Часть 20
24 октября 2023 г., 00:31
Прошло два месяца, а писем не было. Снега начали потихоньку таять, а вьюги сошли на нет еще неделю назад. Солнце стало чаще выглядывать из-за облаков, и радовать нас светом. Наступает весна. Живот графини все больше, а меня все чаще терзает совесть, тайна давит на сердце тяжелым камнем. Писем все нет, и тревога не дает и толике покоя поселиться в душе.
В погоне от себя и мыслей, что затягивают в трясину отчаяния, я занялась садом Колетт, пока Генриетта и другие занимаются домом, полями, что раскинулись позади поместья и общим садом на самой земле поместья. Мы так и не нашли Ламейка, Френденбар угрюм, и злится, когда думает, что мы с Генриеттой не видим. Графиня часто находится на воздухе. Где мы присматриваем за ней. Она часто общается с малышом, он очень активный, пинается, и много кушать просит. Нашей кухарке пришлось по душе то, что ее стряпня теперь съедается до последней крошки. Она решила, что это ее долг откормить молодую маму.
Лето наступало на пятки, когда прилетел орел. В его лапе было спрятано письмо, но содержание в нем было старым. Это насторожило Малин и Генриетту. Затем, через несколько часов прилетел орел Ее Величества. Был замечен Ламейк, направляющийся в леса не далеко от границы. Бальтазар, когда услышал это, громко обрушил кулаки на стол, заставив посуду загреметь.
— Негодяй! — воскликнул второй капитан. — Он все это время был здесь! Я убью его! Найду и убью!
Все мы сидели молча, наблюдая, как Бальт спешно покинул стол, едва притронувшись к еде, чем расстроил кухарку. Прислуга сидела за столом молча, когда как графиня поглаживала свой большой живот.
— Он же не найдет нас здесь? — тихо спросила она, и ее рука стала выводить круги на животе. Она всегда говорила о них с малышом с тех пор, как узнала о беременности.
— Нет, не найдет, — уверила ее я, и сжала руку девушки. — Пришло письмо от Колетт, и она писала, что все у них хорошо, что скоро она будет здесь.
— Скоро, — тихо пробормотала графиня. — Это было несколько месяцев назад.
Ее настроение скакало как необъезженный скакун, мы привыкли, но ее слова резанули по сердцу. Ни кто из нас не смог ей ничего ответить. Графиня взяла свою тарелку, и медленной развалочкой покинула стол.
Позже, вечером, я показала письмо от Колетт Генриетте, и она расстроилась. Мне не хотелось этого, но не показать его ей я не могла. Так у нас была хотя бы надежда на то, что орел просто переждал непогоду, и прибыл сюда так поздно. Мы надеялись, что все будет хорошо. Этой ночью мы спали вместе, утешая друг друга, и пытаясь прогнать кошмары.
Я проснулась среди ночи от кошмара, в котором потеряла всех, о ком велела мне заботиться Колетт. Ламейк. В моем сне он обзавелся приспешниками, с которыми заявился сюда. Он убил всех на своем пути, пока не добрался до меня, Генриетты и до графини. Ее безжизненные глаза я до сих пор вижу, когда прикрываю глаза. Я понимаю, что это просто дурной сон, что все, что я видела — плод моих тревог, страха и бессилия. Я должна защитить всех в этом доме, и Королеву с принцессой. Колетт бы смогла, и я смогу.
Весь следующий месяц я тайком несла вахту. Следила за всем, что происходит в поместье ночью, смена караула, солдат, их расположение, а так же лично приглядывала за графиней и Генриеттой. По утрам иногда я в разный день недели отдавала приказ по смене всего, что было связанно с охраной. Я поменяла количество солдат, их расположение, распорядок смен, а так же их оружие. Если он следит за нами, он не будет готов полностью к нашему сопротивлению, не узнает о том, у кого и что за пазухой. Это немного успокаивало меня. Пока не приехал Бальтазар. Ламейк был замечен на рынке, не далеко от дома Бальмастир. Отца графини — Брансена так же спрятали. Этот мерзавец ищет ее, только зачем? Убить? Отомстить за смерть брата и отца? Сомневаюсь, скорее просто задето его эго, самолюбие, гордость. Он такой мерзкий, что, скорее всего его так же заботят состояние и имущество его отца.
— Как давно вы не спите по ночам? — тихо спросила меня графиня, когда я делала очередной обход по дому.
Я вздрогнула, и повернулась к ней с кинжалом в руке. Мы стояли на кухне. В одной руке девушки была дымящаяся чашка чая, а в другой — остатки пирога, что сделала наш повар. Молодая графиня смотрела на меня и деловито прихлюпывала чаем. Сейчас от ее взгляда мало что могло ускользнуть. Беременность пошла ей только на пользу, хотя я боялась, что ребенка она не примет в себе, по причине его ужасного зачатия. Но нет, девушка меня удивила в ту ночь, когда начала с ним говорить. Она стала спокойнее, мягче, рассудительнее.
— Несколько ночей, — соврала я.
— Врать — не хорошо. — ответила Бальмастир, делая укус пирога. — Может еще раз?
— Месяц, может чуть больше, — вздохнула я, сдаваясь. — Тебе не стоит по ночам ходить одной.
— Это опасно? — без удивления в голосе, поинтересовалась графиня. — Не думаю, что он настолько идиот. К тому же, если и придет — я сама его убью. Не все время с Колетт я пыталась влюбить ее в себя, флиртуя.
