Марионетки

Утро оказалось отвратительным. В офисе было тесно и душно, как в коробке. Открытое окно не спасало от этого удушающего жара. Я стирал капли пота с лица и смотрел на созданный мною темный барьер на стекле. Я слишком хорошо ощущал, как тошнотворный комок скребет горло, мои мысли путались. Знал - времени мало… Ты спала крепко. От страшных полос на спине остались только незаметные белые шрамы, но на теле прибавилось синяков, ссадин и царапин. Ты скомкала под собой подушку и прикрылась изодранным одеялом. В жесткой обивке дивана были аналогичные дыры. И на этом фоне ты казалась почти трупом, но лицо спокойное, без тени страха. Чувствую себя мерзким ничтожным инкубом. Я чуть не убил тебя, себя, поддался непростительной слабости. Я все разрушил. Однако я понимал, что за вчерашнее мне нечем расплачиваться. Сейчас я казался себе жалким, а все остальное – сном и вымыслом, который нагнали мне из Преисподней мятежные духи. Дико от этих мыслей, смешно и дико. Как я до такого опустился? Когда? И почему теперь я не вижу мелкой, тупой, обжорливой девчонки, которая используется мной, как… марионетка. Я кукловод – ты игрушка, я хозяин – ты раб! Я демон - ты человек! Куда делась эта граница, стена?! Для меня, для всех демонов… марионетки? Я ушел. У меня было дело. Одно дело. Мне нужно избавиться от него, от самого себя, от демона-марионеточника. Теперь я знал, что представляет из себя тварь в моем обличии. Он подчинял себе людей, делал с ними все, что вздумается. Перед глазами вылезли списки жертв, отчеты о смерти, раны, факты, улики. Мицуки Хироши – убита сестрой, которая не имела никаких мотивов. Ее заставили. Изао Накамура – убит своим другом и коллегой по работе, который испытывал реальную зависть, но по странному совпадению загнал нас в зеркальный гроб. Харука – убита им самим, ее смерть – лишь намек на дальнейшие убийства. Ты - человек, что всегда находится рядом со мной, он использовал тебя для связи со мной. И если ты была моей любимой игрушкой, то его самой непредсказуемой игрушкой был я сам. Нити марионетки перешли от тебя ко мне, вплетались и вот наконец-то скрутили и перекрыли дыхание, оставив без шанса на выживание. Я окутан красными нитями, и теперь он дергает за них. Мы - марионетки, я сам – марионетка… Мне не встретились ни полиция, ни работники радио. Я сшибал двери на моем пути, я шел в эту чертову балетную студию, как по заговору ее не вычистили. Коричневые изуродованные стены и усыпанный осколками пол, кровавые пятна. Только труп Роричи исчез, оставив после себя зловонную лужу спекшийся крови, а также набухшую и почерневшую от влаги раму. Уцелевшее зеркало источало холод, он здесь, он ждал. На нем не было ни мутных разводов, ни капель крови, ни трещин. Я встал перед ним. - Я пришел, - отражение повторяло мои слова, ничего подозрительного не происходило. – Говори со мной! Говори! На меня смотрела пара желтых совиных глаз. Но никакого ответа. Я повторил сказанное, но марионеточник молчал. Меня приводило в бешенство такое упрямое молчание. Я пришел мстить, мне больше ничего не нужно. За действия свои я уже не отвечал и не окликал разум. Ненависть, злость, жажда мести – я дал им волю. Я ударил кулаком по отражению, зеркало задрожало, но не разбилось. Демон не явился. Я отступил на шаг и, щелкнув пальцами, закрыл дверь, которая служила единственным источником света. - Выходи ко мне! В этой комнате, в этом месте страдали люди. Страдала ты, страдал я. Жуткий запах, аура, воспоминания заполнили каждый угол студии. Я вновь слышал удары плети, ее свист, твой крик, свой голос. Я хотел спрятаться, убежать. И снова я создал пламя: оно касалось лица, успокаивало и отпускало в бездну. Ловчая сеть горит вместе с моим телом. И нет марионеточника, нет