Целого части

Ночной город прекрасен. Я в этом твердо уверен. Мне очень часто снилось, что я парю над большим черным городом с высокими башнями, и все окна этого города горят и переливаются разными огнями, напоминая о скором наступлении сказки и чуда, ведь в Новый год возможно было все… Пока я был ребенком. Мне снилось, что в каждом окне есть человек, который оказался в тепле и уюте, в объятьях своей семьи, ведь когда я подолгу оставался один, мне было так страшно. Когда я повзрослел, я научился жить один, но этот дивный сон все еще преследовал меня. Ну, а теперь кому чудо, а кому и ежегодные отчеты о проделанной работе. Мне, например, досталась незавидная роль, на меня кричали все, кроме Вани, Васи, Карины и Киры. Они не могли на меня кричать, а вот Саныч и директор считали, что я виноват в том, что не объяснил своему отделу, как нужно заполнять ежегодную смету. Но на самом деле их мало волновало, в какой именно форме происходил подсчет и выведение необходимых цифр, их больше беспокоило то, что из-за судебного разбирательства, которое ни к чему не привело, и из-за того, что мы купились на обыкновенную аферу, мы потерпели большие убытки и ушли в долги. Но Сигизмунд Андреевич скорее бы удушил себя и всех начальников отделов с их заместителями, чем позволил себе остаться в долгах. Так что теперь мы работали в бешеном ритме, чтобы наверстать упущенное и предложить себя как можно большему количеству потенциальных клиентов. Так что для меня приближение новогодней феерии означало большую нагрузку на работе, так что я постоянно, едва ли не ежедневно, терял по одному килограмму, а то и больше. Так как на готовку ни сил, ни времени не было. Вот и приходилось перебиваться от обеда до обеда… Я ехал в метро, глядя в черное пространство за нами, думая о том, что было бы неплохо, если бы внезапно вагон превратился в космический корабль и улетел куда-то далеко-далеко, подальше от всего этого. От всех этих людей и от всего остального… Куда угодно, лишь бы больше не слышать этих криков и нервов и не видеть этих осточертевших бумажек, которые переписывались вдоль и поперек так, как было угодно то одному, то другому начальнику. В вагоне не было почти никого, а те, кто был, либо читали, либо качались в такт хода поезда, прикрыв глаза. Наверное, лучше лечь пораньше сегодня, а то если бы не кофе, то точно бы заснул на ходу, не смотря на то, как регулярно мои нервы наматывали на кулак. А еще эти странные сны, которые я видел. Почему-то сегодня мне приснилось, что я почувствовал какое-то прикосновение к своим губам, а потом, вроде как проснувшись, увидел Диму прямо у самого моего лица. Как будто он меня целовал. Ну разве не дурость?! Потом он растерялся, прямо как наяву, когда я ловил его споличным на чем-то, что он считал недостойным, и сразу отскочил, прячась в своей комнате. И даже захлопнувшаяся дверь была такой реальной… Конечно, когда я проснулся, я все еще ощущал прикосновения чужих губ, но это было не более чем сном. Конечно, чем это еще могло быть? Не мог же такой потрясающий и тихий мальчик и в самом деле целовать мужчину, верно? В конце концов, мы же не парочка влюбленных гомосексуалистов, верно? Но подобного рода сны меня пугали. А что, если я сам хотел бы, чтобы… Да не, быть такого не может! Я вышел из метро, едва не заснув по ходу эскалатора, и оказался снова во власти снега и холода, а так же в воздухе витало нечто, совершенно не вписывающееся в концепцию этого вечера. Яркие витрины горели и мигали, каждый желал предложить как можно большие возможности, обещая скидки и различные подарки. Кстати, неплохо бы подумать о том, что подарить своим родителям, друзьям и Диме. Интересно, а чего они хотят? Родителям и всем остальным родственникам было достаточно просто того, что я приехал на праздники, а вот с Толяном и Шуриком все обстояло намного сложнее. Да и интересов Димы я не знал, если говорить уж совсем откровенно. Я прошел мимо огромного супермаркета, когда мне на глаза попалась большая кастрюля. Я как раз недавно лишился одной. В общем, домой я вернулся замерзший и голодный, думая о том, что сегодня снова не смогу ничего сделать, чтобы покормить себя. Дверь почему-то оказалась не заперта, и мне понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, что я все же не один теперь живу, я же забрал Диму от того пьяного урода, который не просто выгнал его, да еще и вещи все его выбросил! Надо будет заняться полным обновлением гардероба моего сожителя, а то он, наверное, в моих вещах ходил сегодня, или в том, что я ему купил до того, как он оказался без дома. И я буду последней тварью, но я очень рад, что он теперь со мной, хотя я не привык, чтобы у меня дома кто-то был, пока меня нет. Мне всегда казалось, что моя квартира – это место, где я мог бы побыть наедине с собой. - Дима! Дим, я дома! Но мне никто не ответил, а свет в квартире почти не горел. Я прогремел кастрюлей, ощущая странный аромат жаренной рыбы, и прошел дальше. Неужели он меня бросил? Неужели он ушел? Он снова вернулся к отцу, который его избивает? Или просто ушел, чтобы не обременять меня? Неужели можно быть таким? Когда я уходил на работу, он еще спал, но я оставил ему будильник на время за час до начала занятий, чтобы он мог собраться и не