Я не знала что сказать, поэтому просто хлопала глазами. Она так просто говорила об этом, хотя знала, что мы с Колетт очень близки. Мы не афишировали свои отношения, но она всегда такой была. Говорила что думала. Этим она мне и понравилась, когда я узнала ее лучше. Но вот то, что она считала себя выше меня, козыряя статусом — злило до сих пор, хотя так она больше не делала.
— Проводишь меня до постели? — спросила она мягко. — Моя спина болит, как только я поела, то захотела прилечь.
— Конечно. Идем. — кивнула я, при обнимая ее за талию.
Так мы и пошли в ее спальню. Я помогла ей устроиться на подушках, так же посидела с Лентен, пока она не уснула. Я еще пару часов оставалась с ней, беспокоясь, что у нее могут начаться кошмары из-за того, что я начала патруль, а Ламейк на свободе и где-то рядом. Но нет, девушка спала как дитя, иногда поглаживая свой живот во сне.
Так прошло еще несколько недель. Писем больше не было, хотя орла мы отправили. Я видела в саду, пила чай, после еды, Когда к нам с Генриеттой прибежал один из стражей.
— Госпожа! — кричал он на бегу. — К нам Королева едет!
— Королева? — удивилась я, и мы с Генриеттой вскочили на ноги, наперебой давая людям указания.
Когда карета с Королевой остановилась во внутреннем дворе, Траминан открыл дверцу и, подав руку женщине, склонил голову. Королева Розабелла вышла из кареты, и огляделась. Одета она была не так, как обычно. Пышное платье заменил костюм, состоящий из рубахи с манжетами, пиджак с подолом, штаны мужские и высокие сапоги. На ее бедрах висели ножны с мечами по обе стороны. Принцесса была одета так же, только на поясе у нее был один меч и кинжал.
— Ваше Величество, что-то случилось? — спросила, подняв голову.
— Ах, ты, наверное, в замешательстве от нашего вида, — махнула рукой женщина, подходя к нам с Генриеттой. — Мы приехали с обзора флота, у нас было торжество. Как вы, мои дорогие?
Женщина крепко обняла каждую из нас, а после нас обняла Тиара. Изелла в своей форме была как символ постоянства и покоя среди бури неизвестности. Так мы и пошли в поместье под руку с Королевой и принцессой. Женщина решила, что совместит приятное с полезным, и остановится у нас отдохнуть. За обедом Королева рассказала, что у нее есть вести о Колетт. Один торговец, который был в Землях Дракона, прибыл в Ванденград, и прямиком направился к Розабелле. Лично встретиться с ней ему не удалось, но Советница приняла его и выслушала. Торговец поведал, что на отряд Дракона и Колетт напали, и их разбили. Выживших не нашли, но кто-то постепенно за несколько недель начал тихо и кроваво истреблять разбойников.
— Этих варваров было несколько тысяч, не удивительно, что бои затянулись, — закончила рассказ Королева, положив салфетку на стол. — Не волнуйся, Колетт точно жива, я знаю это. И Корин тоже.
— Вы не можете быть уверенны в этом, — тихо пробормотала графиня, но тут раздался хлопок по столу.
— Как ты смеешь?! — вскочила Генриетта. — Колетт приняла тебя, мы, ее семья — защищаем тебя! А ты смеешь думать о том, что Генерал Армии Ее Величества Королевы Розабеллы слабая и умерла столкнувшись с кучкой жалких плейбеев?!
— Генриетта! — повысила голос Розабелла, мягко смотря на девушку.
— Но я же права! — возразила она, и нахмурившись, покинула столовую.
— Приношу свои извинения, Ваши Величества. — привстала я, склонив голову. — Генриетта близко к сердцу принимает слова графини.
— Не беспокойся, Малин, — махнула рукой королева. — Я понимаю.
— Ваше Величество, позвольте мне откланяться.- попросила Тиара мать.
— Конечно, дорогая. Идите с Изеллой. — кивнула женщина, поцеловав дочь в щеку.
— Благодарю. — отозвалась Изелла, и они с принцессой покинули обеденный стол.
— Смотрю, вам скоро рожать, графиня Бальмастир. — обратилась Королева к женщине.
— Да, Ваше Величество, — кивнула Лентен, поглаживая свой живот. — Еще три месяца.
— Мы узнали, что Ламейк был замечен в городе на рынке, — сказала я, смотря на графиню. — Мы усилили охрану, патрули ночью, а так же я приказала всем не держаться какого-либо графика.
— Чтобы сбить им план по наблюдению, — кивнула женщина. — Молодец, дорогая, хорошая работа. Я пришлю отряд сюда, чтобы обеспечить защиту всем вам.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — начала я, — не стоит. Это может выглядеть очень подозрительно, и вызвать вопросы, а так же может привлечь внимание.
— Резонно, — кивнула королева, соглашаясь. — Тогда хорошо, так и решим. А сейчас я бы хотела принять ванну. Слышала, Колетт доделала этот подарок для тебя. Можно ли и нам ее принять?
— Конечно, Ваше Величество! — воскликнула я, опешив от того, что сама Королева спрашивает у меня разрешения.
— Тогда веди, — улыбнулась она, и мы покинули стол.
