Марионетки

«Приходите на вокзал N в семь часов утра. Мне нужно с вами поговорить – это важно! Не говорите об этом Яко!» - такое пришло сообщение от твоей матери. Это случилось спустя несколько дней, после полуночной прогулки. Я каждый вечер посылал в твою квартиру невидимых помощников, которые следили за тобой. При любом изменении они посылали сигнал, ведь твой лунатизм мог повториться, а подстраховаться, никогда не помешает. В Токио уже почти не обсуждали возвращение детектива-лакомки. По телевидению сто раз проговаривали одну поднадоевшую фразу: «Детектив Яко Кацураги вернулась». Но меня не волновали ни фотографы, ни телевидение, ни журналисты со своими идиотскими вопросами. Мое состояние улучшилось. После трех расследованных дел у меня наконец-то появились силы. Нужно было, пожалуй, заняться и твоей загадкой, ведь я не сомневался, что исчезновение и беготня по крышам связаны. Но я не хотел вмешиваться, пока загадка не приобретет хоть маломальскую, но оформленную оболочку. Да и странные сны больше не появлялись, хотя меня беспокоил этот факт. Поэтому не терял бдительности, готовый к любым неожиданностям. Все и ты в частности стали вести себя так, словно ничего не произошло. Один только я не мог забыть, что исчезновение на тебе самой никак не сказалось. Зато серьезно отразилось на мне. Вроде ничего особенного, но что-то изменилось. Нет, я продолжал мучить тебя и унижать, но не чувствовалось в этом, как говорится у вас, изюминки. Виду я не подавал, но меня это беспокоило. От вас заразился, наверное. А может, я просто никак не могу свыкнуться с твоим возвращением и успокоиться. Тут же возник вопрос, а не слишком ли я о тебе пекусь? Это же так по-человечески… В любом случае нужно было идти на встречу. Я не был удивлен. Все что угодно могло прийти в голову этой странной женщине. В последнее время она часто ошивалась рядом с нами: я думал, что беспокоилась о твоем самочувствии, но объектом ее заинтересованности оказался именно я… Как же иногда хотелось ее прикончить! Ты - тупое ее продолжение! Я научился определять ее по звуку. Но все равно не успевал прятаться на крыше - она взбалмошным ураганом влетала в офис и компостировала мне мозг. Иногда она садилась напротив меня и смотрела… и смотрела. Она будто бы изучала меня. Приходилось сохранять холодность, но от вопросов, которых она задавала, когти сами распарывали перчатки, готовые в любой момент пролить кровь. - Ногами-сан, а откуда вы приехали к нам? - Мам, отстань от него! – ты пыталась ее отодрать от меня, но даже вместе с Годаем у вас ничего не вышло. - Ногами-сан, а у вас девушка есть? - Мама! - Яко, я не с тобой разговариваю, - чем активнее я ее игнорировал, тем отвратительнее становились вопросы. На которые я вообще не мог дать конкретного и вразумительно ответа. - А сколько женщин у вас было? Я почти лежал на клавиатуре, стараясь избежать ее взгляда, но вот последний вопрос просто сравнял мое терпение с землей. - А когда у вас была последняя связь с женщиной, ну, в интимном плане конечно?... Вам плохо, Ногами-сан? – ох, как же она меня раздражала! Тревожный звоночек оповестил, что мать твоя может не выжить, если попадется мне в руки, поэтому ты быстро утащила ее из конторы. И рабу второму пришлось покупать новый ноутбук, так как этот с шипением расплавился. Странная женщина… В тот день она снова уезжала. Ты ушла пораньше, чтобы попрощаться, а я дождался семи утра. Харука стояла с набитыми до отказа сумками, изучая электронное табло расписания поездов. Как мне показалось, она была чем-то встревожена. Я надеялся, что приставать ко мне она больше не станет. Даже среди всей этой пестрой толпы людей, меня было трудно не заметить. Увидев меня, твоя мать сразу замотала руками в воздухе как нечастный утопающий. - Здравствуй, ты пришел! – она радостно помахала мне, а я старался держать себя в руках. Слишком много в ее голосе было визгливости, но улыбка получилась сдержанной. – Я хотела бы с тобой поболтать. По-дружески. Она устало села на одну из своих сумок и внимательно на меня посмотрела, но совсем не так, как обычно. В ее глазах читалась неуверенность, точно она принимала какое-то трудное решение. - Я снова уезжаю заграницу, Нейро, - она с улыбкой произнесла мое имя, точно пыталась его запомнить. Я молчал, не понимая, зачем меня оторвали от созерцания скрученного пополам раба второго. - Едем с ученой группой из Киото, я не буду путешествовать одна. Она нервно вертела в руках сумочку, часто роняя и наклоняясь за ней вновь. Этот жест был для меня узнаваем. - Вас что-то беспокоит, Кацураги-сан? – она оторвалась от сумки и подняла голову, смотря на меня большими удивленными глазами. - О, Нейро, какой ты милый мальчик! – Мальчик?! Не понимаю я эту женскую психологию, то ли они все без мозгов, то ли - без глаз. Но при таком раскладе я ей точно в сыновья не годился. – Такой внимательный! Теперь я точно спокойна! – и набросилась на меня, рыдая так, что слышно было со всех концов перрона. Даже звуки приближающегося поезда не смогли заглушить женские вопли. Чтобы не замечать косые виды проходящих мимо, я просто поднял голову к небу, одной рукой хлопая Харуку по спине. Вся эта ситуация вызвала у меня желание скорее запихнуть ее в вагон и отправить куда подальше. - Я спокойна, что у Яко есть такой друг как ты, Нейро. Я боялась уезжать потому, что оставляю ее одну, но теперь мне легче. Я благодарна тебе за все то, что ты для нее делаешь, – она подняла глаза и улыбнулась точь-в-точь как ты, видимо эту привычку улыбаться сквозь слезы ты переняла у нее. В какой-то момент она даже перестала меня раздражать. – Нейро, умоляю тебя, позаботься о Яко, если… если вдруг со мной что-нибудь случится и меня не будет рядом! Помоги ей, поддержи и защити! Мне не на кого больше положиться, у меня никого не осталось кроме дочери! Пожалуйста, Нейро! - Обещаю. - Не убедительно! – она требовательно дернула мой шейный платок, желая убедиться в правоте моих слов. А знаешь, мокрица, ты очень на нее похожа. На секунду мне показалось, что я смотрю в твои глаза. - Обещаю, что всегда буду рядом с ней! – сказал и стал надеяться, что рыдания прекратятся – я даже платок подал для убедительности, но это не помогло. Она вцепилась в мой пиджак и ревела до тех пор, пока не открылись двери ее поезда. - Ну, все, я пошла! – и как ни в чем не бывало, схватила сумки, перескочив через желтую линию, и пропала за дверью. Никто бы и не подумал, что секунду назад она умоляла меня со слезами на глазах. Я долго наблюдал, как поезд покидает остановочную платформу и скрывается за стенами вокзала. Из последнего окна мне махнула бледная рука Харуки. Странная женщина… Ни ты, ни я еще не знали, что видели ее в последний раз…