Драбблы Superhusbands

Вообще Баки не знал, на каких он тут правах. Что уж там, Баки и о том, кто он такой, вспомнил относительно недавно. Не все же сразу! Раньше все было просто и понятно: Стив слабее, его нужно защищать. Чуть позже стало посложнее: Стив герой, ему нужно помогать. Но теперь-то что? Стив, конечно, герой всея Америки (как не было этих лет!), но помогать ему уже не надо - помощников и так пруд пруди. Защищать его тем более не надо - вон какая гора мышц, не сразу и завалишь. Когда-то беднягу и жалеть надо было, женщины на него и не смотрели… А теперь что? Гроздьями снимает. Кстати о женщинах… Был тут один разговор. - Ладно, спрашивай, - вздохнул Роджерс. - У тебя на лбу написано: сейчас будет неловкий вопрос, но я пока опасаюсь его задавать. Нет, ты меня не обидишь. Я даже догадываюсь, о чем он. - Почему мужик?! - выпалил Джеймс и покраснел. - Почему не женщина? - уже тише. - Столько ведь… Стив еще раз вздохнул, несколько обреченно, несколько снисходительно. - Ну, начнем с того, что в этом веке такое считается нормальным. - Не вешай лапшу на уши, век изменился, ты - не настолько, - фыркнул Баки. Роджерс кивнул, как терпеливая мамочка, разъясняющая урок. - Любовь не спрашивает, она просто появляется, - пояснил он с улыбкой. Барнс медленно наклонил голову, выражая частичное согласие. - Это не все. Ты не сказал, как тебя угораздило… в этого. Капитан не выдержал и рассмеялся. Да, Тони для неподготовленного зрителя - гарантированный разрыв шаблона. Сверхновая, ослепляющая тебя, но за каждый луч, принесший боль твоим глазам, ты благодарен, потому что он принес тепло твоему сердцу. Как это объяснишь? - Видишь ли… - начал Стив медленно, подбирая слова, - есть женщины красивые, таких много. Есть красивые и умные, таких меньше. Это нормально, что к ним влечет - они ведь необычные. Но Тони, он… все это сразу и еще много чего, хотя и не женщина, - взгляд его затуманился, улыбка стала мечтательной. - Тони не судят такими категориями. Тони - это как карта ляжет. С ним тяжело, но он того стоит. Полностью. Он светит так ярко, что освещает дорогу далеко вперед, но даже не понимает этого. Стив был другим, Баки это заметил. В войну Стив рвался, доказывая всему миру свою полезность, будто боялся, что не успеет или отберут. Новый Стив был… как завершенная картина. Как законченная мелодия. На своем месте, полный любви к своему делу и к своему… парню, ага. Старк Баки поначалу не нравился. Оно и неудивительно. Этот несносный хлыщ лишил Стива возможности иметь семью и детей! Старк буянил, взрывал что-то, ругался как сапожник, разговаривал с Голосом (Голос ему отвечал). Старк был громким, чересчур активным, въедливым, капризным и излишне остроумным. И ревнивым. Сам Старк, видимо, воспринимал Барнса как новое домашнее животное. Стив по доброте душевной притащил песика со сломанной лапкой, и теперь все вроде как должны терпеть шерсть по всему дому. Мало кому такое понравится. Но как-то Старк впервые улыбнулся. И впервые вера Баки в собственную правоту пошатнулась. А потом миллиардер привык и стал вести так, как, видимо, вел себя здесь всегда. Баки начал понимать. Тони притягивал, интересовал, обжигал и был невыносимо нужен, чтобы заполнять пустоту где-то внутри, на которую не хватало даже Стива. Эти двое любили друг друга так сильно, что воздух пропитался этим, любовь можно было разрезать как праздничный пирог и лакомиться на досуге, чем Баки и занимался без зазрения совести. Но кем он был в этом доме? Домашним животным? Непутевым младшим братом? Ребенком для этих двоих? Третьим лишним? Три щетки в ванной, хитрый набор для чистки протеза, притащенный Старком, сваренный на троих кофе и приготовленный на троих обед подсказали ему, что первый вариант отпадает. Несколько ночей, проведенных посередине между этими двумя, в двойном кольце рук и ног, опровергли версию с братом. Детьми они тут все по очереди были: то сам Старк, когда бузил, то они со Стивом, когда вспоминали молодость. А насчет третьего лишнего… На старковских коленях было так же тепло и уютно, как на стивовых. Рука в волосах двигалась тверже, но даже приятнее. Что думал Тони, когда опускал свои насмешливые серые глаза на шрамы на груди Баки? Что руководило Стивом, когда он утыкался носом Барнсу в шею и оттуда сверкал невинным взглядом на Тони? Баки не мог быть здесь третьим лишним, нет. Но кем он был для них, по-прежнему не знал.