Часть 15
12 сентября 2023 г., 20:37
Рано утром Колетт ощущала себя неуютно, прекрасно зная, что такой момент в ее жизни уже был. Она помогла Генриетте забраться в карету, и обернулась, когда услышала неспешные шаги. Малин не спеша шла под руку с Энализель к ним. Колетт внутренне сжалась от осознания того, что Малин послушалась ее. Ее одновременно и обрадовал и расстроил этот факт. Здесь у нее есть будущее, с ней — не особенно много перспектив, если они вообще были. Затем генерал с раскрытым ртом наблюдает, как Изелла лично несет довольно тяжелую сумку к ней. Видит, как служанка ее племянницы закрепляет сумку к их вещам позади кареты, и как подходит к своей госпоже. Она с трепетом смотрит, как ее семья тепло прощается с девушкой, крепко обнимая ее, давая наставления на ушко и целуя в щеки. Это ли не счастье? И вот, Малин попрощавшись со всеми, в том числе и с Энализель, которая не только позволила себя обнять, но и крепко ответила на это, идет к ней с милой, застенчивой улыбкой.
— Малин…- в легкой растерянности произносит она.
— Все в порядке. Когда Вам нужно будет уехать — меня ждут здесь. — девушка обернулась и помахала наставнице, а королеве и принцессе с Изеллой она поклонилась.
— Но ты потеряешь время…- попыталась вразумить девушку Колетт, мысленно пиная себя под зад.
— Я буду учиться и дальше. К тому же — моя жизнь не только учеба. Но и забота о вас и вашем теле. И я до сих пор Ваш советник.
— Кстати о Советнике. — спустя несколько минут молчания, Колетт оглядела пространство перед дворцом. — Где она? — спросила женщина у сестры.
— Смотрит из укрытия. — пожала плечами Королева. — Что у вас произошло, что Леанор прячется от тебя?
— У нее узнай. — загадочно улыбнулась генерал, и помогла сесть в карету Малин. — До скорой встречи!
Генерал, верная себе, села на коня и возглавила шествие к себе домой.
***
Лето наступило неспешно, постепенно. Малин в который раз за время пребывания в поместье генерала присела под дубом и открыла книгу. Сегодня выдался свободный день, и она решила просто почитать для себя, отвлекаясь от учебы на лекаря и дел советника. За все время здесь, она успела много часов провести с Колетт, узнавая все что могла запомнить о военном искусстве, а так же о внутренних делах армии и солдат в королевстве. Раз она согласилась быть советником — она хотела быть им полностью, отдавая всю себя в помощь Колетт, и разбираясь в военном деле не хуже генерала. Малин так увлеклась книгой, что не сразу услышала лязг металла и вскрики. Она оторвала взгляд от страниц, чтобы увидеть, как на залитой солнцем зеленой поляне в поте лица фехтует их генерал и капитан. Корин делает выпад вперед, и тут же отражает кинжалом разящий удар меча генерала, но пропускает удар ноги себе под колено. Девушка припадает на колено, и когда поднимает голову — у ее горла уже находится кончик клинка Колетт. Женщина, убрав меч, подает своему капитану руку. После чего они обсуждают бой, прием, и как этого избежать. Колетт потрясающая в обучении искусству меча. Она изобретательна в своих ударах, приемах и отражениях. Малин часто видела, как женщина отрабатывает удары, приемы и разные движения одна, повторяя одно и тоже чуть ли не половину дня. В тяжком труде и упорстве Малин видела силу и умения женщины, восхищаясь ею. Девушка усмехнулась, когда увидела, что капитан уже на лопатках. Колетт помогла ей встать, и они снова начали бой. В этот раз Корин продержалась дольше, однако, снова оказалась в смертельном положении, уже с острием у сердца. — Я не могу тебя прочесть. — вздохнула устало Корин, принимая кубок с водой у Генриетты, которая стояла неподалеку под зонтом. — Когда я думаю, что вот, сейчас будет удар — идет парирование или поворот. Когда я думаю, что сейчас будет разящий — ты отбиваешь мой удар или сводишь его на нет. — Это разные техники владения мечом, Корин. — вытирая лицо от пота, говорит генерал. — Если ты решишь посетить моих друзей из других королевств — они могут показать тебе свое искусство. Я смешала все, что видела и отработала до максимума, чтобы применять, даже не задумываясь. — Это удивительно, но я не хочу покидать Ванденград. — высказалась Корин, опускаясь на траву. — Ты думаешь, что вы воспримем это как предательство? — села рядом генерал. — Это не так. Даже если ты захочешь там остаться — мы поддержим тебя. НО если я встречу тебя на поле боя — из уважения к тебе я убью тебя быстро. Услышав эти слова, Малин засомневалась в чувствах генерала к своим людям. Зачем так говорить? Убить? Того с кем ты был в походах, с кем проливал свою кровь, с кем делил еду и кров. Как это вообще можно не только вообразить, но и сказать? Врачевательница подошла к ним, чтобы расспросить Колетт об этом, узнать, почему она так ответила, как ответ Капитана заставил ее застыть на месте. — Почту за честь, Генерал. — с благодарностью отозвалась Корин, склонив голову, полностью принимая и понимая сказанное. — Генерал! — раздалось приглушенно, и все