It's Not Babysitting

Время шло. Они всё так же были вместе и были счастливы. Но это вовсе не означало, что их обходили стороной сложности и конфликты – они были, как и у любой пары. Одна только разница в возрасте поначалу стала причиной некоторых весьма тяжёлых и болезненных моментов. Когда Блейн говорил, что в первый год колледжа жил со своим 29-летним парнем, некоторые косились на него так, будто он сказал что-то неприличное. Большинство были просто в шоке, а кто-то смотрел на него с явной брезгливостью. А когда кто-то узнал имя Курта и разнёс по всему факультету, что Блейн спит с дизайнером, он не раз слышал шепотки про «сладкого папочку». Это было неприятно не потому что в этом была хоть доля правды, а по той причине, что он до того момента считал некоторых из этих людей своими друзьями. В итоге Блейн махнул на этой рукой, осознав, что стоит внимательнее выбирать круг общения. А потому, когда после их выхода в свет на одном модном мероприятии появилась мерзкая статья про «несовершеннолетнего любовника Курта Хаммела» и вокруг поднялась волна сплетен, Блейн уже не обращал на это внимание. Он спокойно утешал Курта, уводил подальше от экрана и терпеливо напоминал, что он уже совершеннолетний и вообще-то не просто его любовник, и что один глупый репортёр может идти куда подальше. И, как это обычно бывает с «сенсациями» из помойных таблоидов, всё очень быстро сошло на нет. х х х х Однажды на втором курсе, когда Курт уехал в Бостон, Блейн заметил на журнальном столике толстую белую папку. Он из любопытства открыл её– и сердце болезненно сжалось. Это была свадебная книга Курта почти четырёхлетней давности. Она была продумана до мельчайших деталей: места, фотографии, меню, списки гостей, цветовые палитры, засушенные цветы… Там даже была фотография Курта с Джеймсом – высоким светловолосым красавцем с лукавой улыбкой. Они стояли рядом и выглядели такими счастливыми… Очевидно было, что Курт недавно перебирал эту папку, вспоминал и возможно сожалел об упущенном. Тосковал ли он по прежнему возлюбленному? Считал ли Блейна недостаточно хорошим? В вечернем разговоре Блейн не решился поднять эту тему и довольно быстро распрощался, сославшись на усталость. Но когда на следующий день Курт вернулся, одного взгляда на Блейна хватило, чтобы понять: с ним что-то неладно. Ещё одного брошенного взгляда на свадебную папку, всё ещё лежавшую на столике, было достаточно, чтобы Курт всё понял. Он опустился рядом на диван и взял Блейна за руку. – Ты просмотрел эту старую папку и слишком много надумал, верно? – Блейн лишь уныло пожал плечами, и Курт, вздохнув, мягко сжал его руку. – Послушай… посмотри на меня. Позволь мне объяснить, прежде чем делать выводы, ладно? Я достал её из самого дальнего угла шкафа, потому что искал один эскиз, который давно туда спрятал. Мой свадебный костюм был продуман до мелочей, он был идеальный… но я так его и не сшил. Он оказался слишком вычурным для Джеймса. Он каким-то образом убедил меня взять готовый – классический, конечно. Но всё же. Только тогда Блейн с недоверием впервые посмотрел на него, и Курт тихо рассмеялся. – Да, знаю. Я избавился от того костюма давным-давно – может, кому-то он и принёс радость. Так вот… когда я обдумывал нашу вечернюю коллекцию, то вспомнил о тех эскизах и в спешке попытался найти их перед отъездом. Отсюда и эта папка на столе. Пока я её листал, я внезапно понял, насколько изменился мой вкус за эти годы, так что всё это отправится в корзину. И всё это в прошлом, Би. Те отношения в своё время были хорошими и многому меня научили, но они остались позади, и я ни о чём не жалею. Сейчас я с тобой. Я люблю тебя. И я так чертовски счастлив, как никогда не был. Так что… пожалуйста. Никогда, никогда в