и вскоре уснула. Генриетта сняла с нее одежду, обувь и уложила в кровать нормально, укрыв одеялом. Поела сама, обработала рану на плече, и после легла к Колетт, так же засыпая.       

***

      Утро для Генриетты настало уже после восхода солнца. Она повернулась, и увидела гримасу боли на лице хозяйки. Пот покрывал ее кожу по всему телу. Проведя рукой по телу женщины, девушка почувствовала насквозь мокрую рубаху и горячую кожу.       Девушка вскочила и босиком понеслась за Малин. Она стучала в ее двери, а после распахнула, увидев там порядок и отсутствие девушки. Служанка выбежала во двор и увидела Врачевательницу вдалеке, идущую назад, к дому. Она побежала к ней так быстро, как только могла.       — Генриетта, рада видеть тебя, — улыбнулась девушка, видя служанку. Но улыбка быстро пропала, когда она заметила ее в одной сорочке и босую. — Что случилось?       — Генерал! — запыхавшись, говорила девушка. — Ей плохо! Она вся горит, мокрая, как рыба.       — Лихорадка, — пробормотала Малин и бегом направилась в дом.       Вбежав в дом, она направилась к себе, за своей сумкой, а после застыла на мгновение, не зная где покои генерала. Генриетта увидела ее замешательство, и, позволив себе взять руку врачевателя, потащила их в комнату хозяйки.        Ворвавшись в покои, Малин сразу заметила особый запах лихорадки. Она огляделась, и поставила свою сумку на стол, перевернув ее вверх дном, вываливая содержимое на поверхность.       — Воду горячую, лавровый лист, перец, миску, полотенце горячее на пару, а так же одеяла. Много одеял! — перечислила все необходимое для начала девушка, и обернулась, когда ничего не случилось. — Немедленно!       Генриетта очнулась, и выбежала из комнаты. Через несколько минут две кухарки принесли в покои все, что она перечислила, а следом за ними и сама служанка.       Малин отдавала ей приказы мягким, но твердым голосом, помогая генералу. Они обтерли ее тело, намазали мазями, которые смогут помочь телу избавиться от лихорадки, так же смогли напоить ее насколько возможно и укутали в одеяла.       — Зачем мы ее укутали? — спросила девушка, устало сев на стул.       — Чтобы ей было тепло. Температура тела не постоянна, она то поднимается, то опускается во время простуды. Чтобы тело не остыло, и простуда не стала сильнее, мы так поддержим тепло на уровне, который поможет организму, — объяснила девушка, делая записи в дневнике.       — А зачем травы вокруг головы? — снова спросила Генриетта.       — Чтобы воздух был чище. Травы пахнут иначе, аромат многих из них очищает воздух, наполняя тело своим ароматом. Некоторые из тех, которые мы развесили в изголовье, несут в себе успокаивающий эффект, а так же облегчают дыхание, — ответила на вопрос Малин, заканчивая делать запись.       Девушка посмотрел на служанку, и протянула ей веточку из своих вещей.       — Это веточка хвои. Она пахнет резко, но если вдохнуть ее медленно, то ты почувствуешь, как ее запах проникает в нос и становится мягче, — начала рассказывать врачеватель. — А затем просто вдохни воздух, он покажется другим. Это эффект этой веточки.       Генриетта медленно вдохнула аромат, затем снова и снова, чувствуя, как тревога отпускает ее тело, и ей становится спокойнее.       — Мне стало менее тревожно, — поделилась она ощущением. — И правда, мне стало лучше.       — Тебе нравится этот запах? — удивилась девушка, внимательно смотря за служанкой. — Ты ведь тоже не из королевства.       — Да, генерал, будучи капитаном, спасла меня, как и вас, от работорговца. Она остановила торги и в бою обездвижила его, — призналась девушка, смотря на веточку в своих руках. — После привела ко двору, где меня обучала Изелла и сама Колетт. Мы с принцессой примерно одного возраста, и Королева была очень любезна и добра ко мне, позволив нам общаться. Так я стала личной служанкой Колетт.       — Мне кажется, ты и соседнего королевства, на юге. Хелаистаи. Там есть деревья, которые макушками касаются небес, а их ветви застилают половину неба. Эта веточка от такого дерева, и она пахнет не так сильно, как только что взятая у дерева. Думаю, ты росла близко к таким местам, — поделилась своей мыслью Малин.       — Почему? Потому что мне нравится этот запах? — не понимала таких выводов служанка.       — Да. Но если много дышать этим запахом, он заполняет легкие, и даже обычный воздух наполняется его ароматом, и становится тяжелым, сильным и это причиняет вред телу. Становится плохо, болит голова, кружится, подступает тошнота, — поделилась знанием врачеватель. — У тебя было три глубоких, спокойных вдоха, и никаких признаков.       — Наверное, мне просто нравится этот запах, — тихо призналась девушка. — Могу я оставить эту веточку себе?       — Конечно, милая. Но помни, что часто дышать ею нельзя, ладно? — ласково, с мягкой улыбкой напомнила Малин. Теперь она поняла, какие чувства испытывала к девушке генерал, и основу их отношений. Это была глубокая привязанность и забота друг о друге. Генерал стала более удивительной в глаза Лаземет.        — Я пойду, переоденусь и принесу нам еды, — спохватилась Генриетта, смутившись нового отношения к себе от врачевательницы.       — Хорошо, спасибо, — отозвалась Малин, обращая все свое внимание на генерала.       

***

      Неделя прошла с тех пор, как Генерал вернулась домой. Поместье погрузилось в тишину. Все его обитатели волновались о своей хозяйке, помогая Малин, чем могли в заботе о ней. Корин уехала обратно к Королеве через несколько дней, чтобы сообщить ей новости о сестре. Энализель передала с ней много лекарств, настоек и мазей, которые с благодарность приняла Лаземет.        Девушка сидела в покоях генерала, и пыталась читать книгу, которую она носила с собой. Сегодня приедет Королева, скорее всего с принцессой и советником. Поэтому Малин очень волновалась. Когда Капитан вернулась, она передала, что Ее Величество приедете через несколько дней, и ее нужно встретить. Как? Малин простая дочь охотника, она не была обучена ни манерам, ни этикеты дворца или даже простому. Как ей одной справиться, не навлекая позора на генерала? Генриетта говорила с ней, помогала и обучала, но из-за волнения, девушка сомневается, что запомнила хоть что-то. Кашель отвлек девушку от мыслей, и она поспешила приблизиться к генералу. Ее кожа по-прежнему была болезненной, горячей и почти всегда в поту. Поэтому количество воды и отваров, вливаемых в рот Колетт, было увеличено, а так же в редкие полусознательные моменты — бульон на мясе и овощах.       — Вот так, хорошая девочка, — хвалила женщину Малин, вытирая ее губы от супа. — Пора отдыхать, нужно поспать.       — Роза…- бормотала в бреду генерал, проваливаясь в сон.       За время лихорадки, генерал много что произнесла. Половина из этого была бредом, а вот вторая — правдой, откровением, нуждой в момент слабости и отчаяния. В такие ночи Малин ложилась к женщине, и всю ночь шептала ей разные слова, успокаивая ее тело и душу. Все грехи, все страхи и признания, произнесенные генералом, останутся с Малин, растворятся в воздухе и никогда не покинут пределы комнаты.