***
Ванна потрясла Королеву своим размахом для небольшого дома ее сестры. Когда женщина вошла в комнату, она застыла, а затем усмехнулась. Разумеется, сестра ничего ей не сказала о том, какой будет ванная. Ее дочка — визжала как маленькая, скинув белье и прыгнув в дальнюю купель с теплой водой. Если бы Колетт была здесь, она бы сделала тоже самое. Это заставило женщину рассмеяться, а после, под шокированное лицо Изеллы повторить подвиг дочери вместе с ней, но уже чистыми, и в более прохладные воды купели. Сидя на пуфике напротив зеркала, женщина расчесывала свои волосы, которые успели просохнуть. Намазав свои ноги кремом, она потянулась к другой баночке, как улыбка украсила ее губы. — Думаю, дать вам отпуск, что думаешь? — тихо задала вопрос королева, не отвлекаясь от своего занятия. — Ваше Величество, мы чем-то расстроили вас? — тихо ответил голос с балкона. — Нет, что ты, дорогая. Ты и твои девочки превосходно справляетесь с любой моей прихотью, — улыбнулась женщина. — Я просто беспокоюсь, что вы не отдыхаете достаточно качественно. Я побывала в ванной устроенной как в Землях Дракона, и хочу такую же в своем летнем домике, а так же и в Замке. Это — потрясающе. Я поговорю с Колетт, чтобы она дала мне рабочих на работу для ее строительства. Тихий смешок не укрылся от королевы, но она не стала заострять внимание на этом. Возможно, так реагирует тень всегда на очевидные желания своей Королевы. Но это было не так. Сестра прекрасно знала свою королеву, именно поэтому она начала строительство обеих ванн в своем доме и летнем домике Королевы одновременно. Однако, строительство у сестры было другим и требовало больше времени. Поэтому, Колетт пошла на хитрость и обман: она лично испортила ванную сестры и трубопровод там. Именно из-за этого, Королева была вынуждена отменить свой переезд в летнюю резиденцию. Как же летом жить в доме без воды? — Что-то не так? — спросила женщина, скинув халат на стул, чтобы натереть свое тело маслами и кремами. — Нет, Ваше Величество, — отозвался голос. — Все хорошо. Ни каких чужаков по близости не замечено, ни какой слежки за вами или людьми этого дома не было. Охрана действительно не повторяется в своих маршрутах, которые контролирует сама Советница. Но, Ваше Величество, я бы приставила к каждому члену вашей семьи по одной тени. — Хорошая мысль, делай то, что считаешь нужным, просто предупреди меня, дорогая, — попросила Королева, устремив взгляд в зеркало. Именно в ту точку, где она знала, сидит на балконе тень. — Разумеется, Ваше Величество, — тут же согласилась тень, не смея делать что-либо без одобрения Королевы. — Вы отдохнете, как только вернется Колетт, хорошо? — уверенно сказала женщина, начиная снова натирать свое тело маслом. — Но, Ваше Величество…- начала тень, но ее остановили. — Она скоро вернется, — серьезно сказала Розабелла, снова уставившись в зеркало, где могла видеть свою слугу. — К лету она вернется. И я хочу, чтобы вы с другими тенями, хорошо отдохнули, я хочу позаботиться о вас, просто позволь мне это, прошу. Мягкий, ласковый и полный заботы голос Розабеллы напомнил девушке их первую встречу. Любовь скользила в ее голосе тогда и с годами не угасла. Это была особенная любовь и тепло, которое распространялось на каждую из теней, что служили Королеве с самого ее восхождения на трон. Именно это отношение к ним — слугам, чьи лица и существование было скрыто — было похоже больше на семейное, нежели как к слугам, которым ты платишь. — Не смею вам мешать, Ваше Величество, — с теплом и уважением отозвалась тень. — Благодарю Вас за заботу о нас, Королева. — Вы для нас как семья. — с улыбкой отозвалась женщина, сбрасывая простыню с постели. — Я буду очень рада, когда мое место займет Тиара, а вы и те, кому вы доверите свое место для служения моей дочери, будете с ней. — Благодарю за столь щедрую доброту и любовь, Ваше Величество. — в голосе тени скользило так много чувств, благодарности и любви, благоговения и уважения, что Королева не смогла распознать большинство из них. — Доброй ночи, моя дорогая. — мягко пожелала женщина, когда легла в постель, расслабленная и мягкая. — Сладких снов, Ваше Величество. — ответила тень, устраиваясь удобнее в своем укрытии, чтобы лично защищать сон и покой королевы.***
Королева и принцесса остались в доме Генерала еще на неделю, желая отдохнуть от дел. И вот, днем королева была крайне нервной. Она едва притронулась к еде, чай не пила, меняла занятие почти сразу же. Это меня беспокоило, поэтому я выловила Розабеллу и отвела в свое любимое место — личный сад Колетт. Женщина затаила дыхание, когда поняла, куда ее привела советник. Именно это место, прогулка по тропинкам, касание чуть ли не каждого куста зелени, роз, клумб с цветами и деревьями. Она замерла, когда подошла в центр, где стояли статуи их родителей. Без нарядных одежд, атрибутов их статуса и корон. Статный, в возрасте мужчина, нежно обнимал свою прекрасную, чуть в возрасте женщину, чье лицо озарялось теплом и любовью к мужчине рядом с ней. Эти люди были похожи на зажиточных аристократов, нежели на Короля и Королеву. — Когда мы