переглянулись. Через несколько секунд возглас повторился чуть громче. Все повернули головы в сторону бегущего солдата. Он запыхался от того, что бежал к ним от самых ворот, сжимая свободной рукой ножны с мечом. — Что случилось? — вставая, спросила Колетт. Солдат встал по струнке, жестом отдал честь и выдохнул: — Генерал! Нами получен дымовой сигнал о бедствии. Вскоре после его получения мы заметили солдата на коне. Он из гильдии охраны. — Самую суть. — потребовала Колетт. — Генерал, на карету с графиней Бальмастир напали. Ее отряд охраны окружили разбойники и они просят о помощи. — выдал солдат, внимательно следя за генералом. Только услышав о нападении, Корин ринулась в конюшни, отдавая приказ о быстром седлании коней, собирая солдат, что были здесь охраняя дом. Генерал кивнула солдату, отпуская его. Генриетта подошла к Колетт и они начали обсуждать действия. — Так, действуй, как договорились. Собери полдюжины солдат, и закройтесь в спальне. Готовьтесь отражать нападение или просто поддержать наше возвращение. Будь готова к бою. — серьезно говорила Колетт, сжимая нежно плечи девушки. — Будет сделано, генерал. — кивнула служанка и сжав руки женщины отступила. — Малин, держись ближе к Генриетте и слушай ее. — сказала генерал советнику, и взяв свой меч побежала к Корин. Малин смотрела, как Колетт сжимает плечо капитана и та кивает. Ее тело напряжено, руки сжаты в кулаки. Когда генерал села на коня, и жестом приказала кучке солдат выдвигаться, Корин осталась. Лаземет подошла к девушке, и та была расстроена. Глубоко вздохнув, капитан собрала оставшихся солдат, и отправила их на точки в особняк. Малин просто следовала за всеми, слушая Генриетту. Ничего не понимая, врачевательница просто села туда, куда ее посадили. И тут она поняла, что началась тишина. Полная тишина. Все молчали, не было слышно даже дыхания. Все были напряжены, тяжесть воздуха можно было резать. Время тянулось очень долго, Малин казалось, что прошло несколько дней, прежде чем вдали раздалось ржание коней. Она, было бросилась на улицу, но рука Генриетты крепко сжала ее предплечье мертвой хваткой. — Генриетта? — позвала Малин, посмотрев на девушку. — Нельзя. Солдаты осмотрят все, и после, мы увидев Колетт, сможем выходить. — дала план служанка. — Но там Колетт! — возразила Малин. — Ты этого не знаешь. У меня приказ. И у тебя тоже. Случаться меня. А мы слушаемся Корин. Все насторожились и приготовили арбалеты и луки. В дали снова раздалось ржание. В ворота вошли всадники, затем за ними показалась карета. Возглавлял шествие один из старших солдат охраны, позади всех была Колетт. Ее рубаха снова была в крови, это видела Малин даже на расстоянии. Корин вышла из дома, и все приготовились стрелять. Колетт остановила коня и спешилась. Жестом она отдала приказ не стрелять, и все вышли из особняка, окружая карету. Выйдя следом за всеми, Малин побежала к генералу, чтобы оказать ей помощь, но женщина даже не обратила на нее внимания. Она открыла дверцу кареты и подала руку, которую приняла другая рука. Женская, что очевидно. Пальцы и запястье были богато украшены кольцами и браслетами с драгоценными камнями. Затем показалась нога, с белом чулке, которая спряталась за дорогим, пышным платьем. Оно было мятым, слегка испачканным, надетым на молодую девушку, чуть старше самой Малин. Девушка бросилась на шею генерала, что-то щебеча, на грани паники. Она пересказывала, как на них напали, как слышала угрозы разбойников и крики охранников, которые погибли, защищая ее. Малин очнулась и оторвала взгляд от парочки, только когда Генриетта потрепала ее за руку. Служанка указала на пару солдат и охранников, которым нужна была ее помощь. Корин уже помогала перенести одно бойца в особняк, в комнату, которую использовала Малин для помощи и обучения. Врачевательница решила переключиться на раненых, и уже потом спросить Колетт обо всем. Она начала расспрашивать раненых об их ранах, чем получены, и что сделали в первую очередь. Когда она поняла, что их раны несерьезны, она попросила их идти за ней в ее лечебную комнату.***
Был поздний вечер, когда Малин освободилась. Она постучала в покои генерала, и открыла дверь. Улыбка на ее губах угасла, когда она увидела, что генерал в комнате не одна. Там сидела в кресле та самая графиня, которую спасли сегодня. Между ними был стол, на котором стояли остатки еды и кубки с графином. Молодая девушка посмотрела на нее так, будто Малин была пустым местом, на котором вдруг возникла дыра. — Что вы здесь делаете? Вам нельзя сюда входить. — заявила графиня, вскинув подбородок вверх. — Это я спрошу Вас, что Вы здесь делаете? Я же здесь на законных основаниях в статусе Советника Генерала Армии Ванденграда Колетт Ванденград. — сдержанно сказала Малин, подходя и садясь на подлокотник кресла, где сидела генерал. Генерал молча слушала девушек, едва удерживая себя от улыбки. Она гордилась Малин и ее способностью владеть собой. Если бы она была на месте врачевательницы, она