Прямо в глаза

В сознание ворвался тихий стон. Мозг отказывался включатся, требуя сна. Большая, сильная и холодная рука коснулась его волос. Ласково потрепав блондинистую шевелюру, она остановилась на шее Мэтью. Что-то сонно пробормотав, тот нахмурился и, почувствовав себя в безопасности, успокоился. - Иван, не садитесь! - достаточно громкий вскрик разбудил Канаду. - Тс... - успокоил его другой голос. - Посмотри на это милое создание, Тино... Ради такого и потерпеть можно... - Но... Россия... У вас... ранение... - Всё пока хорошо. Ах, да, передавай привет шведу. Меткий он! Застыло неловкое молчание. Уильямс с усилием открыл глаза. Брагинский смотрел на Финляндию, будто желая прожечь его насквозь. Иван перевёл взгляд на поднявшегося Канаду, тепло улыбнувшись. - С тобой всё в порядке? - спросил он. Мэтью молчал. Глаза блуждали по перемотанной груди России. - Болит? - тихо пробормотал канадец, протянув руку к бинту. От прикосновения русский сжал губы и зажмурился. - Лучше не надо, - сказал он. - Больно. - Прости, - Уильямс отдернул ладонь и потупил взгляд. - И... Прости, что не успел... Тогда... - Ничего, - легко ответил Иван. - Ты бы не успел в любом случае. Мэтью сжал в руках одеяло. Взгляд Канады вновь устремился на бинты, по которым стремительно разбегалось кровавое пятно. Брагинский опустил взгляд вслед за Уильямсом. Его лицо выражало, разве что, недоумение. - Тино... Что это? - беспокойно вопросил канадец, заметив, как в следующую секунду Россия поморщился от боли. Чуть нахмурившись, Финляндия подошёл к Ивану, аккуратно приподняв один из мотков бинта. - Швы, похоже, разошлись, - прошептал он куда-то себе под нос, но Канада это услышал. - Нужно звать Бервальда, - уже громче сказал он. *** *Несколькими часами ранее* Из глаз Мэтью градом лились слёзы. Тонкие пальцы канадца сжимали горячую чашку, в которой плескался чай, так сладко пахнущий ягодами. - Т'но - хороший хирург. Они с Норвегией сделают всё, как надо, - спокойно сказал Оксеншерна, зашедший в комнату. В его голосе, на странность, не звучало акцента. Разве что, первое слово. Подавившись всхлипом, Уильямс прижал ладонь к щеке, по которой текла слеза. - А вдруг что-то пойдёт не так? Они же могут ошибиться. Вдруг... Вдруг это что-то серьёзное? - голос почти срывался на крик. Затем он резко встал с места, развернувшись к Бервальду. - Это ты. Ты виноват, - проговаривая каждое слово, Канада делал шаг вперёд. - Бесчувственный скандинав, - он выплюнул это, как ругательство. Когда Мэтью уже оказался совсем рядом, Швеция закрыл глаза, опустив голову. На его лице не было эмоций, лишь покорное восприятие противной реальности. - Ещё раз, прости. Я не знаю, как доказать тебе, что я не хотел стрелять в Ивана, - вздохнул тот. - Просто поверь, если бы я мог что-нибу... - Если бы? Если бы?! Нужно, чёрт подери, думать, когда стреляешь! - теперь канадец и правда кричал, а лицо его исказилось от бессильной злобы. Ноги, от нервного перенапряжения, стали ватными, задрожали колени. Он медленно опустился на пол, обняв себя руками. Громко всхлипывая, канадец тихо шептал одно имя, повторяя его снова и снова. Глаза были закрыты, но ресницы становились всё более влажными с каждым мгновением. Мэтью понимал, что ведёт себя, как истеричка. Понимал, что пуля не задела жизненно важных органов. Понимал. Но мозг придумывал себе всякие страшные картины смерти России. Вернее, смерти Ивана. Ведь, страна не может умереть? Может лишь переродиться. В другом месте, с другой внешностью, с другим, чужим для него, Мэтью, сердцем. И тогда Канаде становилось страшно. Нет. Не за то, что нужно будет искать новое воплощение России. Далеко не из-за этого... Ведь тогда Брагинский забудет и Уильямса, и всё, что между ними было. *** Альфред напевал себе под нос какую-то весёлую песню, несмотря на то, что музыка вокруг заглушала его голос. День у него был отличным. Постоянно шутя и раздавая всем и каждому яркие улыбки, он даже и не вспоминал о каких-либо политических делах или интригах, которых у Джонса было по горло. Этот вечер он решил посветить себе. Взглянув на прелестную попку какой-то подвыпившей модели, практически прыгавшей на диване, пытаясь обогнать машину Америки, он усмехнулся. Они такие обычные. Одинаковые идеальные фигуры, прекрасный голос. Да и в постели каждая из них божественна. Но было такое чувство, будто их наштамповали. Каждая из них была продажной шлюхой, как и сотни предыдущих. Девушка тихо взвизгнула, когда пришла на финиш пятой, так и не сумев победить Альфреда. Который, кстати, оказался первым. Быть лучшим всегда и везде - девиз Джонса. И он придерживался этого правила, даже если то была обыкновенная видеоигра. Отбросив пульт, Америка отпил коктейль из бокала, стоявшего тут же на тумбочке. Модель, воспользовавшись перерывом между виртуальными заездами, потянулась к губам Альфреда. Тот тут же ответил на поцелуй, притягивая к себе девушку. Она же примостилась на колени Джонса, жарко постанывая от того, что тот в это же время творил с её грудью, уже не обращая внимания на то, что в комнате полно людей, которых, кстати, Альфред сам и пригласил на свою вечеринку. Но, спустя время, толпы восторженных поклонниц ему надоели и он, выбрав себе одну, по-краше, решил посветить себя видеоиграм. - Может, найдём место более... уединённое? - тяжело дыша от возбуждения и недостатка воздуха, предложила девушка, на пару секунд отрываясь от губ Америки. Джонс пропустил её реплику мимо ушей, чуть толкнув от себя, заставляя сесть на пол. Та с удовольствием примостилась между ног Альфреда, попутно сжимая ловкими пальчиками член парня сквозь ткань брюк. Америка усмехнулся. Эта была наглая. Самоуверенная. Наверняка ещё потом денег потребует за минет... Он очнулся только тогда, когда девушка расстегнула его брюки. Уже собираясь начать "работать", она взглянула на Джонса. Тот перехватил её взгляд... ...и ему стало тошно. От этой размалёванной девки. От этой слишком громкой музыки. От того, что он так легко меняет себе девушек. От того, что все эти шлюхи такие одинаковые. Такие... не такие. Альфреду нужна другая. Ему хотелось чего-то нового. - Пошла отсюда, - внезапно даже для себя, громко и требовательно скорее приказал Джонс, застёгивая ширинку. Модель, имя которой Альфред даже не знал, обиженно фыркнула, поднявшись с колен. Она поправила задравшуюся юбку, чуть прикрывающую пышную задницу, и коротенький топик, и, как ни в чём не бывало, прошла дальше, напоследок выразительно глянув на Америку. А ему уже было всё равно. Зачем он всё это делал? Просто потому что мог? Или чтобы забыться? Джонс не мог ответить на этот вопрос, просто что-то говорило ему: "Так надо". Наверное, это Что-то было самолюбием. Альфред встал с дивана, направившись в единственную тихую комнату дома - свою спальню, со звуконепроницаемыми стенами, которую Джонс предусмотрительно сделал пару лет назад. Только вот не совсем для этих целей.