похоронили наших родителей, Колетт заплатила за скульптуру мастеру, и сказала мне: " после смерти, я хочу, чтобы мы были так же вместе, здесь, с родителями, как их дети. А для наших детей — уже взрослыми, но не слишком, чтобы они так же видели нас, как мы смотрим на них «, — поделилась историей женщина, сев на скамейку в тени раскидистого дуба. — Это очень взрослые слова, — сказала я, присев рядом. — Колетт никогда не была ребенком после 12 лет. Я благодарила родителей и Богов, что у нее было так много времени для детства, — с печальной улыбкой, ответила Розабелла. — Я, правда, очень рада, что ты есть у нее. Ты будто даешь ей то время, которого у нее не было в детстве. Она рассказывала мне, как вы дурачитесь как дети. — Я просто стараюсь ее расслабить после ее дел генерала. Она слишком серьезная, — пожаловалась девушка, и чуть улыбнулась, когда ее руку сжала рука королевы. — Я просто хочу, чтобы она не забывала, что в мире есть не только смерть, кровь, предательство и боль. Что все то, что она защищает — прекрасно, и достойно того, чтобы это было увидено, оценено и отложилось в памяти приятным воспоминанием. — Это потрясающая мысль и цель, — женщина снова мягко сжала руку девушки. — Спасибо, что так сильно заботишься о моей сестре, о нас. И спасибо, что привела меня сюда, я нашла покой, и смогла понять, что же меня тревожит. — Что же это? — спросила Малин, сжимая руку женщины, пытаясь ее утешить. — Колетт возвращается, — сказала спокойно Королева. — Нужно встретить их, сопроводить сюда, и передать нам их состояние. Малин сидела и машинально поглаживала руку женщины, не понимая к кому обращается Розабелла, пока за их спиной что-то не зашелестело, и мурашки пробежали по ее коже. Спустя секунду, ощущение исчезло. — Малин, полагаю, нам стоит подготовиться к принятию раненых, — встала женщина и быстрыми шагами направилась вон из сада. Я вскочила, и даже не думая о том, что заставило Королеву так сказать, помчалась к себе в кабинет, готовя все, что могло мне понадобиться для оказания помощи. Через час прилетел орел с письмом, которое несло в себе несколько строк. » Малин, мы возвращаемся. Сошли с корабля уже как несколько часов, как орел прибудет к тебе. У нас есть раненые, нам нужна будет помощь. Прошу, не мчись сюда сама, здесь опасно. Мы все решили, что никакие из наших ран не стоят жизни молодых женщин, которые прибудут сюда для спасения наших задниц. Один солдат получил стрелы в плечо, живот и стопу, второй получил резаную рану от плеча до живота, третий потерял руку, и ему выбыли глаз. Малин, Корин ранена сильнее всех. Бочка взорвалась рядом с ней, в ее теле было много осколков, ей оказали помощь, но от путешествия, кровь начала сочиться снова, ее голова так же в крови. Прошу, молю тебя, подготовься и всех, кто может тебе помочь. Люблю тебя». Королева взяла на себя управление солдатами. Генриетта, вместо Бальтазара, который вел поиски Ламейка по приказу Малин, возглавила отряд встречи генерала. Они отправились почти сразу же, как только Малин отдала сумки с лекарствами. Королева руководила подготовкой солдат и персонала к приему раненых, пока Малин обустраивала места для осмотра и оказания помощи раненым, раскладывая на расстоянии руки лекарства, инструменты, тряпки и бинты. Прошла вечность, прежде чем было услышано ржание коней и стук колес. В ворота вошли всадники, как Ванденграда, так и Земель Дракона. За несколькими всадниками, ехала повозка, на ней лежало несколько раненых, и Малин едва ли не побежала им навстречу, чтобы оказать им помощь. Следом шли еще всадники, за ними так же была повозка, в которой и была Корин и еще один солдат. Из отряда, что Колетт взяла с собой, вернулась только половина солдат. Сама же генерал ехала последней, рядом с ней была Генриетта, и на ней не было лица. Колетт поймала взгляд возлюбленной, когда спешилась, дав ей приказ о том, чтобы лекарь занялась другими, а не ей. Малин тут же бросилась осматривать тех раненых, о которых ей сообщила Колетт. Она отправляла раненых в дом, где прислуга знала что делать, и если что-то пойдет не так, ее немедленно найдут. Первым, кто поучил ее помощь, был солдат армии Земель Дракона с ранами головы, глаза, а так же тот, кто получил стрелы в тело. Отправив их в дом, Советник помчалась к Корин, рядом с которой стояла Колетт и Генриетта, которая оказывала ей помощь, как могла. Изелла и Тиара в доме уже оказывали помощь тем, за кем присматривали горничные. Раны Капитана были тяжелыми на вид, по состоянию оказалось, что ее швы разошлись. И ей немедленно нужна была помощь. Колетт, Дракон, Генриетта и Малин взялись за ручки носилок, и быстрыми шагами направились прямиком в кабинет Малин. Там Советница велела Колетт отправиться за старшей горничной, и та примчалась спустя несколько минут, уже слушая распоряжения Малин. Дракон и генерал покинули кабинет, чтобы найти себе занятие вне комнаты, помогая тем, чем могли — поднося тряпки, воду и еду. Операция над Корин длилась несколько часов, но все было хорошо. Ее раны были обработаны, зашиты, и забинтованы. Молодой Капитан спала, ее организм боролся