этом не сомневайся. У Блейна словно камень с души свалился. Чёрт, каким же идиотом он себя чувствовал. Именно поэтому строить догадки – это плохая идея. х х х х После своего тридцатилетия Курт вдруг решил, что стал слишком стар для Блейна. Блейн пришёл домой после учёбы и застал его сидящим на полу спальни, и Курт выглядел таким подавленным, как будто случилась беда. Но стоило Курту заговорить… – Знаешь, тебе нужно найти кого-то помоложе. Когда тебе будет столько же, сколько мне сейчас, мне уже будет сорок, Би. Сорок! Я буду старый, весь в морщинах, и точно не смогу угнаться за тобой в постели. Тебе ведь не нужен такой парень. И… эй, я же серьёзно! Это не смешно! Блейн очень долго смеялся до слёз, а затем повалил Курта на пол и очень убедительно продемонстрировал, насколько он не переживает о его предполагаемой «дряхлости». х х х х Самый серьёзный кризис в отношениях случился в начале лета, сразу после завершения второго курса учёбы . Блейн ужасно стрессовал и дико устал после нескончаемых экзаменов и выступлений, а у Курта, поглощённого подготовкой к первому показу собственного бренда, почти не оставалось на него времени. И когда Блейн наконец обрёл долгожданную свободу на лето, они крупно поругались. Блейн и сам до конца не понимал, с чего всё началось. Хотя… скорее всего, с болтовни друзей в баре, где они отмечали финал сессии. Все взахлёб обсуждали путешествия, новые впечатления, новые встречи, симпатичных парней и девушек, которые вот-вот появятся в их жизни.. А он, двадцатилетний мальчишка, вдруг почувствовал себя так, будто живёт в рутине размеренной жизни старой семейной пары. Неожиданно мысль о том, что он больше никогда не переживёт сладкого трепета нового чувства, не поцелует никого впервые, не переспит ни с кем, кроме Курта, стала невыносимой. Он почувствовал себя, словно запертым в клетке. А Курт пришёл домой в отвратительном настроении, и вскоре крошечная искра превратилась в настоящую бурю. Блейн сказал столько глупостей, что ему самому было противно вспоминать, и впервые за всё время их совместной жизни он спал на диване у Купера и Мелиссы. Утром он вернулся пораньше, чувствуя себя полным идиотом, и был полон решимости извиниться за случившееся завтраком в постель, цветами и песнями, вот только уставший, но спокойный Курт уже сидел на кухне во вчерашней одежде с чашкой кофе, кучей эскизов и карандашом за ухом. – Я хочу, чтобы ты уехал на какое-то время, – выдал Курт вместо приветствия, отодвигая бумаги и внимательно уставившись на Блейна. Он, наверное, ослышался. – Прости… что? – Я хочу, чтобы ты взял паузу. Уехал, куда захочешь. Хоть в Европу. Куда угодно. – Его голос был хриплым и уставшим, но полным решимости. – Побудь там столько, сколько тебе нужно: месяц, два… неважно, сколько это будет стоить. Считай это ранним подарком на день рождения. И пока ты будешь там… я хочу, чтобы ты делал всё, что что захочешь. Знакомься с другими людьми, флиртуй, целуй их, танцуй, п-переспи… с кем захочешь. Делай всё, что захочешь, только будь осторожен. Блейн ощутил, будто невидимая рука сомкнулась на его горле, и ему стало нечем дышать. – Курт… ты что, бросаешь меня? Курт улыбнулся мягко, но с такой любовью, что у Блейна кольнуло под рёбрами. – Нет, солнышко. Просто я не хочу, чтобы ты думал, будто из-за того, что встретил меня так рано, ты чего-то не попробовал. Я тебя люблю больше всего на свете. Я уже был в нескольких отношениях и сейчас понимаю: ты – тот самый. Но у тебя не было шанса убедиться в этом. Так что я хочу дать тебе такой шанс, потому что люблю тебя и потому что знаю: если мы и правда предназначены друг другу, ты вернёшься, когда поймёшь, что тебе нужен именно я. А пока – езжай. Разберись в себе, ощути все прелести