торопясь пройтись до метро, а там легко доехать до университета. Или он еще не вернулся? - Дим! Я поставил кастрюлю на стол, на плите стояла сковорода с жареной рыбой и небольшая кастрюля с варенной картошкой. - Странно…- подумал я вслух, пока не заметил свет, горящий в комнате. Наверное, он там. У меня прямо от сердца отлегло! Когда я вошел, то сразу заметил, что все находиться в идеальном порядке, постельное белье на кровати перестелено, книги в шкафу были расставлены по алфавиту, ковер был почищен и пропылесосен. А сам Дима сидел в кресле и, как я понял, слушал музыку. На его голове были большие наушники, которые он спас из дома, пока их тоже не бросили в снег, а на его груди лежала какая-то книга, по-моему, ‘’Моби Дик’’. Его веки были прикрыты, слегка подрагивали вместе с длинными ресницами, хотя я заметил это только сейчас. На пальцах, положенных на книгу, красовались пластыри, наверное, прикрывая порезы, которые он получил в процессе готовки. Похоже, ему было очень сложно, но он сменил белье, приготовил ужин и поубирал в квартире, а теперь, дожидаясь моего возвращения, присел, чтобы почитать, но заснул. Ну разве я могу не сказать, что он прелесть? Почему-то на моем лице расцвела глупая улыбочка, но я плавно опустился на подлокотник, чтобы коснуться его волос. - М…- простонал Дима, едва открывая глаза. - Все хорошо, отдыхай. - Я… Вы вернулись?- он снова потер глаза, прямо как маленький ребенок, и посмотрел на меня, хотя в его глазах все еще виднелись осколки разбитого сна.- Простите, я… - Все хорошо,- ответил я.- Ты ужин приготовил? - Да, в холодильнике ничего не было… - Ты ходил в магазин? - Скупился по дороге домой… Я потратил… - О деньгах не думай. Пока учись, а там посмотрим. - Но я… - Или ты планируешь вернуться к своему отцу? - Я… не хочу. - Тогда все прекрасно. - Но… - Все хорошо, ты можешь быть спокоен,- уверил я, кивая. - Но… Я не могу… - Мне очень даже хорошо, что ты живешь здесь. Иначе бы я лег спать голодным. - Но Вы не должны… - Спасибо за ужин,- проговорил я, когда Дима смутился и, опустив голову, отбросил книгу, направляясь на кухню. Я что, сделал что-то не так? - Спасибо Вам…- проговорил Дима, когда я переоделся и зашел на кухню. - За что это? - За то, что сказали мне это. Когда я вернулся с учебы, то подумал, что слишком много требую от Вас и постоянно Вас обременяю заботой о себе… - Но ведь и ты не только получаешь,- почему-то повторил я фразу из какого-то дешевого фильма.- Ты готовишь ужин и убираешь в квартире, когда я мог бы это сделать только на выходных… Так что твоя помощь неоценима. - Правда?- переспросил Дима, и его глаза засияли. - Стал бы я тебе врать,- проговорил я. - Ну… спасибо,- парень так переволновался, что даже не заметил, как вместо того, чтобы выложить картошку из кастрюли начал превращать ее в пюре, сильно размешивая то, что получилось. - Дим… - Да?- переспросил он, продолжая свое занятие. - Картошка… Похоже, придется есть пюре. - Ой!!!- выкрикнул Дима.- Простите… - Это не смертельно,- проговорил я, подходя к нему.- Давай помогу немного. - Но… Он умолк, когда я коснулся его рук, чтобы закончить доделывать наш ужин, и его руки начали дрожать. Я не знаю, почему это произошло, ведь я не такой страшный, его отец намного страшнее. - Спасибо… за помощь… - Да ладно, подумаешь,- проговорил я. - Я… Да, так Дима всегда и говорил, когда растерялся или был неуверен в себе. - Знаешь, мне сегодня такой сон приснился… - О чем?- встрепенулся парень. - Я… Мне приснилось, будто ты меня поцеловал. Ужас, правда? - Это было так омерзительно для Вас? - Я просто не мог поверить, что ты способен на такое…- проговорил я, подперев голову ладонью.- Ты бы так никогда не поступил, верно? - Н-нет, конечно,- ответил он. - Вот и я о том же. Ладно, давай о хорошем. Как твои дела в университете? - А что мои дела?.. Как обычно… Я не знаю, как на этот вопрос ответить… Им что, совсем никто не интересовался, что он такой вопрос отвечать не умеет? Ну да, наверное, учитывая, что они с отцом почти не виделись, скорее всего, он и не интересовался тем, что делает его сын и чем дышит? - Говори все, что считаешь нужным. Можешь пожаловаться на кого-то, не преподавателей, на одногруппников… - Они хорошие. Просто иногда не очень ответственные. Они почти не ходят на занятия. - Совершенно? - Да, иногда получается и так. Но с ними нет никаких проблем. Я получаю баллы, преподаватели меня любят… - Любят? - Они говорят, что я очень ответственный. - Но ты же и есть ответственный, верно? Постоянно усердно учишься. - Потому что мне это нравится! И книгу я нашел интересную… - Ты чего? Говори. - И Вы будете меня слушать? Зачем? - Потому что мне нравится тебя слушать. Дима снова смутился, наверное, такое общение для него ново, хотя для всех остальных это в порядке вещей. И я начал смотреть на многие обыденные вещи вроде благодарности за ужин как на маленькое чудо, способное обрадовать кого-то. - Очень вкусно,- проговорил я.- Никогда не ел такого вкусного пюре. - Правда? - Ага,- ответил я. Дима снова улыбнулся, чего я раньше практически не видел. Я быстро привыкал к нему, он как будто всю жизнь здесь жил, хотя я думал, что никогда никого к себе не подпущу… Но с ним всегда все было иначе, и я почти забыл про тот сон…