смерти, нет жизни. Я где-то не здесь. Огонь, как сон, слизывает усталость и сжигает боль. Касание пламени – лишь моя прихоть. Языки этого таинственного костра обращаются в пальцы. А костер обращается тобой. И мне становится все равно, что произойдет через секунду, через час, через тысячи лет. Мне только бы оставаться в этом костре. С губ срываются слова, но в моем сознании они принадлежат тебе: «Я твоя марионетка!» Щелчок… Звук потревоженных струн… И адская боль, как тысячи острых игл, проходит сквозь тело… Я не ошибся – образ марионетки возникал не только у меня. Когда мне удалось открыть глаза, то я даже сам себя пожалел: сквозь меня прошло множество красных нитей. Меня словно насадили на них, они прошили ноги, руки, ладони, живот, грудь. И только голову не тронули. По ощущениям, они пробили именно кости, теперь я натурально ощущал себя куклой. Я сделал шаг вперед и услышал скрежет их о мои кости. Я никогда не ощущал такой страшной боли. Я хотел умереть… Нити стали частью меня. Они были настолько тонки, что не разрывали меня на куски, но их было так много, что я не чувствовал своего тела. Я состоял из боли. Грудь поднималась и опускалась, насаживаясь на кровавые струны, я не мог дышать. Во рту кипела кислота, перемешиваясь с кровью подступающей изнутри, и вызывала раздражающее шипение. Зеркало оставалось передо мной неизменным. Я видел себя истыканного нитями, прикованного так унизительно и паршиво. - Нравится? – голос прозвучал в голове. Мой собственный голос. - Я убью тебя, - отвечал я. - Представь, эти нити – твоя собственная иллюзия. - Но боль очень даже реальна, - я усмехаюсь в мыслях. - Тогда ты замечательный выдумщик. У твоей подруги фантазия была продолжительней. Я долго не мог в нее заселиться. Она отвергала меня. Но сдалась через два месяца, благодаря ей я смог обитать хотя бы в зеркалах. - Что тебе от меня нужно? - Чтобы ты поменялся со мной местами. - Зачем? - Чтобы жить в реальности, ты ведь не дурак, все понимаешь. Я живу в душах, а видят меня только в зеркалах и снах. Скучная жизнь. - И как ты это сделаешь? - Я перепутаю ложь с правдой, зазеркалье и реальность. Ты умрешь в собственной иллюзии. Меня подтолкнули, и скрежет костей оглушил меня. Я прокатился на струнах несколько сантиметров. Резь в глазах становилась красным туманом. И я почувствовал, как по щекам ползет сочившееся из глаз кровь. Это лишь иллюзия. Какая к дьяволу иллюзия?! И снова глотку царапало от жажды и обжигающей кислоты. Мое оружие обернули против меня самого. Кровь неконтролируемым потоком лилась изо рта, стекая под шейный платок и одежду. До меня быстро дошел тошнотворный запах и вкус собственной крови. К горлу подступила густая, как грязь, кроваво-кислая смесь. В конце концов, меня вырвало остатками своей неиспользуемой пищеварительной системы. Запах крови и прочей мерзости лишал возможности дышать. Нет, я сейчас внутри просто опустею, если так пойдет и дальше. Орудие убийства - это не плети. Это нити. Загадка раскрыта, но мне ее не поглотить. Теряю сознание или уже сплю, или умираю. Не понятно. Сколько я здесь провел? Кажется, что много лет. Холодно, больно, страшно – так ощущают наступление смерти люди? Как ее ощущают демоны – без понятия. Голова пуста, никаких мыслей. Наверное, должны быть воспоминания. У меня их нет. Какие-то шепоты, образы, но я не ассоциирую их с кем-либо. Цепкие пальцы хватают за руку и ведут в темноту. Я больше не пытался вырваться. Я не сопротивлялся. Я сам падал в руки этой тягучей примеси пустоты и хладнокровия. Хладнокровие. От слова холод. Холод – это снег. Снег… Как ты говорила? Кусочек счастья? Вспоминаю запах снега, это острое чувство холода. Коченеют пальцы. В лицо бьют снежинки. Скрип под ногами. Мокрый пиджак. Морозный