с ранами, и ему помогала Малин своими знаниями и умениями. Только к вечеру все улеглось. Советник уставшая, но довольная проделанной работой, шла по дому, ища Колетт или Генриетту. Горничную она нашла у постели Корин, которая плохо спала. Малин помогла девушке, как могла, и пошла дальше. Колетт была в спальне возлюбленной, находясь в ванной. Та размышляла в воде о том, что случилось тогда, когда бочка взорвалась. Нежные руки мягко и осторожно легли на напряженные плечи. Колетт вздрогнула, но расслабилась почти сразу, как только эти руки начали массировать. Ласковые поцелуи, которые последовали мгновением позже, заставили Колетт забыть о том, о чем она думала. Генерал подставляла шею и лицо под поцелуи девушки, которая продолжала ласкать грудь и живот женщины под водой. — Как бы я не хотела, чтобы ты присоединилась ко мне, но мне стоит сказать тебе, что меня нужно осмотреть, — мягко оторвала от себя девушку генерал. — Ты снова сделала что-то не правильное перед ванной, верно? — задала вопрос советник, убирая руки из воды, и беря полотенце. — Не знаю, дорогая, — отозвалась Колетт, вставая из воды. Генерал с наслаждением дала себя обтереть, а затем частично одеть. Малин расспросила возлюбленную, и осмотрела. На ее теле было много ран, которые были незначительными, но было и несколько ран, которые были похожи на раны Корин. Расспрашивать генерала она не стала, но раны обработала. Это было бедро, самое серьезное ранение, живот, где рана представляла собой полосу, а так же россыпь нескольких мелких проникающих ран. Бедро уже заживало, но оно было свежим. Из-за того, что Колетт была очень активной, скорее всего с самого момента получения раны, кожа была красной, пухлой, и болезненной. Когда Малин прощупала ногу вблизи раны, Колетт вздрагивала от боли каждый раз. Массаж был болезненным, но помогал крови двигаться внутри тела. Колетт быстро заснула, когда оказалась в руках возлюбленной. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, водя рукой по спине Колетт каждые несколько минут, чтобы убедиться, что она здесь. Генерал не двигалась всю ночь, лишь прижималась к груди под головой сильнее, когда девушка двигала рукой. Под утро, Малин ждала, что генерал проснется с первыми лучами солнца, но женщина спала почти до девяти утра. Советница пролежала с ней до самого момента пробуждения. — Ты здесь, — хрипло пробормотала Колетт, осыпая грудь девушки поцелуями. — Я много ночей просыпалась от того, что тебя не было рядом. Бывали ночи, когда я просыпалась, мечтая просто повернуться в твоих руках, зарыться в грудь и заснуть спокойнее. Просто, чтобы ты была рядом, чтобы обнимала меня, гладила по спине, затылку, иногда целуя меня. Ты делаешь меня спокойнее, рассудительнее, заставляя меня замечать все вокруг, впитывать, анализировать и понимать. — Тот, кто ранил Корин — жив? — спросила Малин, почесывая затылок возлюбленной. — Это была бочка, — тихо призналась генерал, оставив поцелуй на шее девушки. — Но тот, кто сбросил ее — мёртв. Я вспорола его от паха до подбородка. — Как это произошло, родная? — мягко спросила девушка, продолжая почесывать затылок генерала. — Была ночь. Мы зашли на привал у пещеры, и среди ночи мы все проснулись от крика. Огненная стрела попала в стража и подожгла его, — сглотнула воин, вернувшись в ту ночь. — Затем из-за скал на нас посыпались бандиты. Мы отбили первую волну, когда сверху рухнула бочка с фитилем. Корин, что всегда держалась рядом со мной, заметила фитиль раньше, чем я, и оттолкнула меня. Бочка рванула, раскидав нас в разные стороны. Я слышала гул в ушах, все плыло перед глазами, но к нам сверху прыгнули еще бандиты. Большинство из нас было на земле, приходя в себя, но я была ближе ко всем, кто хотел нас прирезать. И…я видела Корин истекающую кровью… Руки под телом Малин сжались в кулаки, а так сильно расслабленное тело снова напряглось еще сильнее, нежели когда генерал тренировалась. Малин прижала к себе возлюбленную еще крепче и ее губы замерли на ее макушке. Лицо генерала спряталось в ее шее, и она продолжила: — Он был первым. Я поняла, что именно он сбросил бочку, потому что от него воняло горючим. Он несся на меня на всех парах, и я еще не поднялась на ноги, только на колено, и резанула его от паха до подбородка одним взмахом руки. Он был так близко, что мой меч вошел на четверть в его плоть. Я полоснула снизу вверх, затем справа налево, а потом все смешалось. Кровь, крики, тела, конечности, все превратилось в поле боя, в войну. Ни жалости, ни сострадания, только рассечение, удар и смерть. Генерал замолчала, и Малин просто нежно поглаживала ее по спине, даря покой и поддержку. Колетт сжала любимую и нежно отпустила, ласково прижавшись губами к ее шее. — Я пришла в себя только тогда, когда на меня вылили ушат воды, — продолжила воин, бормоча слова в шею любимой. — Корин уже осмотрели, оказалось, что я оказала сопротивление, и только Дракон смогла меня одолеть. Они рвались к Корин, и помогли ей, только когда твое имя было брошено мне в лицо. Хорошо, что Дракон сама вступила со мной в бой, и я никого не ранила. — Ты защищала Корин