бы уже выволокла графиню из комнаты и надрала бы ей задницу. А еще устроила бы ссору по поводу ее присутствия. — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — возмутилась графиня Бальмастир. — Ты просто служанка! Я не слышала, что бы у Колетт был советник! — Графиня Бальмастир. — начала Колетт, положив свою руку на бедро Малин. — Малин Ванденград мой Советник. Она Военный советник, а так же мой личный Лекарь, прошу больше уважения к тому, кто выше вас по статусу. Не забывайте — вы мой гость. А она живет здесь. Со мной. В моей спальне. Не оскорбляйте меня оскорбляя моих людей. — Как же так? — прошептала графиня, явно сконфуженная и поставленная на место. — Она просто советник. Вам не нужен советник! — Графиня! — возразила сталью в голосе Колетт, сжав пальцы на бедре Малин. — Следите за своей речью в моем доме с моей семьей. — Семьей? — возразила девушка, поднимаясь с кресла. — Почему Вы сказали, что эта девушка, ведущая себя так…вульгарно, носит Вашу фамилию? Почему она так фривольно себя ведет? Почему Вы ей позволяете это?! — Довольно! — возразила Генерал, пытаясь встать с кресла, но Малин положила свою руку ей на грудь и стала поглаживать. — Прошу Колетт, дай мне разобраться. — рука девушки нырнула под рубаху, и стала поглаживать кожу над грудью и это успокоило женщину, но не слишком. Генерал махнула рукой, давая свое разрешение Малин. Она закрыла глаза, наслаждаясь лаской девушки, сажая ее к себе на колени. Она мягко поглаживала ее бедро, и глубоко дышала, успокаиваясь. Графиня же отрыв рот смотрела на то, как девушка усмирила гнев генерала просто одной рукой. Буквально. — Графиня Бальмастир, мне нужно осмотреть тело генерала на наличие ран, которые она получила, защищая Вас. А Вы, поступили эгоистично и поставили под угрозу жизнь Генерала Армии Королевства Ванденград. — серьезно заявила Малин, без страха смотря в глаза графини. — А сейчас прошу Вас покинуть личные покои Генерала. Открылась дверь, и Генриетта застыла в шаге от двери, настоятельно смотря на графиню, чтобы та убралась к чертовой матери из покоев. Графиня громко фыркнула, встряхнула подол платья, и, подняв голову, вышла из комнаты. Генриетта поклонилась, и закрыла за собой дверь. — Снимай рубашку. — сказала Малин, пытаясь встать с колен, но сильные руки ее удерживают. — Колетт? — Я не ранена. — непривычно тихо сказала Колетт, обнимая девушку за талию. Генерал уткнулась в грудь девушки, что-то продолжая бормотать. Малин начала ее нежно поглаживать по плечам, спине, иногда зарываясь пальцами в затылок. Колетт была слегка пьяна, расслабляясь в руках Малин, становясь сонной. Она устала за день, и разговор с Графиней забрал последние силы в ее теле. Еда была вкусной и сытной, а вино притупило ее мозг и мысли. — Ты засыпаешь, идем в постель. — мягко сказала девушка, ласково поглаживая руки генерала. — Не хочу двигаться. — капризничала женщина. — Да, я понимаю, что моя грудь удобная, но как же спать мне? — зашла с другой стороны девушка. — Сидя? Неудобно, да и ты сможешь получить только половину меня в объятия. А это не вся я. У меня будет болеть спина, если я буду спать сидя, да и у тебя тоже. — Да, не хочу, чтобы тебя болела спина. — согласилась сонная генерал и поднялась с кресла с Малин на руках. Она уложила девушку в постель, и сняла свою рубашку. Затем сняла обувь, штаны и легла в постель. Когда Колетт захотела обнять девушку, и уже заснуть, как Малин встала с постели. — Мне нужно снять одежду. Отвернись. — приказным тоном сказала Малин, и генерал уткнулась в подушку, которой пользовалась советник. Лаземет быстро сняла платье, и в ночнушке забралась в постель. Руки женщины мгновенно обняли ее и прижали к себе. Малин улыбнулась, когда горячее, размеренное дыхание раздалось ей в затылок. Тихий стон и полное расслабление спящего тела, сообщило девушке, что генерал заснула, однако ее руки не разжались. Советник улыбнулась, и повернулась к воину лицом, обнимая и прижимая ее к себе, получив в ответ довольный стол и мягкую улыбку. Под размеренное дыхание на свою кожу девушка заснула.***
Утро следующего дня было как обычно ранним. Малин сделала утренние процедуры и вышла во двор. Там она как всегда увидела Корин и Колетт, которые отрабатывали удары, парирование и между ними тренировались в сражении. Чуть дальше от них тоже самое делали Траминан и Бальтазар. Это было новым. Мужчины редко были здесь, ведь Траминан занимался солдатами, а Бальт впитывал его опыт, чтобы занять место воеводы, когда придет его время. Малин улыбнулась тому, что все эти воины ладили друг с другом, уважали друг друга, они знали, кто кем станет, и в их мыслях не было зависти. Бальт был очень доволен тем, что займет место воеводы, когда как Корин будет заместителем Колетт. Помахав Генриетте, которая накрыла на стол в тени маленького шатра завтрак для солдат и госпожи, девушка села под дубом с книгой в руках. Был полдень, когда Малин почувствовала голод. Она игнорировала его