Альфа среди людей

      POV Бекхён       Долго, конечно, я в больнице провалялся, даже сверх необходимого. На самом деле увечья мои были не такими уж серьёзными, как по мне. Пластическая операция на овал лица куда болезненнее.       После выходки Чанёля мне по началу было очень плохо и обидно. Я просто хотел умереть. Просто не видел смысла жить после такого предательства, унижения и можно сказать уничтожения, ещё и Чонин «порадовал». У меня даже были жёсткие истерики. Всё дошло до такого пика, что я начал считать себя самым несчастным на свете, закутывался в одеяло насколько мог, лишь бы как-то спрятаться от реальности — это на самом деле было всё так глупо и по-детски. Эго раздулось до максимального размера, максимальнее, пожалуй, в моей жизни не было, а потом оно просто лопнуло как воздушный шарик. Ужасный период, мерзкий, как вспомню становиться дико тошно от себя. Но благо в конце концов моя голова протрезвела.       Я не особенный. Я просто человек со своими мечтами и наклонностями. Уходя в научную деятельность с головой, я поставил на кон всё: личную жизнь, развлечения, тусовки, алкоголь, время, социальный статус, всё что мне было дорого…. Настолько дорого, что я решил, будто то новое, что приобрёл, мне всем по умолчанию обязано. Открытие обязано было меня прославить в будущем и предоставить новые горизонты в моей научной деятельности, Чанёль был обязан быть таким каким я хотел его сделать, и пусть я стремился в будущем привести его к свободной жизни, свободой я всё же считал независимость перед другими, но не передо мной. Он моё существо, и я имел права распоряжаться его жизнью, его чувствами — так я думал раньше.       Если быть честным, я не знаю, что было неправильного в моей методики воспитания, но что-то точно было. Возможно то не явное ожидание и требование выплат по обязательствам от мира и от Чанёля попросту незаметно отравило все мои действия, все мои слова по маленькой такой капельки яда, которые в конце накопились и справедливо вернулись ко мне обратно резко обдавая словно из ушата всё моё нутро. Возможно… Хотя нет, точно, под конец я забыл, что Чанёль химера и к нему нужен особый подход, уход, внимание. Просто в последнее время он вёл себя так по-человечески со своими загонами, скрытными мыслями, обидами, юношеским максимализмом и стремлением к самостоятельности. Я видел, что с ним что-то не так и старался не лезть, как обычно принято в нашем обществе, мол если надо сам скажет. Я виноват надо было его научить, что если что-то гложет, то можно с этим поделиться и быть искренним, не бояться обидеть. Или нет… Надо было проявить инициативу, взять и поговорить с ним обо всём, хотя бы показать, что так вообще можно, просто взять и излить душу. Тогда я бы ему смог помочь… Я бы не допустил…       Так что в случившемся, конечно же, виноват я. Что творилось у Чана в голове, раз он решил сбежать, ещё и извиняясь при этом, и говоря, что это его долг? Мы ведь так здорово жили вместе, да чего уж там… Я был счастлив. Моя одинокая душа всю жизнь отгораживалась от мира стеной, оставляя за ней даже родственников и близких друзей. Для Чанёля же я сделал брешь в этой стене, проломил её часть для него. Я впустил его в своё сердце и посвятил себя ему, отдавал ему всю любовь, на которую был способен и даже немного больше, ведь с ним мои границы, сознание расширилось. Я был рад видеть его улыбку, получать от него ответное тепло и заботу. Если бы только не его нездоровая тяга ко мне… Хотя он ведь не совсем обычный, химера — для него это может нормально, да даже если бы он был человеком… Ну любит и любит, испытывает влечение, ну ничего тут не поделаешь особо. Хотя может и поделаешь, просто я в такой теме плохо разбирался, сделал фигню, объяснил не доходчиво, не правильно.       Я боялся, что он возненавидит меня, если отвергну его и буду усиленно стараться подавлять в нём те наклонности. Просто эгоист и трус. Я ведь очень любил его, боялся испортить наши семейные отношения, всё старался избегать щепетильного разговора. Ещё спутался с той Черин, которая сейчас забыла про меня и стала везде недоступна. Но меня это не сильно расстраивает, можно даже сказать вообще не расстраивает и слава богу вообще, что она сама пропала и бросила меня. Избавила от лишних разговоров.       Наговорил чуши Чану, что не хочу быть одиноким, вот и подыскал половинку. Дурак. Я ведь и так был не одинок. Просто хотел поскорее нырнуть в отношения, будто убегая и спасаясь от чего-то. Сейчас я яснее понимаю от чего…       Я боялся сломаться, поддастся тому, как Чанёль ластился ко мне. Нет, я не испытывал к нему ничего такого, но я боялся, что заставлю со временем себя испытывать к нему тоже, что и он ко мне. Ведь опять же, я посветил часть своей жизни ему, я его уже любил как близкого родного человека. Смог ли бы я дальше жить с тем, что причиняю страдание Чану, не разделяя его любовь, что делаю совсем не то, что он ожидает от меня и хочет, игнорировать все его сигналы, попытки, разочарования, боль и, как он сам сказал, одиночество? Я ведь всегда хотел, чтобы он получал всё необходимое и был счастлив.       