и весь отряд, все хорошо, дорогая, — ласково прошептала Малин, поглаживая затылок возлюбленной. — Ты молодец, Колетт, ты спасла их и Корин. Ты убила всех врагов, благодаря тебе все они живы и добрались сюда и вернулись к семьям. Еще долго Малин говорила с Колетт, развеивая ее страхи и сомнения. Ближе к обеду пара присоединилась к столу, где уже сидели королева, принцесса и Генриетта с Изеллой. Колетт крепко и долго обнимала каждую из сидящих, а затем накинулась на еду. К ним присоединилась и Дракон. — Любимая, а где Мурен? — спросила Колетт, вытирая рот от еды. — Графиня? — уточнила Малин, желая оттянуть время ответа. — Да, я велела Бальтазару привезти ее сюда перед отъездом, и вы с Генриеттой присматривали за ней, — сказала генерал, видя как все, кроме Дракона переглянулись. — Малин, где Графиня? Тон Колетт стал жестким, не терпящим оставлять ее вопрос без ответа. Она нажала на девушку желая получить ответ. Розабелла хотела уже сдаться, ответить сестре все, что знала о Лентен, но Малин заговорила: — Графиня Бальмастир наверное отдыхает у себя. Ей не привычно в нашем душном местоположении, и она часто гуляет после заката. Генриетта следит за тем, чтобы она хорошо питалась, да и наша повариха кормит ее как на убой. Спокойный голос Советницы удивил всех за столом, а ее лицо не дрогнуло. Королева усмехнулась, ведь не было и капли лжи в ее словах. Юная графиня и правда отдыхала в своих покоях в жару, и после заката часто допоздна находилась на воздухе, ужиная там же, в беседке. — Хорошо. — с улыбкой ответила генерал. — Увижусь с ней после заката, а пока хочу проведать Корин, и узнать все у Траминана и Бальта. Прошу меня простить. С этими словами Колетт покинула стол сытой и довольной. За ней последовала и Дракон. Все выдохнули, когда дверь за ними закрылась. — Когда ты ей скажешь? — спросила Малин Королева. — Не стоит долго ждать и тянуть. — Как можно дольше. — вопреки совету Розабеллы, ответила девушка. — Во-первых, Колетт ранена, и ей нужно восстановление. Во-вторых, эта тайна не моя, и графиня сама решит, когда, что и кому сказать. Я же поддержу все, что она скажет. — Но как же так?! — вскочила со стула принцесса. — Нельзя врать Колетт! Она защищает вас, а вы ее обманываете? — Принцесса, со всем уважением к вам, вы еще юны, и не понимаете, что беременность — дело женщины. — спокойно сказала Малин, смотря на Тиару. Девушка посмотрела на мать, и та кивнула. — Если это просочится в народ — хлопот и позора графине не избежать. — прибавила Розабелла, усаживая дочь за стол. — Дорогая, для многих из знати то, что с ней случилось — ее вина. И Ламейк может выйти сухим из воды. — Ее вина?! — воскликнула Тиара. — Как это может быть?! Этот мерзавец … — Именно поэтому я прошу всех молчать. Графиня близка с Колетт, и сама решит, что и когда ей говорить. — закрыла Малин вопрос.***
Солнце зашло за горизонт, и это зрелище было еще прекраснее в руках любимой. Поэтому Колетт было так сложно оставить Малин, и пойти на поиски графини. Она весь день ее не видела и беспокоилась. Советница настояла на том, чтобы та пользовалась тростью, поэтому ее шаги сопровождал стук. Обойдя весь дом и выйдя на улицу, генерал огляделась и закрыв глаза вдохнула воздух полной грудью. Она услышала тихий голос, и улыбнулась. Малин была очень точна в своих наблюдениях, графиня сидела в беседке. — Приятно видеть тебя здесь, Лентен. — с улыбкой произнесла Колетт, заходя в беседку. — Колетт. — выдохнула девушка, и в свете тусклого фонаря было видно, как ее взгляд блуждает по телу генерала, выискивая раны. — Не беспокойся, я цела, и Малин хорошо обо мне заботится. — успокоила ее женщина, подходя, и наклоняясь для объятий, но ее остановила рука. — Что такое? — Прости, мне нездоровилось на днях, и я пока воздерживаюсь от контактов. — соврала графиня, действительно сожалея о том, что она не может обнять теплую и надежную Колетт, не открыв свой секрет. — О, тогда с нетерпением жду, когда смогу обнять тебя как следует. — с улыбкой сказала Колетт. — Присаживайся, я очень рада, что ты цела и вернулась домой. Я слышала о Корин, мне очень жаль, дорогая. — рука Лентен сжала руку воина, и женщина присела напротив. — Спасибо. Я обещала, что верну всех домой живыми, — вздохнула генерал, наливая себе чай, а графине наливая новую порцию. — Ты хорошо питаешься, тебе к лицу новый румянец. — Ты хочешь сказать, что я отлично смотрюсь пышной? — улыбаясь, спросила графиня. — Значат ли твои слова то, что я красивее, чем Малин? — Малин для меня безупречна. — последовал мгновенный ответ. — Она для меня все. Ни одна другая девушка или женщина, не зависимо от ее положения в обществе не привлекает меня. Только Мали в моей душе и сердце, разжигая пламя страсти в моем теле. — Рада слышать, что ты, наконец остепенилась. — делая глоток чая, улыбалась графиня. Ее рука то и дело тянулась к животу, и ей приходилось занимать руки чем-то, чтобы не выдать себя. Графиня Бальмастир слушала Колетт, но на деле не слышала ни единого слова. Все мысли молодой матери занимало ее положение и как об этом сказать генералу. Она знала. Что если