Целого части

Я нервно дернулся, когда мимо меня, едва не перевернув мой стул и меня с ним заразом, пронесся Вася, стажер в нашем отделе, познающий все таинства нашей профессии рыцарей цифр и компьютерных программ. - Что случилось?- поинтересовался я. - Ты не знаешь? Не смотря на то, что я прекрасно провел вечер субботы без своих интересных корешей, все же Толян не смог долго на меня злиться и уже в воскресенье мы отметили и окончание прошлой рабочей недели, и начало новой. Так что голова немного не работала, хотя я выпил всего пару бокалов пива. Наверное, все же Шурик мне что-то намешал в мой бокал. - Нет. - Шеф всех собирает. Похоже, тот контракт, который мы заключили, внезапно поменял условия. - Ого,- проговорил я, почему-то глядя на копию своего недавнего отчета. И откуда стажер-то это знает? - И, похоже, шеф не очень рад этому… - Я думаю. - Он всех сейчас собирает на экстренное собрание. Похоже, кто-то сегодня лишится работы. Несмотря на то, что мои знания и умения были высоко оценены начальством, меня не взяли курировать этот контракт, так что фирма, считай, и так много потеряла, учитывая, что теперь условия поменялись. Наверное, хорошо, что меня не взяли быть ответственным за это. - Понятно,- проговорил я, поднимаясь с места. Сан Саныч, которого начальство и подчиненные с самого утра дергало за все ниточки по поводу и без, поглядывал на меня, как будто хотел сейчас поменяться со мной местами. Я ему не завидовал. И не хотел. - Что там не так?- поинтересовался я, когда мы во время обеденного перерыва быстро собрались в коридоре и замерли в приемной директора, ожидая чего-то. - Да понятия не имею. Вроде как контора, которой мы сумму одолжили, обанкротилась. Оформила официальный статус банкрота. - Во блин…- проговорил я, когда Саныч, будучи почти пять лет в завязке, а пачку сигарет носивший больше для привлечения удачи и поделиться с курящими партнерами, внезапно достал пачку из нагрудного кармана, начал поспешно дрожащими руками вытягивать сигарету. - Десять лет…- проговорил он, засовывая в рот конец фильтра.- Понимаешь? Десять лет… От самого захудалого ученика до главного бухгалтера… И ни одного, понимаешь, ни одного нарушения. Ни одного прокола… - Саныч…- проговорил я, вспоминая, что мы так его называем лишь между собой да мысленно.- Александр Владимирович, чего Вы-то переживаете? Вы, что ли, в этом виноваты? - Знаешь, Влад,- проговорил он, глядя на меня.- Я в этой конторе давно. И знаешь что? Я в такие времена здесь работал, что и представить сложно. Все это,- он обвел все руками.- Было лишь маленькой однокомнатной квартиркой в хрущевской общаге, понимаешь? Я кивнул. Что ж тут непонятного? - И мы ее с самого дна поднимали. Понимаешь? Не выкупали, как некоторые, а именно создавали. Ночами не спали, за клиентами бегали. По инстанциям носились, как угорелые… Да, похоже, это несчастное и казалось бы, самое обычное небольшое происшествие сильно задело нашего бедного старичка, хотя ему едва можно было дать его законные шестьдесят два, так что он уже задумался над тем, как бы уже не развалилось наше предприятие. - Да не переживай ты так. Все еще хорошо будет. - Думаешь хорошо?- невесело улыбнулся он. - Это просто неприятность. Все еще образуется. - Торев!- повернулся ко мне главный бухгалтер.- Неприятность – это когда у тебя в постели не встал. Неприятность – это когда тебе на ногу наступили и в спину плюнули. Неприятность – это когда ты хочешь купить зонт, а дождя пять месяцев не было,- проворил он.- А когда фирма теряет сотни тысяч долларов – это не неприятность, Торев! Я ничего не ответил. - Вы сами говорили, что фирма пережила трудные времена,- проговорил я, пожимая плечами.- Так что я не думаю, что она развалится из-за одного договора. Более того, если условия контракта пересматривал не слепой, можно вполне обозначить пункт, который защищает нас от того, что фирма обанкротится. Если я не ошибаюсь, то они обязаны выплатить нам неустойку или пережить конфискацию… - Скорее всего, все так оформлено, что и не подкопаешься. - Тогда это будет решать суд, а не мы. Внезапно двери распахнулись и перед нами оказалась Маша – секретарша нашего шефа. У нее был такой вид, будто из нее высосали всю кровь, воскресили, да еще и заставили работать. Она была совершенно белая, ее светлые волосы казались вообще бесцветными, а взгляд был шальной, дикий. Главы отделов, я узнал там и Лиду – средних лет женщину, главу отдела кадров, но с ней мы даже словом не перекинулись с тех пор, как меня повысили до помощника главного бухгалтера, заметно напряглись, ведь вскоре должен был появиться и сам Кощей, после чего все обратятся в камень. Шеф наш, Сигизмунд Андреевич, был очень серьезным, очень ответственным, но ко всем относился с доброжелательностью и понимаем. Он всегда отпускал, если нужно было уйти кому-то, ценил усердие и инициативу со стороны подчиненных, хотя многие из выдвинутых идей не принимались для обсуждения. А еще он почти не лез в дела отделов, но если случались какие-то казусы, так он сразу врывался в отдел аля ‘’Я - Бетмен’’ и всему отделу приходил Варфоломеивский день. Так что теперь мы с ужасом ожидали, что же будет дальше… Наконец появился и сам Сигизмунд Андреевич, наверное, он по жизни обижен на родителей, и окинул всех нас пристальным взглядом. - Я знаю, что произошло. Наша фирма потеряла почти сто тысяч долларов с этой сделки, я видел отчеты… Но!