Всадники Апокалипсиса

Зима приносит с собой ложную чистоту в облике смерти.

Он всегда расставляет свой лучший чайный сервиз, хотя знает, что потом хрупкий фарфор придётся оттирать часами. Но неважно, сколько будет хлопот и растрат: ведь это для гостя. Дрожь пальцев он скрывает плавными, осторожными движениями рук и тела. Он может справиться с болью, хотя она и терзает его сильнее удара меча. Это боль отчаяния и унизительная нужда, которые он ненавидит превыше всего. «Я пал на колени. Я, ало-золотой дракон, чьё тело и когти раскинулись столь далеко, склонился перед тобой, когда ты коснулся опиумным цветком моего лба…» Белый – цвет смерти. Цвет костей, снега и льда, чистой нетронутой бумаги и шёлка. Бел непорочный мир, куда уходят и не возвращаются. Бел опиум, который он однажды раскурил в латунной трубке, опиум, плывущий в воздухе бледными безжизненными струйками, подобно трепещущим лепесткам белых хризантем. С грязью и скверной Китай когда-то был знаком лишь понаслышке. В отличие от западных городов, тёмных и закоптелых, свои он содержал в чистоте, чтобы они были красивыми и здоровыми. Но теперь… Он смотрит в окно и видит небо, постоянно окутанное коричнево-чёрными облаками. Ноздри его горят, он заходится кашлем. Он знает, что его любимые реки засорены и отравлены, пышные бамбуковые леса сгорели дотла. Всё тщетно, думает он, и сердце его болит. Лучше не размышлять об этом, говорит он себе, поставив кипятиться воду для чая. С осторожностью наблюдая за чайником, он думает о том, что силы покидают его, и следит за надлежащей температурой. Сегодня он выбирает 平水珠茶, зелёный чай «Порох» из города Пингшуй или, как называет его Артур, «Булавочный пушечный порох». Пусть чай стоит дорого, для гостя не жаль. Волосы встают дыбом, когда газовая плита вдруг начинает вонять и дымить. Он пришёл. Китай цепляет на лицо улыбку, потому что спокойная учтивость – это всё, что у него есть. Давным-давно он учил своих возлюбленных братьев и сестёр вежливости и этикету, прежде чем они восстали и покинули его. Неблагодарные дети, хочется ему закричать в приступе колкой радости и ещё более колкой злости, что охватывают его столь легко... – Ты дрожишь, – шепчет сероглазый мальчик в безупречно белом плаще. Он говорит тихо, но его невозможно не услышать, если только он сам этого не захочет. У него манящие губы оттенка сливового первоцвета, а волосы белые, как молоко, и нежные, как шёлковые нити. Яо всё ещё улыбается. – День был долог, ару, – он прибавляет к своей речи этот глупый, бессмысленный слог, потому что считает, что так меньше заикается. Привыкнет со временем. В его маленький домик, где он убирается каждый день как следует, с отчаянием даже, уже проникла грязь. Пыль тенью ложится на стены, толстым слоем оседает на вещах. Смрад воцаряется кругом, зловонная слякоть быстро высыхает и оставляет несмываемые следы на полу. Вода – самая чистая, какую только можно раздобыть в этом городе, – мутнеет и чернеет, и Китай шепчет проклятия. «Наполняй скверной мой дом. Оставляй свои пятна на моих стенах и свитках. Но не смей трогать мой чай, иначе на последнем издыхании я прокляну тебя». Гость улыбается и садится на уже запачканный стул, берёт грязный чай, и его белые пальцы оставляют повсюду пыльные следы. К счастью, столовое серебро припрятано, однако его всё равно покроет тёмная патина, так что потом придётся взяться за полировку. Как безумно, думает Яо в вечном чаду, окутавшем мозг, что человек снега оставляет за собой лишь грязные пятна. Они никогда не разговаривают. По крайней мере, редко говорят что-то важное. Только пьют чай – вернее, мальчик пьёт, а Яо лениво рассматривает радужные масляные разводы на поверхности своего чая. Иногда гость ест сладости, предлагаемые Яо, с тарелки, на которой необъяснимым образом появляется немного покрытой ржавой коркой еды и окаменелого риса. Иногда мальчик предлагает подарки, странные и чудные мелочи весьма затейливого вида или вещицы с тёмной историей. Призрачный гость даёт документы, планы, чаще – деньги мятыми, грязными купюрами. Китай молча берёт всё, хотя ему хочется заорать и броситься прочь, хочется оттирать свои руки до костей, белых костей под грязным мясом. Но расстаются они с миром, будто и впрямь добрые друзья. Яо смотрит в окно на этого мальчика, прекрасного чумазого мальчика, который оставляет грязную дорожку в противовес своей белизне. Падает тяжёлыми хлопьями снег. Он покрывает мир мягкими холодными буграми. А посреди мира бредёт дитя, словно безупречно белая улитка с перламутровой раковиной, оставляющая за собой отчётливый чёрный след. Примечания автора: Согласно данным Национального института здравоохранения, при прекращении длительного приёма опиума наблюдаются следующие симптомы: брюшные боли, ажитация (сильное эмоциональное возбуждение, сопровождаемое чувством тревоги и страха, и переходящее в двигательное беспокойство, потребность в движении, либо речевое беспокойство, часто не осознаваемые), диарея, расширенные зрачки, мурашки по телу, тошнота, насморк, усиленное потоотделение, рвота, жар и озноб, бессонница, беспокойство, боль в мышцах и костях, раздражительность, паника. Не слишком-то приятное пристрастие, знаете. Примечания переводчика: 1. Ссылка на оригинал - http://whitesin.livejournal.com/10465.html#cutid1 2. Беты - Kameo-Margo и пожелавший остаться неизвестным.