еще некоторое время, пока ее не отвлек от книги звонкий девичий смех. Она подняла голову от страниц и увидела, как Колетт мило беседует с графиней, которая заливисто смеялась. Ее руки постоянно касались руки генерала, а улыбка ярко сияла на губах. Это зрелище раздражало врачевательницу. Она вернулась к книге, в безуспешной попытке продолжить читать, но смех раздражал ее с каждой секундой все больше, мешая сосредоточиться. Она шумно вздохнула и захлопнула книгу. — Это раздражает, не так ли? — раздался рядом голос Корин, и Малин вздрогнула. — Боги…- выдохнула девушка, видя, как Корн садится с ней рядом, держа в одной руке судочек, а в другой кубки и кувшин. — Вы меня напугали. — Прости, не хотела. — извинилась капитан, освобождая руки от ноши. — Генриетта прислала меня к тебе с едой. Сказала, что волнуется, что ты не ела еще. — Эта девочка очень заботливая. — с мягкой улыбкой призналась Малин. — Вы хотели поговорить? Она заметила два набора бокалов, но один приборов. Корин открыла судочек, вытаскивая отсеки с едой. В большом был рис с подливкой, в другой жареные овощи, затем были кусочки мяса так же жаренные и вяленые, а так же рулет из яиц. — Мне одной этого много. — заметила врачевательница. — Я присоединюсь, если вы не против. — спросила капитан, и бросила взгляд на генерала с ее гостьей. Малин сделала тоже самое. — Нет, ни сколько. Однако, мне интересно, чем вы будете кушать. — сказала она, показывая на приборы на одного. — О. — удивилась Корин, и достала небольшие продолговатые прутики. — У Колетт есть друг — генерал Восточной страны. И они все едят палочками. Даже суп. У них очень интересная еда, я попрошу Генриетту и Улимин приготовить вам их блюда. Единственное что странно для нас, так это то, что они почти не готовят еду, минимально держа ее на огне. Но вкус отличается. Малин с улыбкой наблюдала, как Корин открывается ей, как девушка с неподдельным энтузиазмом рассказывает о культуре другого королевства, с которым сама Малин не знакома. Она узнала о том, какое у них оружие, одежда, обычаи, о том, как они чтят кодекс, и своего правителя. Слушая это, врачевательница начинает трапезу, и к ней присоединяется капитан. В рассказе Малин замечает детали, которые видела между Колетт и другими ее подчиненными. Безоговорочное доверие, подчинение, уважение, а порой и смирение себя и своего характера перед решением Генерала. Она с изумлением наблюдала, как Корин без труда взяла палочки в руки и очень комфортно и легко брала ими еду. Для нее это было странно, но интересно. Все что ее интересовало, Малин всей душой желала постичь и узнать целиком и полностью. Поэтому она попросила Корин научить ее ими пользоваться. — Вот так, — мягко говорила капитан, поправляя палочки в руке девушки. — Сжимай здесь, и придерживай пальцами. У тебя хорошо получается. Попробуй ими поесть. Малин задумалась, получится ли у нее удержать еду палочками. Она посмотрела на Корин, которая положила себе в рот палочками рулет. Она попробовала, держа руку под едой, чтобы та не упала на землю. И у нее не получилось. Она усердно пыталась, пока Корин не помогла ей. И тут раздалось покашливание. Малин закрыла рот ладонью, чтобы скрыть еду во рту, и подняла взгляд вверх. Конечно же, Колетт решила именно в этот момент подойти сюда, да и еще и не одна, а с графиней. Девушка смотрела на капитана и советника так, будто они ели сырое мясо руками. Ее нос сморщился от отвращения, она брезгливо оглядела остатки их обеда. — Такую еду не опасно есть? — с опаской спросила графиня, вцепившись в руку генерала. — Если вы так считаете, графиня, боюсь, вы останетесь без еды пребывая у нас. — строго сказала Колетт, и присела на корточки перед Малин. Малин замерла, и к ее счастью, она успела прожевать еду, что была у нее во рту. Она видела, как искры недовольства потрескивали в глазах женщины. Ее тело было слегка напряжено, но она не понимала почему. — Могу и я попробовать? — мягко, но без тепла в голосе спросила генерал, смотря только на советника. — Генерал, Малин только учится. — вставила Корин, пытаясь вывести из неловкого положения девушку. Она не хотела, чтобы девушка из неопытности и волнения поставила себя в неловкое положение перед графиней, которая не забудет ее позора, или перед Колетт. — Я спросила Малин. — властно сказала Колетт, посылая своему капитану жесткий и недовольный взгляд. — Прошу прощения. — склонив голову, отозвалась Корин. — Ну, давай, покорми меня. — взгляд женщины тут же потеплел, когда смотрел на советницу. Малин собрала мужество в руки, и пальцами сжала палочки, как ей показывали. Она поддела ими кусочек мяса, положила его на рулетик из яиц, и уже взяв это палочками, подняла на уровень лица. Посмотрев в эти уверенные глаза, Малин закусила губу, почувствовав странную уверенность, которая ей передалась взглядом генерала, она ухмыльнулась. — Хотите есть? — спросила она, будто не это от нее требовали. Девушка наклонилась к лицу женщины, оставляя между их