Я - Риддл

К сожалению, беседа с директором сбила все мои планы на вечер. Я надеялась немного почитать из "Истории Хогвартса" и отдохнуть, а затем заняться приготовлениями к уроку. Завтра у меня должны быть четверокурсники Гриффиндора, первокурсники Когтеврана и старший, седьмой курс Слизерина. И, по всей видимости, Слизерин будет для меня самым трудным, поскольку очень многие ученики являются детьми бывших Пожирателей Смерти. И настроение на факультете соответствующее. На Гриффиндоре, в принципе, не легче. Многие семьи пострадали в войне. Если у Когтеврана и Пуффендуя хватает ума и характера вести себя тихо, то Гриффиндор готов разорвать виноватого, только укажи. И тут я. Красная тряпка для быка. А война будет. Отец не успокоится, пока не вернет себя обратно. Произношу заклинание, и четыре пера подскакивают, готовые повторять каждое мое движение. Разворачиваю чистые листы пергамента, ставлю на них перья. Надо и Гриффиндору выдать чертежи моей палочковой кобуры. Особенно, если на нем учится Гарри Поттер. *** Утро начинается, как и обыкновенно в этом Хогвартсе. Душ, затем завтрак, затем занятие. Четвертый курс Гриффиндора излучает самые разные чувства. Многие смотрят с любопытством. Рыжий парень, в котором я узнаю Рона Уизли, одаряет меня таким хмурым взглядом, каким смотрят только на злейших врагов. Лохматая девочка, которую я заприметила на одном из ужинов, когда она беспокоилась о Поттере, смотрит на меня оценивающе, словно на книгу. И, разумеется, сам Гарри Поттер. Он четверокурсник? Значит, ему четырнадцать. Выглядит младше. - Здравствуйте, класс, - сажусь на свой любимый стол. - У одного из курсов вашего факультета была уже Защита. Полагаю, ваши друзья поделились с вами тем, что узнали на уроке, поэтому вопросов быть не должно. Но если они все-таки есть, задавайте их сейчас, чтобы расставить все точки над "i" сразу. Однако желающих спрашивать не находится. Когда я уже собираюсь перейти к объяснениям, до меня доносится четкое бормотание Уизли. - Действительно проклятый предмет. Сперва сам Тот-Кого-Нельзя-Называть, теперь его дочка... Что потом? Его жена? Спрыгиваю резко, так что полы мантии взметываются в воздух. - Мистер Уизли, я слышу в вашем голосе вопрос. Или нет? Рыжик краснеет, поняв, что его бормотание стало не только достоянием одноклассников, но и моим. - Да нет, это я так... - Значит, я могу расценить это как намеренное оскорбление? - Профессор Риддл! - вскакивает растрепанная девочка. - Рон... эм... мистер Уизли не хотел ничего плохого! Сажусь обратно, скрещиваю руки на груди и внимательно смотрю на ученицу. Та, уловив мое настроение, сбивается, но потом собирается с новыми силами... - Сядьте, мисс... - Грейнджер, профессор! - Мисс Грейнджер, - повторяю. - Сядьте. И помолчите. Мисс Грейнджер плюхается за парту, обхватывает щеки ладонями и недовольно смотрит на меня. - Мистер Уизли высказал предположение, что в следующий раз к вам придет преподавать жена Того-Кого-Нельзя-Называть, - говорю я мягко, затем продолжаю, помолчав: - Но я искренне сожалею, что такого никогда не случится. Моя мать погибла в шестьдесят шестом от руки моего отца. Ваши сверстники из Слизерина просили рассказать об отце. Вам я расскажу о своей матери. - Какая-нибудь страшная ведьма, - опять бурчит рыжий, и мне приходится делать усилие, чтобы не прибить его на месте. - Ее звали Елизавета Романова, - говорю, смотря на Уизли, но тот не чувствует моего взгляда, демонстративно разглядывая царапины на парте. - Она была племянницей убитого русского царя Николая II. Вам, должно быть, известно, что в России, как и в Англии, престол занимают сквибы, и в роду нередко появляются дети с магическим даром. Мой дед был из таких. Когда случилась революция, он бежал. В эмиграции женился на французской волшебнице, у них родилось трое детей, но выжила лишь моя мать. Мама закончила Шармбатон, затем обучалась в Высшей Школе Целительства. У вас не так сильно известна война с Гриндевальдом, которая случилась в сороковых, но она была ужасна. Тогда воевали не только магглы, но и маги. Мама воевала тоже. Но она не убивала. Она спасала жизни. - А где она познакомилась с Вольдемортом? - вскидывает руку мисс Грейнджер. - В Святом Мунго, - пожимаю плечами. - Мама как раз работала там по обмену. Они общались полгода, затем... затем она уехала во Францию, и уже там родилась я. - И к счастью, - опять бурчит Уизли, не догадываясь, что на него уже неприязненно косятся одноклассники. - А то я знаю, что такие могут в Мунго натворить... В абсолютной тишине неслышно соскальзываю с парты и так же оказываюсь рядом с продолжающим свои излияния Роном Уизли. Миг, и к его шее прижимается кончик моей палочки. И я знаю, кого еще мне напоминают его рыжие волосы. Уизли осознает опасность только через пару секунд. - Ээм... м... я... - Рыжие волосы - отличительная черта не только Уизли, верно? - мой голос раскатывается по классу ледяными волнами. - Кто в вашем роду Прюэтт? - М... М... Ма... Мама... - Молли Прюэтт? - Ма...Мо... Да... - выдавливает из себя Уизли, не в силах поднять голову. - Ваша мать - Молли Прюэтт, - довольно заключаю и убираю палочку. - Причем... здесь?.. - рыжий растерян, как и все остальные. - Поинтересуйтесь, мистер Уизли, у вашей родни, что сумела сделать русская целительница Романова тридцатого октября сорок девятого года, прежде чем оскорблять ее память. - И... что она сделала? - тихо спрашивает мисс Грейнджер, от чего к ней направляются взгляды десяти пар глаз. - А это уже расскажет вам мистер Уизли, когда узнает. На рыжего жалко смотреть. В его головенке не укладывается полученная мной информация, поскольку ее не пускает жесткая установка "Вольдеморт и Ко - плохие". Он растерянно хлопает глазами, но больше ничего не комментирует. - Рон, ты дурак, - безапелляционно заключает Грейнджер. - Профессор Риддл, вы будете снимать с него баллы? - Нет, - качаю я головой. - Это снятием баллов не лечится... - Простите нас, пожалуйста, - вдруг говорит Поттер. - Мы... - Не берите на себя чужую вину, мистер Поттер, - вздыхаю. - Никогда не берите. Это... это недостойно. - Хорошо, профессор Риддл, - послушно соглашается мальчик. - Не буду. Но простите, пожалуйста, тогда Рона. Он... не со зла. - "Он не со зла, он просто не подумал", - киваю. - Ничего страшного. Это иногда встречается. Грейнджер понимающе кивает, следом кивают и остальные. А я раздаю чертежи классу и начинаю свое объяснение, как действует изобретенная мной кобура... ***