воздух. Черное небо. Белая крупа. Руки протянутые к небу. И боль ушла… Резкий толчок и удар о паркет. Как же болело горло. Мне приходилось делать каждое движение медленно. Я поднял голову, увидел зеркало и себя в нем, застывшего в неестественной позе. Я обернулся, пока что не начавший жить в реальном мире. Это была студия, я вернулся назад, а может никуда и не уходил. Отражение хваталось за шею. Почему-то рука потянулась к пульсу. Но вместо него я нащупал мокрое пятно. Я порезал кожу, но не серьезно, так как был еще в состоянии думать и искать решение. Отражение сипело, падало на колени, смотрело совиными глазами на меня, но в них отражалась адская мука. Мне стало мерзко и странно. Я – это ты… Ты – это мое отражение… Догадка была ясна и страшна. Я нашел в себе силы подняться, отражение с ужасом наблюдало, как я встаю. Выпрямившись, я медленно стянул перчатку с правой руки и пошевелил когтями. Они блеснули холодной сталью в глазах марионеточника, который больше не был похож на меня. Это была черная дымка по форме приближенная к человеку. Зачем люди жертвуют? Знаешь, понятие альтруизм мне казалось такой глупостью. Особенно в словах Хидеки. Сейчас я медленно понимал их смысл. «…И жизнь отдать не жалко…» Не знаю, сколько я спас жизней, но одну точно. Я приблизил лапу к груди и проколол. Пробивать ребра самому себе было отвратно. Но радовал вид в зеркале на извивающийся черный дым. Крик боли оказался беззвучным, но зеркало разлетелось передо мной. Осколки полоснули по щекам. Дверь распахнулась. Я так и думал - раны для отражения в два раза опаснее, но… В осколках, разбросанных по комнате, отражалось мое лицо. Мое отражение. Это был я - я захлебывался кровью. В каком состоянии я открыл дверь и дополз до середины коридора, не знаю. Да никто не знает. Оранжевый свет проходил сквозь жалюзи. Я сощурился. Теплая волна пробежала по конечностям и осталась где-то под сердцем. Все кончено, теперь точно... И все-таки упал на пол боком. Это оказалось больнее, чем я думал. Рука горела – я подергал пальцами, которые слипались в кровавой жиже. Мерзко. Мне противно чувствовать, что изнутри я такой же, как вы. Слабый, хрупкий и, тем не менее, очень теплый. Я слизывал кровь со своих губ, стараясь ощутить, какова она на вкус. Оказалось, что твоя кровь намного вкуснее. Сейчас от вида крови становилось легче – это кровь была не напрасно пролита. Боль сжалась в ком под когтями, стоило слегка прижать лапу к ране. Хорошо, что я не распорол себе живот, не хватало еще внутренними органами разбрасываться. Ты сейчас дома, наверное. Сидишь и думаешь, куда я делся. Интересно, а сообразишь ли ты? Ты ведь улитка… хотя, нет, ты показала себя с лучшей стороны. Я знаю, теперь ты настоящий детектив. Теперь, ты способна на все. Способна идти вперед без моей помощи и поддержки. Я бы даже похвалил тебя, Яко. Но ты будешь до конца своих дней мучиться, не зная об этом. Значит, пожизненно наказана – в смерти есть свои плюсы. Я перевернулся на спину. Боль отступила - теряю сознание. Я плохо видел окружающее пространство – один глаз полностью налился кровью. Над головой созданное зеркалами звездное небо. В каких-то глупых галлюцинациях я представил, что это падающий из черноты снег. Он крупными хлопьями падает мне на лицо, но сразу тает, он теплый и соленый на вкус. Запах соли, запах проклятой ванили. Чувствую, что ты рядом, но не могу увидеть – это небо захватило меня. Слышу тихий вой ветра, но где-то далеко. Дыхание совсем сбивается, но я не перестаю наблюдать за снегом. Я поднимаю руку – она тонет в этой черной, теплой и мокрой тьме, застревая в ней. А снег все падает, горячим воском капая на лицо. Снег становится ярче. Я тянусь и понимаю, что твои слова о нем – это далеко не бред. Это красиво…