лицами несколько сантиметров расстояния, и произнесла томно, и достаточно громко, чтобы другие услышали: — Попроси. — Я хочу есть, Малин. — сказала генерал, смотря в глаза девушки. Эта смена ролей, власти, ауры вокруг них разжигала огонь жизни в Колетт. Она завороженно смотрела в прекрасные глаза своего советника, будто у них не было шокированных и молчаливых зрителей. — Не думаю, что просят именно так. — возразила девушка, и для наглядности, поднесла к своим губам еду в палочках, спиваясь зубами в рулет. — Мммм… Так еще вкуснее. Девушка откровенно дразнила генерала, видя, как расширяются ее зрачки, она показательно облизнула губы. Она прекрасно знала, что такое ее поведение нравится Колетт. Именно поэтому Ванденград просила ее остаться, стать ее советником, жить с ней в ее доме. То, как она влияет на Колетт, нравилось обеим девушкам, но что с этим делать они не понимали. Но часто думали об этом: Малин вечером, лаская пальцами кожу спины засыпающего генерала, а Колетт рано утром, когда девушка безмятежно спала на ее груди, в ее руках и ее постели. — Малин. — запротестовала генерал, и присела на колено. — Прошу, покорми меня. Графиня возмутилась, и попыталась коснуться плеча женщины, чтобы отодвинуть ее от этой простолюдинки. Но рука капитана ей помешала, а взгляд, которым та одарила ее, заставил девушку фыркнуть на ее выходку. Тем временем Малин сжалилась над колено преклонной перед ней женщиной, и поднесла к ее губам еду, но не дала ее вкусить, отодвинув в последний момент. — Мали! — заскулила бравый генерал, пододвигаясь ближе, едва ли не вплотную к девушке. — Пожалуйста. Эта просьба, произнесенная шепотом на выдохе, заставила уверенную и властную, победную улыбку расцвести на губах врачевательницы, и она вознаградила генерала, дав ей то, что она просила. За первым кусочком последовал второй, который с энтузиазмом жевала генерал, не скрывая удовольствия на лице. Графиня что-то бормотала себе под нос, сложив руки на груди. Она была возмущена таким поведением генерала. Она — Генерал Армии целого королевства, она — король, преклонила колени перед какой-то простолюдинкой, которая возомнила себя невесть кем, требуя от Погибели и защитника их страны просить у нее еду! Неслыханно! Возмутительно! — Генерал! — воскликнула она, наконец, разрушая магию между двумя сердцами. — Как вы можете уделять внимание другой женщине, когда с вами я! Когда мы с вами были наедине и все ваше внимание должно быть моим?! Колетт прожевала еду, которую получила с рук Малин и медленно поднялась на ноги. Она ласково взяла руку советницы в свою, и оставила на коже поцелуй. Лаземет смутилась и ее щеки покраснели от такой нежности. Генерал же посчитала это приятным зрелищем, и показательно облизнула губы, будто попробовала самую сладкую вещь на свете. — Что ж, если вы не можете удержать мое внимание собой, своими речами и, раз уж на то пошло телом, вам стоит развеять свои иллюзии на мой счет, Графиня Лентен. — сказала Колетт, выпрямляясь и смотря на девушку. — Малин ничего не сделав, захватила мое внимание, а вы ничего не делали, чтобы вернуть его. — Возражаю. — сказала Малин, перебивая Колетт, и одновременно поднимаясь на ноги. — Вы, Мой Генерал, не кусок мяса, чтобы за вас дрались. И уж точно не стоит тянуть вас в разные стороны. — Точно. — кивнула Колетт, соглашаясь. — Однако, я тоже женщина, которая жаждет внимания тех, кому она нравится. И так, Корин, я провожу Графиню и мы начнем тренировку. — Что-то случилось, Генерал? — спросила Корин, внимательно следя за женщиной. — Нет, просто энергии много. — пожала она плечами, но капитан поняла скрытый смысл и кивнула. Колетт взяла под руку графиню Лентен и повела ее в сторону особняка. Они тихо начали разговор, но ни это, ни близкое нахождение этих двух друг к другу не волновало Малин. Она смотрела в напряженную спину хозяйки дома, а затем посмотрела на капитана. — Что скрывает генерал? — спросила она серьезно. — Не удивительно, что она выбрала вас ее советником.- вздохнула Корин, смотря в небо. — Доходят до нас слухи, что в восточной стране наших друзей вспыхивает гражданская война. Возможно, генерал хотела бы навестить друзей. — Ввязать страну в гражданскую войну другой далекой от нас страны? — удивление и возмущение отразилось на лице советника. — Это безумие! Нельзя ей дать это сделать! — Тише, советник. — осадила девушку капитан. — Будто вы сможете ей помешать сделать то, что она хочет и считает правильным. Полагаю, Колетт поедет туда не как Генерал Армии Ванденграда, а как друг генерала той страны. Малин действительно задумалась над словами женщины. Она, конечно, имела власть над генералом, но только лишь ту, которую ей позволяла сама Колетт. И это была мнимая власть, не имеющая в действительности силы, способной повлиять на воина так, как хотела бы девушка. К тому же кто она такая, чтобы пытаться остановить Колетт от того, что она поможет своему другу? Она поговорит с ней и все узнает лично от