свободы. Я буду ждать тебя дома, когда ты решишь вернуться. После нескольких дней сомнений и споров, где каждый его аргумент Курт аккуратно разносил в пух и прах, Блейн всё-таки уехал. Пять недель он провёл в Европе, путешествуя с рюкзаком и палаткой, как и всегда мечтал попробовать. Он ездил один, решал по пути, куда отправится дальше, встречал новых людей, слушал незнакомые языки, ощущал на себе культурные слои, о которых раньше только читал. Каждый день он отправлял Курту короткую весточку, чтобы тот не волновался. Он увидел многое, попробовал ещё больше, покопался в себе и понял несравненно больше, чем надеялся. Бывали ночи, когда он тусовался в клубах, танцуя до утра, а бывали такие, когда он сидел у огня в компании случайных знакомых или флиртовал в шумных барах. Блейн с удивлением выяснил, что может свободно покупать алкоголь, потому в большинстве европейских стран это можно было уже с восемнадцати лет. Он был осторожен, старался не лезть в сомнительные истории, а в те редкие моменты, когда всё заходило дальше невинных разговоров и флирта, переходя в поцелуи, он ловил себя на мысли, что… не чувствует ничего. Вообще ничего. А тот единственный поспешный эпизод с дрочкой в туалете голландского гей-клуба, на который Блейн всё-таки дал себя уговорить, оставил только лёгкое отвращение и полное отсутствие желания повторять подобное. Было неплохо. Но там не было сердца. Не было любви. А когда в конце июля он вернулся в Нью-Йорк в тёплые объятия ждущего Курта, он всё знал. Через месяц Блейн сделал предложение. х х х х Это случилось ночью, когда ему исполнился двадцать один год. Они только что вернулись после вечеринки с алкоголем, который Блейн теперь мог покупать сам, и это почему-то дико его радовало. Он хотел дождаться момента, когда они окажутся в спальне в полурасстёгнутых рубашках, без пиджаков и начнут целоваться. Но радостное, нетерпеливое волнение от того, что Блейн собирался сделать, весь день не давало ему покоя. И сдерживаться дальше он уже не мог. Кухня тоже была подходящим местом, верно? Он обнял Курта за талию, прижался к его спине, положил подбородок ему на плечо. Под пиджаком внизу у бедра ощущалась небольшая коробочка – и это будоражило ещё сильнее. – Не хочу показаться требовательным, но я хочу попросить у тебя ещё один особенный подарок. Такой, который только ты способен мне дать. Курт фыркнул и мило рассмеялся. – Не уверен, насколько он особенный, учитывая, как часто мы это делаем, но хорошо, малыш. Давай займёмся сексом, я только воды попью. – Нет, я не об этом. Наверное, в голосе Блейна прозвучала необычная нотка, и Курт тут же повернулся, всматриваясь в его лицо. – Тогда о чём? – Я… об этом. – Блейн отстранился и опустился на одно колено, доставая коробочку с кольцом. Потрясённый Курт уставился на него широко раскрытыми глазами. – Курт, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле, если скажешь «да». Ты выйдешь за меня? Для ответа потребовалось несколько секунд, но по глазам Курта, наполненным слезами, по руке, закрывающей рот, по быстрому, почти бессвязному киванию Блейн сразу понял – бояться нечего. Когда Курт наконец заговорил, его голос дрожал: – Господи… да. Да, Блейн, конечно я выйду за тебя. Прости, я просто… поверить не могу… – прошептал Курт, крепко прижавшись к нему всем телом и уткнувшись в шею. Блейн тихо рассмеялся; от счастья и облегчения у него кружилась голова. Он слегка отстранился и поцеловал Курта в кончик носа. – Неужели ты никогда не думал, что мы поженимся? – Нет, я просто… – Курт всхлипнул, всё ещё не в силах справиться с эмоциями. – Я никогда не думал, что кто-то вообще сделает мне предложение. А ты… Блейн, я люблю тебя. Очень сильно люблю. – И я тебя люблю, мой будущий муж.