скроет свою беременность, Колетт будет зла на нее, потому что ей не дали позаботиться о ней и ее ребенке. А если сказать, то Колетт придет в ярость, начиная охоту на всех, кто был близок к Ламейрикам. Кровь прольется и зальет улицы королевства по прихоти генерала. И та будет безжалостна и глуха ко всем словам. Как же ей поступить, чтобы избежать трагедий? — Уже поздно, я провожу тебя до твоих покоев, — мягко сказала Колетт, поднимаясь. — Тебе лучше сесть. — сказала графиня, набираясь смелости. — Так и знала, что от меня что-то скрыли, — сжимая скулы, призналась генерал. Она тяжело села на стул, и стала ждать. — Я беременна. — выпалила Бальмастир, поглаживая от волнения свой живот. — Отец — Ламейк. Прежде, чем ты что-то скажешь, я не спала с ним, он обесчестил меня. Вот, она сказала это. Но реакции никакой не последовало. Колетт сидела напротив и просто смотрела на нее. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, и даже пальцы не сжались от гнева. Она настолько стала безразлична генералу? И тут произошло то, чего не ожидала Мурен совсем. Генерал поднялась на ноги, взяла трость, и подала ей руку. — Я провожу тебя до твоих покоев. — Хорошо. — только и вымолвила графиня, приняв руку. Так они и дошли молча до покоев молодой матери. Колетт сама проследила за тем, чтобы ее гостья ни в чем не нуждалась, а затем удалилась к себе. Лентен, укладываясь в постель, даже не подозревала о том, какая буря разразится чуть позже. Колетт вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Она увидела, как Малин лежит в купели, и от воды исходит пар. Ей стоило больших усилий, чтобы не сбросить с себя одежду и не присоединиться. Вместо этого женщина прихрамывая, без трости, подошла к столу и налила себе кубок вина. Затем она села напротив Малин, и наблюдала за тем, как девушка наслаждается водой. Она заметила, что почти сухая мочалка лежала рядом. Это значило, что Советница скоро вылезет из воды. Спустя некоторое время, пока генерал блуждала в своих мыслях, Малин встала из воды, и почти закончила наносить на тело крем. Колетт посмотрела на спину возлюбленной, скрытой халатом и заговорила: — Это правда? Малин замерла, испустив долгий вздох. Не нужно было уточнять, о чем спрашивает Коллет. — Да. — сказала она, поправив халат на плечах, и пересев с пуфика на постель. — Это правда. — Почему ты мне не сказала? — спокойно спросила Колетт, делая глоток вина. Она была спокойна только внутренне, в душе же она уже рвалась в ночь, искать этого подонка. — Я не могла тебе сказать, — честно ответила Малин, и посмотрела на возлюбленную. — Ты была в чужой стране и слишком далеко, чтобы я могла передать тебе новость. Ты уехала помочь другу в ее доме, и птицы летели долго, чтобы ты могла спокойно отреагировать. Ты бы сорвалась сюда, но чтобы ты сделала? — Чтобы я сделала?! — вышла из себя Колетт, вскочив с кресла. — Я бы нашла его! Выпотрошила! И выставила бы на всеобщее обозрение! Крича, генерал жестикулировала, расплескивая вино по полу и ковру. Она начала ходить туда-сюда, красочно описывая то, что сделала бы с Ламейком, как только нашла бы. Ей было плевать, кто и что сказал бы, она бы добралась до него, что бы ей это не стоило. — А дальше что? — спокойно спросила Малин. — Ты не помогла бы Дракону, оставила бы там Корин, которая без твоего присмотра могла бы умереть, разбойники бы увидели, что мирные жители уязвимы и напали бы снова и снова, пока камня на камне не оставили бы. Ты бы винила себя в их несчастье. А здесь? Вот скрывается он, ты ищешь его, все дальше и дальше уходя от дома, отстраняясь от семьи, от меня. И что? Нашла бы ты его, вот бы сразились, тебя бы ранили, потому что он трус, обложился бы наемниками, и дальше что, Колетт? Раненная, черти где, ты ковыляла бы домой? Дошла бы? Что бы случилось с Розабеллой, если бы погибла? А с Тиарой? Ты думала об этом в погоне за местью за женщину, которая тебе близка? — Я делаю это не для себя! — воскликнула Колетт, замерев на месте. — Я должна была ее защитить! Я должна была быть здесь! Она попросила меня о помощи, и что вышло?! — У нее будет ребенок. — мягко сказала Малин, желая успокоить возлюбленную. — Графиня… Лентен счастлива, что у нее есть ребенок. Да, ее мучают иногда кошмары, да, я окружила ее кучей охраны, и она никуда не выходит одна, и за территорию твоего безопасного дома, Колетт. Ты нужна ей здесь. А не там, бегая, с мечом наперевес по лесам и городам, ища Ламейка. — Ее безопасность для меня важна. — сказала Колетт, допивая кубок. — Она просила меня о помощи! Я должна была ее защитить! А не дать этому подонку надругаться над беззащитной девушкой!!! Я не нужна ей здесь сейчас! Генерал бросила кубок на пол и задавила его ногой. Металл поддался под ее натиском и силой удара, а после, она пнула его к стене сапогом. — Я обещала ее защитить, и я сделаю это. — рыкнула Колетт, и потрогала свою ногу. Малин заметила, как на ее штанине начала проявляться кровь. Колетт слишком много ходила, да еще и без помощи трости. Вспышка ярости и гнева заставила Колетт двигаться более активно, заставляя ее кровь циркулировать по телу