генерала, а не от слухов или мыслей ее подчиненных. Вскоре Колетт вышла во двор, где на поляне для тренировок ее ждала Корин, и советник видела, как поменялась их тренировка. Движения, парирование, защита, удары, выпады и движения поменялись так же, как и ситуации, при которых могли получиться все действия, которые привели бы к ранению или смерти. Малин внимательно наблюдала и слушала все, что говорила Колетт Корин, показывая ей, как и что нужно делать, чтобы защититься. Закатное солнце ласкало последними лучами траву и землю, когда в покои Колетт постучали. Генерал хотела открыть дверь сама, но Малин лишь коснулась ее плеча, и усадила в кресло, укрыв ее тело полотенцем. Открыв дверь, как и думала Малин, она увидела Графиню. Шок отразился на ее лице, когда она в ответ увидела советника. Ее глаза метнулись за спину девушки, чтобы глаза вспыхнули гневом. В покоях Колетт готовилась принять ванну, и присутствие Малин навело ее на мысль, что та будет ей помогать. — Генерал сейчас занята личными делами, Графиня Бальмастир. — спокойно сказала Малин, прикрывая дверь. — Генерал спуститься к ужину там вы и увидитесь. — Я пришла к Колетт, а не к тебе. — возмутилась девушка, и вероломно вошла в покои. — Колетт, милая, я так рада снова видеть тебя. Я тут подумала, что мы могли бы поужинать одни и обсудить мое пребывание здесь еще на некоторое время. — Графиня, моя Советница вам дала ответ, когда мы можем обсудить все, что вы хотите. — холодно ответила генерал, вставая. Малин хотела возмутиться, что та демонстрирует свое тело другим, но на женщине была рубашка. Маленькая улыбка на ее губах не укрылась от Колетт. Она решила поиграть. — Лентен, дорогая. — графиня расплылась в победной улыбке, а Малин вздрогнула от обращения. — Я поговорю с тобой наедине после ужина. А сейчас мне бы очень хотелось привести себя в надлежащий вид, чтобы встретить вас за ужином как полагается встречать графиню в моем доме. — Хорошо. Я с нетерпением буду ждать ужина, и, — девушка мельком посмотрела на Малин, и продолжила, — беседы с вами наедине. Колетт кивнула ей, отпуская руки, которые взяла в свои, чтобы дать ответ. Графиня же почувствовала превосходство и храбро оставила на щеке генерала поцелуй. После этого она гордо прошла мимо едва сдерживающей гнев Малин, и ухмыльнулась ей в лицо, когда закрыла дверь. — У вас грязь на лице, Генерал. — сказала Лаземет ледяным тоном, и достав платок стала старательно вытирать кожу Колетт, где были губы графини. — Мне нравится, как ты ревнуешь. — призналась Колетт, обняв талию девушки. Ее кожа, как она чувствовала, уже покраснела, но Малин продолжала ее тереть. — Ты хочешь оставить меня совсем без щеки? Малин яростно посмотрела в глаза женщины, хлопнула ее по рукам и отошла. Она делала вид, что занимается проверкой температуры воды, нежели смотреть на знающую улыбку женщины. — Думаю, дальше вы справитесь сами. — сказала Малин, поворачиваясь лицом к воину, — Приятного купания. — Что? — нахмурилась Колетт, смотря, как Малин полная решимости идет к двери. — После всего ты уходишь? — После чего? — переспросила советник, подавляя улыбку на губах, уловив капризное недовольство в голосе бесстрашного воина. — Вы просили меня оставаться спать с вами, а не купать вас. С этим хорошо справляется Генриетта, а если не она, то и вы сами. — Ты же не серьезно? — больше для себя, спросила Колетт, снимая рубаху. — Хотя, можешь идти, думаю, графиня захочет мне помочь. Это стало ошибкой. Но Колетт слишком поздно поняла это. Малин задохнулась от слов генерала, и ничего не сказав вышла из покоев, хлопнув дверью. — Черт…- выдохнула она, поняв, как плохо это все выглядело.***
Малин старалась не поддаваться слезам обиды, но у нее плохо получалось. Зачем делать ее своим советником, пускать в свою спальню, давать так много воли и власти над собой, чтобы играть? Чтобы каждый раз выбирать не ее и ее решения, а другую девушку и ее желания? Если для этого — то Малин не собирается участвовать в этом. Она решила остаться рядом с Колетт, заботиться о ней, а не быть игрушкой. Ей нужно время и место, где не будет Колетт, но единственное место, что пришло ей на ум — замок сестры генерала, покои Энализель. Там ее найдут сразу же. Но, Энализель не даст ее в обиду, Малин знает это точно. Не много успокоившись в своих покоях, она позвала Генриетту, и попросила девушку принести ей ужин в комнату. Она была благодарна ей, что служанка ничего не спросила, а лишь крепко обняла ее. После ужина она сообщила Малин, как отвратительно прошел ужин. Графиня пыталась разговорить Колетт, но та лишь ковырялась в еде, и отвечала с огромной неохотой. Графиня поняла, что потерпела неудачу и напомнила об их личной беседе, после которой Генриетта видела бегущую и плачущую девушку в свои покои. Не смотря на свою обиду на Колетт и ее поведение, которое она не понимала, Малин взяла поднос и, наполнив его едой, понесла к Колетт. Она тихо зашла в покои, и увидела, как женщина лежит в