Война за Лотарингию.

Молли шла около часа, когда она наконец увидела перед собой Оксфордский Колледж. Это было величественное здание с множеством пристроек. Но время наложило на него отпечаток и это отображалось на внешнем виде колледжа. Кое-где со стен осыпалась штукатурка, на некоторых крышах уже не было черепицы, ступеньки были обколоты. Но это не выглядело бедно или убого; колледж создавал впечатление могущества, а все эти потёртости выглядели как боевые ранения. Молли поднялась по ступенькам к главному входу и отворила большую тяжёлую дверь. В холле была справочная – небольшое окошко справа - и девочка двинулась туда. - Извините, - постучалась она, - можно мне увидеть мистера Сен-Жермена? Строгого вида женщина, сидевшая там за столом, поправила очки и, не отрывая глаз от газеты, спросила: - Вам зачем? - Просто надо с ним поговорить. Женщина подняла глаза, презрительно смотря на Молли, и хамовато ответила: - Девочка моя, что значит «поговорить»? Вы вообще знаете, кого вы спрашиваете? Профессора! Если бы к нему пускали всяких бродяжек с улицы, кто знает, что с ним было бы? Молли еле-еле удержала себя в руках, чтобы не высказать ей всё, что она думает. - Пожалуйста, свяжитесь с профессором. Он знает, что я должна прийти, - сжав зубы, процедила она. - Даже так? Ну-ну, - издевательским голосом сказала женщина, и, взяв трубку телефона, принялась набирать номер, видимо, чтобы поглумиться. - Алло? Профессор? Профессор Сен-Жермен, добрый день! Вас со справочной беспокоят. Тут к вам какая-то девочка… Что? – на последнем слове она изменилась в лице. Теперь оно выражало удивление. - Ладно, хорошо, пропущу, - сказала женщина и положила трубку. Затем, словно после неудачной шутки, она сжала губы и откашлялась и сказала Молли: «Проходи. Кабинет 217.». Девочка, чувствуя себя победителем, улыбнулась той и пошла по коридору. После долгих блужданий по гигантскому колледжу, она вскоре отыскала дверь, на которой была прибита табличка «217». После минуты колебания, Молли всё-таки постучалась. Из-за двери раздался низкий голос: «Войдите». Она открыла дверь и её вниманию предстала шикарная комната, вся в тёмном дереве. Почти все стены занимали стеллажи с книгами, на полу стелился роскошный ковёр, у одной стены был камин, возле которого были расставлены кресла. На одном из них сидел человек и потягивал тёплый чай из кружки. -Присаживайся, Молли,– сказал он своим гулким басом, не оборачиваясь. Она повиновалась и, бросив сумку возле двери, присела в кресло возле человека. Теперь она увидела его лицо полностью. Мужчине на вид было лет сорок пять. Седина уже немного тронула его коричневые волосы и бороду. Черты его лица были твёрдыми, брови слегка нахмурены, а карие глаза, казалось, смотрят насквозь. Одет он был в строгий костюм, а на груди пиджака была приколота брошь в виде дракона, расправившего крылья. - Итак, я полагаю, твоя мать ничего не рассказала тебе, так? – спросил профессор Сен-Жермен. - Нет. Она сказала, чтобы я всё узнала у вас. - В таком случае, прежде чем о чём либо рассказать, я предлагаю почитать тебе это, - сказал профессор и протянул Молли книжечку в кожаном переплёте, которую он взял с журнального столика рядом. Девочка посмотрела на него, потом на книжку, взяла её, открыла и начала читать. «5 апреля, 1996 года. Я заблудилась. Я отбилась от нашей группы и теперь бреду куда глаза глядят. Может быть, я вообще хожу кругами. Сейчас я прилегла на какой-то корень, чтобы записать всё. Мало ли, вдруг меня не станет? Я чувствую обезвоживание. Язык сух, как наждачная бумага. Нет, не такой смерти я хотела бы. Совсем не такой… 6 апреля 1996. Я блуждаю уже четвёртый день. Зато сегодня мне удалось поесть каких-то ягод и попить воды из ручейка. Ещё немного я набрала во флягу. Надеюсь, что мне хватит этого на день. Климат изменился на субтропический, чему я несказанно удивилась. Или, может, мне кажется? Я не знаю… Сейчас я хочу лишь одного – выбраться к цивилизации. 8 апреля 1996. Всё плохо. Я не пила два дня. Вода закончилась ещё вчера. Сегодня я перекусила какими-то плодами, но я чувствую, что мне дурно. Неужели отравилась? Нет. Я не хочу умирать. Я хочу жить. 14 апреля 1996. Всё очень странно. Только что я очнулась в какой-то белой комнате. Голова очень болит. Последнее, что я помню – как я прячу блокнот и карандаш в карман, а потом я упала. И теперь я здесь. Пока никто не приходит. Что делать? Бежать? Ноги ватные… Чёрт, я не понимаю, что произошло. Комната совершенно не похожа на больничную. Слева меня – большое окно с белыми прозрачными шторами. Но чтобы в него посмотреть, мне нужно встать, что очень тяжело. Слева – белый резной столик и дверь. Будто бы я в гостиничном номере в Лондоне. Кто-то идёт. 14 апреля 1996 (вечер) Я немного шокирована… Мне всё рассказали. Я не знаю, верить этому или нет. Мне кажется, я сошла с ума. И я могу поговорить лишь с тобою, блокнот. Бумага стерпит всё. Мне сказали, что королевская (!) свита (!!) нашла меня возле своего дворца (!!!) без сознания. Откуда в лесах Эквадора короли, спросите вы? Дело в том, что они слышать не слышали про Эквадор. И вообще, эти люди выглядят очень странно, у них острые уши и длинные туники. Мне всё ёще кажется, что я схожу с ума. 15 апреля 1996. Теперь я уверена. Я не сплю. Я не сошла с ума. Это всё – реальность. Стоило только одному умному человеку (не совсем человеку, но об этом потом) мне всё объяснить. Блуждая по лесам Эквадора, я случайно «зашла в дверь другого мира». Бред, да? Но нет. Я видела собственными глазами эти чертоги. Это не дело рук людей. Это дело рук эльфов. Со мной говорил сам король. Его зовут Таурендил и он очень импозантный молодой человек… Хотя на самом деле ему уже более тысячи лет. Эльфы живут очень и очень долго. 