Всадники Апокалипсиса

Его жизнерадостность не означает, что он никогда не сталкивался ни с чем дурным.

Феличиано вырос в мире, полном красок. Художники рисуют картины насыщенными тонами, глубокими и яркими. Цветы в изобилии распускаются во дворах, окружённых стенами из малиновых кирпичей и кремового песчаника, золотистые лимоны висят в жадеитовой зелени деревьев, гордо высятся сине-зелёные кипарисы. Даже белый не просто бел. Он жемчужный и кремовый, оттенка слоновой кости и сурового полотна, бледно-розовый и бледно-серый; солнце заливает всё золотым, оранжевым или красным светом. Даже его воспоминания окрашены в цвета розы или сепии, в милые и умиротворяюще мягкие оттенки. Снег Феличиано видит редко. Он слышал о нём, смотрел на маленькие холодные горки, пышно преподносимые в богатых дворцах. Но он ничего не знает о богатстве снега, о дальних землях и холодных горных вершинах. Зато знает об Ангеле. Ангел появляется в часы меж закатом и наступлением ночи, в сумерках. Он всегда на белом коне, и на боку его меч, мерцающий, будто луч лунного света. Доспехи его сияют так, как не может сиять эмаль; они кремового цвета, словно раковины, привезённые из других стран. Феличиано может разглядеть замысловатые детали брони; она прекрасна, великолепна, блистательна. Крысы и тонконогие насекомые изображены на ней, они танцуют, прыгают и кажутся такими живыми, будто вот-вот вырвутся из своего мира эмали и железа. Когда всадник вынимает свой меч и замахивается, в воздух взмывают россыпи рубинов, жемчугов, цитринов и аметистов, изумительные, сияющие и смертельно опасные. Но Италия боится этих сокровищ и не трогает их. Никто больше не видит их, никто не чувствует жалящих укусов этих милых камешков. Италия знает: когда появляется Ангел с мечом и самоцветами, смерть идёт по пятам. Вскоре улицы его милой страны заполнятся безвольными телами мёртвых, с застывшими в агонии, гниющими лицами, синевато-багровой кожей, гнойниками и фурункулами на королевском пурпуре. Люди будут дрожать и умирать во сне, если им повезёт, или чахнуть в домах, что станут им могилами, где никто не позаботится о них, никто не проводит в последний путь. Ещё больше людей умрёт от страха и отчаяния, их сожгут на погребальных кострах или до смерти запытают в подземельях. Но так бывает не всегда. Многие выбирают танцы и веселье. Они надевают маски скелетов и пьют лучшие вина над блюдами с жареными курами и миндальным молоком. Смех звенит в задрапированных багряными тканями домах, где стоят горящие факелы, а воздух благоухает горячо и сладко. Некоторые из этих людей тоже умрут, и их пир медленно, медленно затихнет среди гибнущих цветов и застывшего жира. Венгрия пытается защитить Феличиано от этого зрелища, однако он всё видит, и он расстроен, но не настолько, чтобы расплакаться. Он никогда не пытается привлечь внимание Ангела во время тех тихих, жутких прогулок. Но он видел его взгляд за белым забралом, глаза красные и жёлтые, и бледно-голубые, похожие на огонь, на глаза больного, только гораздо красивее. Взгляд этот мёртвый, угрюмый и пустой, как у человека в лихорадке. Однажды Феличиано вдохнул смрад чумного больного и заболел, очень, очень сильно заболел, мучился лихорадкой и ознобом, не оставлявшими его очень долго, и ослабел как котёнок. Время идёт, чумное поветрие уже далеко не так часто и не так кошмарно. Жизнь налаживается, и пурпурные трупы остаются лишь в памяти. Но Ангел приходит вновь, и он безжалостен. Меч его проносится над странами, разит людей. Теперь Ангел не скачет, а летит, белые крылья его запятнаны кровью, их взмахи разносят лихорадочный жар и озноб. Молодой и здоровый умирает точно так же, как старый и немощный, или даже скорее. Все они кашляют, отхаркивают свои жизни, их лёгкие гниют в груди, и они захлёбываются собственным дыханием. Им становится всё хуже и хуже, воздух полнится их сухим кашлем, тела их истекают красной-красной кровью. Последний раз Феличиано видит Ангела в 1944 году. Больше у него нет ни доспехов, ни коня. Под сияющим шлемом, развевающимся плащом, за усеянными рубинами крыльями он всего лишь злобный чахнущий старик. Руки покрыты возрастными пятнами, он щурит слезящиеся глаза. Всё, что у него осталось – редкая шапка грубых белых волос на макушке, и он громко кашляет мокротой. Жалкий и слабый, он внушает лишь отвращение, а не страх. – Я не боюсь тебя, – говорит Италия Ангелу, ставшему слабым подобием жуткого призрака его детства, грязной половой тряпкой. Чума кривит в усмешке вялый рот и ковыляет прочь, бормоча что-то о пенсии. Италия жалеет его. Феличиано никогда не понять притягательности белого цвета. Примечания автора: 1. Первое упоминание масок скелетов восходит к «Пляске смерти» (Danse Macabre) – сюжету, возникшему благодаря Чёрной смерти, но ставшему популярным лишь через несколько лет. «Пляска смерти» – это мотив в искусстве, произошедший из аллегории позднего Средневековья, где люди разных социальных слоёв – король, папа, слуга, рыцарь, император, красивая женщина – представлены скелетами Смерти и становятся равны друг другу. Также я вдохновилась «Декамероном» Боккаччо – сборником новелл 1530 года, в котором десятеро юношей и дам собираются на загородной вилле и развлекают друг друга историями в ожидании чумы. Возможно, он вдохновил и Чосера на «Кентерберийские рассказы». И я не смогла удержаться: добавила немного «Маски красной Смерти» Эдгара По. 2. Испанский грипп убил миллионы людей по всему миру во время Первой мировой войны (приблизительно от 20 до 100 миллионов – по крайней мере, треть населения Европы). Этот особенный, опасный вирус убивал в основном тех, кто как раз-таки мог бы ему противостоять: людей молодых и среднего возраста. Вероятно, так просходило из-за «цитокинового шторма», когда слишком сильная иммунная реакция организма на новую патогенную инфекцию лишь ухудшает здоровье и вызывает прогресс болезни. Тревожным симптомом заражения были обширные кровоизлияния. 3. Осведомлённые в медицине читатели, вероятно, поняли, что примерно в 1944 году широкое распространение получил пенициллин. Вот почему Чума ушёл на пенсию от, кхм, Всадников Апокалипсиса, в соответствии с «Благими знамениями» (Автор хмыкает, потому что в книге Всадники Апокалипсиса – вовсе не всадники, а байкеры. – прим. пер.). Примечания переводчика: 1. Ссылка на оригинал - http://whitesin.livejournal.com/10180.html#cutid1 2. Беты - Kameo-Margo и пожелавший остаться неизвестным.