купели. Женщина казалась расслабленной, ее глаза были закрыта, а дыхание размеренным. Малин поставила поднос на стол, и решила уже уйти, как генерал заговорила. — Женщины странные по своей сути. Даже будучи одной из них, я не понимаю их. Малин задержала дыхание. А Колетт продолжила: — Вот взять Графиню. Она хотела здесь укрыться. Нет, нападение было не спланированным, хотя, она призналась, что хотела остановиться у меня перед встречей с будущим мужем. — послышался всплеск, и Малин замерла, ожидая, что женщина повернется, но нет. — Ее отец не заставляет ее пойти на этот брак, даже учитывая то, что она не видела будущего мужа ни разу. Все ради семьи. Наступила тишина, и советница задумалась, о чем думает генерал. — Ради семьи я убиваю, а она заставляет себя быть ненастоящей. — женщина поднесла к губам кубок и сделала глоток. — Она его не видела, и тем более не любит его, но ей придется быть с ним, делить с ним постель. Родить детей в этом браке, чтобы ее отец мог укрепить хорошие отношения с родом ее мужа. И я впервые задумалась, какого это быть не тем, кто ты есть? Какого это ломать себя ради семьи? Ведь я рано поняла, кто я и кем должна быть. Да, было не много сложно, но я знала, что если не я — то моя семья исчезнет. А ей ради чего это делать? Она не получит ни какой выгоды. Только несчастье. И Лентен пребывая здесь, попросила меня о помощи, но я не могу ее дать. Если я вмешаюсь в их договор о браке, другие так же станут поступать, и рухнет весь слой знати, бунты, казни, смерти — не те последствия, которые можно окупить одной жизнью. Она так же призналась, что влюблена в меня, и что я ее последний шанс на что-то хорошее, и мне пришлось разбить ее надежды отказом. Ведь я ни разу не влюблялась. Малин пришлось закрыть рот рукой, чтобы не выдать себя, ведь она поняла, что женщина приняла ее за Генриетту, с которой была очень близка и могла делиться всем. Ее сердце застучало в груди от осознания того, что давило все эти дни на генерала. Возможно, все эти игры, флирт и внимание, которое она оказывала графине было своего рода искуплением. Дать девушке приятные воспоминания, чтобы она смогла пройти через брак с нелюбимым человеком и все, что было бы дальше. Но нет, все это закончилось так, как закончилось. — Завтра прибывает отряд, который отвезет Графиню к отцу и будущему мужу на заключение брака. — делая еще один глоток, призналась Колетт. — Я бы хотела вмешаться, но не могу. Наступило молчание. Колетт зашевелилась, доливая из кувшина, что стоял по другую сторону от купели, вина в бокал. Она вздохнула, похрустела шеей, поворачивая ее из стороны в сторону, и снова легла в воду. — Женщины странные по своей сути. Даже будучи одной из них, я не понимаю их. — снова сказала Колетт, делая большой глоток вина. Она опустила руку в воду, и, зачерпнув ее умылась. — Дразнить женщину, которая заинтересована в тебе опаснее, чем выйти одному против толпы наемников без оружия. Малин замерла, услышав это признание. К чему это? Графиня конечно же флиртовала с Колетт, но сама женщина только что сказала, что отказала ей. Неужели речь о ней? — Разве так сложно понять, что …- запнулась генерал, подбирая слова. — Что мне тоже хотелось бы внимания? Да, я выгляжу и веду себя так, будто мне это не нужно, но кто из нас настоящий не наедине с собой? Так много женщин было, которые желали моего внимания, моих рук, слов, да что таить то, тела в большинстве случаев. Но ни одна не была заинтересована мной настоящей. Каждая из них, видя, что я уделяю внимание другой — отвешивала мне пощечину или устраивала скандал, когда как я не обещала ни одной из них себя или свою верность. Только утоление их любопытства или желания. Они получали что хотели, я тоже. Но сейчас этого не достаточно, и я не знаю что делать. Малин заметила, что Колетт снова шевелится, и запаниковала. Она искала глазами куда бы ей спрятаться, пока дверь в покои тихо не открылась, и она не увидела Генриетту. Она быстро втянула девушку, внутрь, а сама скрылась за дверью. Ее сердце бешено колотилось в груди, отдавая свой бег в уши. Она прижалась спиной к двери покрасневшая толи от стыда толи от всплеска адреналина, что ее могут поймать. Она собралась уходить, но тут услышала тихий, но разборчивый, не смотря на алкоголь в крови голос Колетт: — Генриетта? Прости, я думала это Малин… Голос женщины был полон разочарования и печали. Всплеск воды дал понять Малин за дверью, что Колетт снова отвернулась от двери. Она хотела, чтобы это была я? Зачем? Такие откровения были адресованы ей. Это повергло в шок девушку, и она поспешила скрыться в свои покои, чтобы обдумать все услышанное.***