16 апреля 1996. Я всё больше и больше убеждаюсь в том, что всё вокруг меня – правда. Я выезжала вместе с королём на охоту – и я собственными глазами видела единорога! Это конь, на котором скакал Таурендил. И там всё, как будто в Средних веках… Только вот эльфы живут намного изысканнее, нежели люди. Они более чистоплотны и более высокомерны. 8 мая 1996. Я уже испугалась, будто я потеряла мой дневник! Оказывается, его вместе с моими другими вещами спрятали в сундуке. Взамен моей туристической одежды мне выдали длинное белое платье в пол, и я каждый день в нём щеголяю, будто эльфийка. Но кроме короля, меня здесь не признают. Все меня побаиваются. Оказывается, в этом мире тоже есть люди. Но они очень жестоки. Эльфы враждуют с ними много лет. Но до войны дело не доходит. Пока… Дело в том, что эта страна – последний оплот эльфов. Люди хотят их истребить и завладеть территорией. Но пока это только их планы. Поэтому мне даже не верят, когда я говорю, что в нашем мире люди совсем не такие. Обидно. Спасибо Таурендилу. Он единственный, кто не сторонится меня. Мне кажется, он даже питает ко мне симпатию… 15 мая 1996. Я – ужасная эгоистка. Я пропадаю уже больше месяца. Возможно, мои близкие думают, что я убита. Плачут по мне. А я тут веселюсь вместе с эльфами. Но теперь появилась вещь, которая меня здесь держит. Это Таурендил. Я влюблена беспамятно. Мне кажется, что и он тоже. Но всё-таки я понимаю, что мне нужно возвращаться. Но я не могу… 16 июля 1996. Прошло два месяца. А всё ещё здесь. Я не представляю, как горюют по мне близкие. Мне страшно и стыдно. Я корю себя за то, что сразу не ушла. Самое главное – у меня начал немного расти живот. Эльфийские целительницы сразу определили, что будет ребёнок. Девочка. Таурендил тоже не хочет, чтобы я уходила. Но тем не менее, он сам уговаривает меня вернуться, ибо он всё понимает. 15 января 1996. Нашла этот дневник. Расплакалась. Неделю назад появилась моя дочь – назвали Молли. Я знаю, что Таурендил поддерживает со мной связь – когда я уходила, он дал мне небольшой стеклянный шар. Он лежит у меня на полке, и когда он светится, я знаю, что он за мной наблюдает. Увы, я не могу ни услышать, ни увидеть его, но я знаю, что он меня сейчас видит, и я улыбаюсь. А вчера мне приснился сон – он говорил мне, как красива наша дочь. Ещё Таурендил сказал, что назвал её, но как именно – он не сказал. Не успел. Я проснулась из-за плача Молли. Я думаю, мне будет тяжело растить ребёнка одной. Но ещё будучи беременной я встретила мужчину. Очень хорошего мужчину. Он без ума от меня, а главное – он согласился принять мою дочь. Я думаю, что свяжу свою жизнь с ним. Девочка же будет думать, что он её родной отец – мы уже об этом говорили. Но я точно уверена, что никогда так не полюблю никого, как любила короля эльфов. Это была главная сказка моей жизни и она, увы, окончена. Как и будет окончен этот дневник. Я сожгу его, хотя очень не хочу. Здесь сокрыты все воспоминания о нём. Но я не допущу, чтобы моя дочь когда-либо его прочитала. Я хочу уберечь её от подобного.» Когда Молли дочитала, она ещё некоторое время не шевелилась и не сводила глаз с написанных строк. Это был слишком большой шок для и без того расшатанного сознания. Другой мир, эльфы, её отец ей не родной… Слишком неожиданно. Слишком большой удар. Книжка выпала из её рук и девочка откинулась на спинку кресла. Профессор быстро вскочил и принёс ей стакан воды. Молли была в сознании, просто у неё уже не было сил ни на что. Она еле-еле выпила воду, что ей принесли, выпрямилась и посмотрела на профессора. - Я не знал, что для тебя это будет такой шок. Прости, Молли, - виновато посмотрел он на неё. - Правильно ли я поняла, - дрожащим голосом начала девочка, - моя мама забрела совершенно случайно в другой мир, там встретила короля эльфов, который является моим кровным отцом, и потом вернулась в наш мир? - Всё именно так. - Почему она не уничтожила дневник? Откуда он у вас? И вообще кто вы? – растерянно заговорила Молли. - Она хотела его уничтожить, но я её уговорил, что лучше не нужно. Я его забрал, и с тех пор он хранился у меня. Я и этот дневник – единственные , кто знает правду. Теперь к нашему числу подключилась ты. - Это как-то связанно с тем, что меня хотели убить? - Несомненно. Иначе зачем бы ты это читала? Итак, я начну свой рассказ. Он будет долгим, так что устраивайся поудобней. Будешь чаю? Нет? Хорошо. Слушай.