быстрее. Это заставило швы натянуться, а возможно даже и разойтись, потому что кровь все больше пропитывала ткань. Советница смотрит на ее бедро, и видит, что Генерал уже застегивает ремень с ножнами на поясе. Вкладывает меч, продолжая гнуть свою линию о том, как сильно она ошиблась, оставляя ее без защиты, что ей не стоило вообще отпускать ее из дома, без охраны, и прочее-прочее. Малин видела, как боль проступает на лице ее возлюбленной, пока она застегивала легкие латы на теле, а затем натягивала наручи, затягивая их зубами. Она видела, как генерал собрала себя в кучу, закрыв рот так громко, что раздался щелчок. Женщина резко развернулась, и направилась к двери из покоев. Она чувствовала, как струйка крови течет по ее ноге вниз, пронзая болью всю ногу. Но она не остановится, она найдет его. — Остановись! — крикнула Малин, вскочив на ноги. — Твои раны! Твоя нога ранена и кровоточит! Ты не в состоянии преследовать его! У него куча преимуществ! — Он не воин! — всплеснула руками генерал, повернувшись к возлюбленной, не дойдя до двери несколько шагов. — Я воин! Я — Генерал Армии Королевства Ванденград! Он лишь жалкий слизняк, который напал на беззащитную женщину! Я вытащу его кишки и разбросаю для диких животных, пока он будет жив. Вот что делают воины с теми, кто просто жалкий, мелкий ублюдок. — Я не отпускаю тебя из дома, пока раны не заживут полностью. — серьезно сказала Советница. — Дозволяю тебе делать все, что ты решишь и посчитаешь правильным и нужным для здоровья Колетт, а так же присматривать за ней и держать в узде всеми способами, какие только сможешь придумать и применить. Это сказала мне Королева Ванденград. Ты помнишь, ты сама передала мне ее слова. — Ты не можешь передавать мне эти слова. — серьезно сказала Колетт. — Не сейчас, ни когда-то еще. Сказав это, генерал развернулась, и уже открыла дверь, как в дверной косяк влетел кинжал. Она посмотрела на него, затем медленно развернулась к Малин. Советница стояла полная решительности и власти. Ножны на ее бедре, которые не успело скрыть платье, пусты. — Что это было? — спросила Колетт, смотря на возлюбленную. — Предупреждение. — спокойно сказала Малин, делая шаг к любимой. — Я твой врач, Колетт, и видя твои травмы — я запрещаю тебе покидать особняк и его территорию любыми способами и с помощью любых людей и животных. — Прошу прощения, что? — нахмурилась генерал. — Королева запретила мне тебя опаивать, но так же она сказала мне, что я могу делать все, что считаю нужным для твоего лечения. — спокойно ответила Малин, отстаивая свои слова и точку зрения. — Если я посчитаю, что мне нужно тебя опоить — я сделаю это и даже больше. — Хорошо, если ты сможешь одолеть меня. — кивнула генерал, снова повернувшись к двери и взявшись за ручку двери. — Да, я сделаю все, что потребуется, даже если это причинит тебе боль, Колетт. — тихо сказала Малин, принимая решение. — Колетт Элайна Ванденград — если ты сейчас покинешь эту комнату, меня, свой дом вот так, — она указала рукой на бедро возлюбленной, — то, когда ты придешь сюда снова — меня здесь не будет. Я забочусь о тебе не только потому, что меня просила Розабелла. Я забочусь о тебе, потому что люблю тебя, и не хочу, чтобы ты умерла, потому что это случится, если ты не останешься. Если не дашь мне помочь тебе, чтобы ты выздоровела, а затем вспорола этого ублюдка от паха до шеи и сделала все, что тебе взбредет в голову. — Я не могу ждать, Малин. — спустя мгновение сказала генерал, сжимая кулак. — Я дала ей слово, что помогу, что защищу ее. Теперь, Мали, Лентен не одна. И я сделаю это для нее и ее ребенка. Колетт вытащила кинжал из дерева, и вышла из покоев. Она прекрасно понимала, что сказала ей Малин, и что значил ее уход из спальни, но все же, она здесь, на улице. Перетягивает свое бедро чистой тряпкой, а затем собирает сумку с провизией. Она прощается с Генриеттой, и только с ней, не подозревая того, что королева и принцесса смотрят за ней, прижавшись друг к другу, роняя слезы. Малин же не проронила ни слезинки. Она собрала свои вещи и покинула спальню. Утром она уедет из особняка вместе с Генриеттой, Королевой и принцессой с Изеллой. Колетт сделала свой выбор, девушка сделала свой. Она поспит у себя в кабинете, а лучше, заберет отсюда свои вещи, освободив кабинет. Продолжит обучение где-то вне столицы, и затем вернется к себе. Будет тяжело построить дом в одиночку, развить хозяйство и выращивать овощи на поле, но она справится. Вот с чем она точно не справится, так это с тем, чтобы забыть Колетт Ванденград, и свои чувства к этой упрямой, как осел, смелой как лев, но такой глупой женщине. И очень раздражающей. Но невозможно заботиться о том, кто не желает принимать твою заботу полностью, пока ты не выздоровеешь. Невозможно вылечить того, кто не пьет твои отвары. Наутро, Малин была готова со всеми своими вещами. Карета Королевы и повозка для вещей девушки были готовы к отбытию. Королева сжимала руку советника по одну сторону, а по другую тоже самое делала Тиара, пока Генриетта и Изелла сидели напротив, поддерживая подругу, с ними так же были графиня Лентен и Корин.