Генриетта быстро взяла себя в руки, и поняла, что Малин раскусили. Она не стала скрывать этот факт и врать своей госпоже. Она просто взяла мочалку, намылив ее, стала ласково тереть ее плечи и шею. — Малин принесла вам ужин, госпожа. — тихо сказала она, чувствуя, как женщина вздрогнула. — Так и знала, что это была она, а не ты. — тихо отозвалась генерал. — Как вы поняли? — потирая плечи, спросила служанка. — При ходьбе, твой клинок слегка звенит о подвеску на нем. Это не заметно при шуме вокруг, но в тишине — это выдает тебя. Когда она вошла, звона не было. — поведала Колетт, садясь в купели и подставляя спину под мочалку девушки. — Генриетта, могу я тебя спросить? — Конечно. — мгновенно отозвалась девушка, смывая пену с тела госпожи. — Если бы ты была на моем месте, как бы ты поступила с Малин? — генерал повернулась, чтобы видеть лицо девушки. — Она явно заинтересована во мне, много мне уступает и позволяет. Она флиртует со мной, ухаживает за мной, когда я болею или ранена, спорит со мной и не боится отстоять свою точку зрения и позицию. Она не боится мне противостоять. Она без труда берет на себя ответственность, и говорит от моего имени, не советуюсь со мной, отстаивая меня и мои мысли. Но, она не борется за меня. Может быть, я вижу то, чего нет? Возможно, — женщина поставила бокал на стул рядом с купелью, — я просто принимаю ее природную заботу, ласку и тепло за то, чего мне не хватало в других? Они все хотели получить меня и мое тело, внимание, но бороться за него не желали. Малин же делает это, но не ко мне. Она отстояла меня и мое личное пространство перед графиней, но как только я попыталась сместить ее, подвергнуть сомнению ее слова, поступки, подтолкнув ее к действию — она обиделась на меня, не пришла на ужин и сейчас тоже. Я понимаю, что точно сделала что-то не так, но, сколько не думаю об этом, я не понимаю что именно. Генриетта принялась обтирать не покрытые пеной участи тела госпожи мочалкой, думая над ответом и давая Колетт успокоиться. Она была молода, но понимала, что женщина ей доверяет, прислушивается к ней и ее мнению куда больше, чем чьему-то другому здесь, в своем доме. Она знала, что Генерал доверяет ее суждениям и выводам, которые она делает, наблюдая за всем со стороны. — Что именно произошло, от чего Малин обиделась и не приходит? — спросила Генриетта, смывая пену снова. — Графиня пришла, чтобы настоять на личной встрече сейчас, я а уже готовилась принять ванну перед ужином, отдохнуть. Малин была здесь и помогала мне с ванной. Но графиня вошла и стала просить меня уделить ей время, на что Малин защитила меня, отстояла мое пространство, и Лентен пришлось уйти. Но перед этим, я обещала ей, что поговорю с ней после ужина лично, на что получила поцелуй в щеку. Малин так рассердилась, что очень яростно терла мою щеку от поцелуя, сопроводив это словами, что у меня грязь на лице. Впервые за весь вечер Генриетта увидела на губах госпожи улыбку. Настоящую, полную наслаждения улыбку. Тепло разлилось в ее груди за госпожу. — Затем Малин просто решила уйти. Уйти! — руки Колетт взмыли вверх и опустились в воду, выплеснув часть жидкости на пол. — После всего она решила уйти от меня! Отстояв меня и мое личное пространство, она решила уйти. Дав шанс графине снова досаждать мне в мой отдых. И я буркнула, что она может идти, что графиня с радость поможет мне в купании. И она ушла. Ушла, сильно хлопнув дверью. Пропустила ужин. Последние признания Колетт произнесла почти шепотом, удрученно, подавленно. Она сжалась в воде, и все силы будто ее покинули. — Колетт, ты не поняла, почему она ушла и разозлилась? — мягко спросила госпожу Генриетта. — Если бы я знала ответ, я бы не говорила с тобой! — огрызнулась женщина, и тут же пожалела об этом. — Прости, милая… Прости, родная, я просто действительно не понимаю. Да я сказала то, что звучало больно, но…я не понимаю, почему это настолько больно для Малин. Я хочу понять это. Действительно хочу. — Малин разозлилась, ушла, хлопнув дверью, и не пришла на ужин, чтобы не видеть вас. Вас и графиню. — мягко сказала Генриетта, прижавшись к мокрой спине женщины, обнимая ее. — Она ушла, потому что вы предпочти общество графини, когда сама Малин отстояла вас. Ваши интересы, ваше пространство и время с собой или с ней. Ей стало обидно, что вы, не смотря на ее старания, предпочти все это — присутствию графини. Вы должны были попросить ее остаться, ведь это все что ей нужно.***
Было чуть за полночь, когда Малин погружаясь в легкую дрейфующую дремоту, услышала, как скрипнула ее дверь. Она хотела открыть глаза, чтобы посмотреть, кто пришел, но не могла. Усталость от слез и эмоций, которые она переживала весь вечер, истощили ее тело, которое почти спало. Она кожей чувствовала, как рядом с ней кто-то стоит, затем ее постель прогнулась под дополнительным весом, и горячее тело прижалось к ней со спины. — Я очень обижена. — сонно пробормотала Малин, чувствуя на талии сильные руки. — Мне очень жаль. — прошептала Колетт, укрывая себя и девушку в своих объятиях. — Прости меня, пожалуйста. Позволь мне остаться, прошу. — Только не придави меня. — с едва заметной улыбкой попросила девушка, погружаясь в сон. — А мне нравится. — тихо отозвалась Колетт, прижимаясь к телу Малин своим. — Я знаю, что ты — все, что мне нужно.