- внезапно выкрикнул он.- Знаете, я не буду искать виноватых. Ситуация сложная и очень печальная, но это не повод унывать или увольнять кого-то. Потому я этого так не оставлю, однако с этого дня и в связи с переходом в другой часовой пояс, я вынужден перенести рабочие часы с девяти часов на половину девятого. Но и уходить вы будете раньше, хотя уже потемнело… Я уже и не знал, как на это реагировать. В принципе, не плохо, конечно, но… Дима! Как я с ним буду видеться, если я буду ехать раньше? Это мне и выходить придется раньше… И кто знает, насколько это затянется?! - Эм… Простите,- поднял руку Вася.- Я еду поездом, и он ходит по расписанию и… - Тогда придется пересесть на другой транспорт. Нормально! Вообще, что это такое, вообще?! Но я не мог возмутиться, так как фирма была частная, так что шеф мог творить все, что угодно. И, конечно, могло быть серьезнее, чем переход на другое время работы. Но меня беспокоило лишь то, что я больше не смогу утром видеть Диму, да и сегодня я его не видел. Не знаю, может, раньше уехал, а может, отец его привез прямо в университет… Я сам не понимал, почему меня так волнует чужой совершенно еще ребенок, такой милый, такой улыбчивый… Но спрашивать об этом уже поздно, все равно он уже не уйдет из моей головы, он там сильно крепко засел, и я сам не понял, как он стал основной моей причиной ходить на работу и ездить на метро, полном людей с пустыми глазами и надменными выражениями лица, как будто им все должны. Да и пытаться не думать о нем все равно не получается. Он как будто придает мне сил! Нам ничего не оставалось, кроме как согласиться с предложением нашего начальника и снова разойтись по своим отделам, надеясь, что все в конечном счете закончится хорошо и на нашей зарплате это никак не скажется. - Владимир…- проговорил Дима, подходя поближе, и замялся, потому что не привык общаться со старшими без официального обращения по имени и отчеству. Но я ему его не сказал именно по этой причине. Мне сразу казалось, что я его начальник или преподаватель, а я не хотел, чтобы он так считал и не хотел, чтобы между нами была разница в социальном статусе. По крайней мере, когда мы обращались друг к другу по имени это было не так заметно. - Привет. - Доброе утро,- улыбнулся парень, понимая, что я все так же хорошо к нему отношусь, как и раньше. - Как настроение? - Хорошо, спасибо,- ответил он.- А почему Вы стоите здесь? С ним все было как-то по-другому. Я начал с ужасом замечать, что видеть Диму по утрам мне так же необходимо, как и принять утром бодрящий душ. Я собирался, зная, что встречу его, поговорю с ним, увижу его улыбку, прямо как сейчас. Мне казалось, что я как будто разделился на две части. Одна усердно работала и в общем-то в ней ничего не поменялось, а вот вторая очень изменилась. Наверное, дело было не во мне, а в том, что начал просыпаться инстинкт родителя. Я пока объяснял это так. Но глядя на Диму, я понимал, что все не так просто. И я начал жить от одной поездки к другой, чтобы снова увидеть его среди толпы. - А почему я не могу здесь постоять? - Вы так рано. - А я тебя вчера не видел. Дима опустил голову, но совершенно не от стыда. - Я… не смог вчера поехать в университет. - Что-то случилось? Он промолчал, но я заметил, как он закусил губу. - Ну, не хочешь, не говори. - Ничего страшного. Все в порядке. - Это замечательно. А у меня новости. Правда не очень хорошие. - Что-то случилось?- поинтересовался мой собеседник, поднимая голову. - Ничего серьезного. Просто мы в связи с переходом на другое время начинаем работать раньше… - Мы не сможем видеться по дороге?- спросил Дима и в его голосе, как мне показалось, промелькнуло сожаление. - Похоже на то. Надеюсь, что потом все вернется на свои места… - Мне вернуть Вам книгу?- спросил парень, доставая из сумки книгу и протягивая мне. Она оставалась все в таком же восхитительно новом состоянии, и я бы усомнился, что он вообще ее открывал, если бы не увидел свою закладку почти на половине книги. Ничего себе, заинтересовался парень. - Зачем? Мы что, последний раз видимся, что ли? - Я… Ну… Раз уж мы об этом заговорили… Если я не смогу Вас видеть, то… может… - Что? Он посмотрел на меня, поднял голову, снова опустил глаза и я заметил, какие все-таки у него длинные ресницы. Странно как-то даже. - Вы меня угощали, а теперь я хочу Вас угостить. Правда, я не смогу позволить много… - Дим, ну зачем это? Я помню, что я едва уговорил его спрятать кошелек, когда он хотел заплатить за себя, объясняя это тем, что я сам смогу заплатить, все же я его пригласил. Теперь, похоже, это будет происходить вечно. Я его пригласил, он пригласил меня, потом я снова его… И так по кругу. - Потому что так правильно. - Правильно… Ну хорошо. Тогда на выходных? Или ты занят? - Нет, я согласен на субботу. - Тогда на нашем обычном месте? Дима кивнул, опуская голову, а потом я едва смог различить, как он довольно улыбается. Уж не знаю, что творилось в его голове, но мне что-то подсказывало, что все это далеко зайдет.