Думаю, я бы со временем сломался. Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Чанёль изнасиловал меня как последний псих в каком-то внезапном животном припадке или помутнении, его нет, агенты говорят, что меня ищет «большая рыба» и я в опасности, а сами они полностью поимели и откровенно «присвоили» меня. Зато я под защитой и мне будет разрешена научная деятельность в пределах руководства секретных служб.       Мне выделили временную двухкомнатную квартиру-убежище, из которой я не мог пока выходить ради своей же безопасности, а если и выходить, то только с агентами и по воле самой службы.       Сухо обосновался здесь заядлым гостем так как он собирал информацию для внедрения, хотя куда надо внедрятся, где это место они пока не знали и продолжали активные поиски. Так же агент спрашивал о науке, обсуждал со мной мой эксперимент часами. Я беспрепятственно выкладывал всё за исключением моментов непонятной «химии» между мной и Рыжиком.       Я понимал, что деваться некуда. Конечно, на самом деле меня не радует пожизненная служба кому-то, но она и не сильно расстраивает, ведь это лучше, чем смертная казнь или тюрьма, да и к тому же мне обещали не препятствовать, а даже способствовать научной деятельности, а самое главное дать возможность продолжать исследование над Чанёлем, если его найдут, конечно же.       Не знаю, что сделаю с Чанёлем когда мы опять встретимся, но я заставлю его как следует раскаяться что бы он на всю жизнь усвоил урок. Вряд ли я буду с ним сюсюкаться как раньше, веселиться, но я буду исследовать его, буду с ним что бы не случилось, буду рядом, даже если придётся быть каждую секунду на стороже держа в кармане транквилизатор наготове или электрошокер. По своей воле я никогда его не оставлю. Оторвёт руку — пришьём, разберёмся со всем, проведём воспитательные меры и будем жить дальше, вместе. Наверное, я стал совсем одержим своим проектом, обезумел уже в таком возрасте.       Сухо отходил ненадолго в другую комнату, чтобы ответить на звонок. Когда он вернулся, то был очень ошарашен. Снарядив меня по уши в уличную маскировку, он потащил меня из квартиры. Сказал, что надо проверить возможную наводку на большую рыбу.       Мы доехали в среднестатистической для Сеула машине на предельно допустимой скорости. Брюнет суетился. Ещё один безумец.       Парковка, двор, подъезд, этаж и вот мы звоним в звонок. Открыл нам Чонин. Сухо затолкал меня в квартиру и за нами быстро закрылась дверь. — А ты что здесь делаешь? — поинтересовался я у бывшего друга. — Живу, — поспешно ответил он, провожая уже разувшегося Сухо в глубь квартиры. — Так ты же не здесь… А-а-а, — дошло до меня наконец, — пережитки двойной жизни.       Я разулся, снял маску с очками, капюшон с панамой и спокойно проследовал в ту сторону куда уже ушли остальные, рассматривая попутно апартаменты.       Когда я дошёл до кухни, то увидел странную картину: Сухо максимально дружелюбно представляется и знакомиться с до одури перепуганным миниатюрным парнем в перепачканном белом костюме с оторванной штаниной и перебинтованной ногой.       Таращился незнакомец на нас своими огромными глазами так, будто мы инопланетяне и сейчас будем забирать его на марс. На столе стояли две порции недоеденной каши с чаем. Неужели это один из похищенных "большой рыбой" человек, которому удалось сбежать?       Все уселись за стулья, я же остался пока в дверном проёме подпирать косяк. Не думаю, что от меня сегодня предвидется польза.       Сухо умел здорово располагать к себе людей. Парнишка, которого как оказалось звали Дио, быстро расслабился и начал внятно отвечать на вопросы. Речь шла о каких-то садах, постапакалиптике в которой возродили химер, об альфах, омегах, лабораториях (тут уже мне стало интересно), вывозе на машине с охранниками, особняке, обмане, драме, расстреле, пожертвовавшей собой отчаянной омеге, лесе и аварии.       Я воспринимал всё не серьёзно, пока Дио не сказал, о своей жизни и о том, что ему пара лет отроду. — Чонин, ты говоришь, перевязал ему рану, сразу как отъехал на какое-то расстояние от происшествия. Рана была сильно глубокая? — спросил я, нахмурив брови в раздумьях. — Сквозная, с двух сторон на икре дырки от пули, — прозвучал ответ. — Думаю пора снова обработать рану и сменить повязку. Приготовь аптечку, я пока вымою руки, — скомандовал я бывшему другу.       Сухо не смел возражать моему прерыванию допроса, простреленной ноге сейчас действительно требовалось внимание, медицинское обслуживание. Но я в первую очередь хотел в кое-чём убедиться.       Я препарировал животных и вообще я не брезгливый до лицезрения открытого живого мяса, так что я делал всё быстро и спокойно. Я разматывал бинт, пока Чонин убирал тарелки и раскладывал на столе всё необходимое.       На последнем слое багрового бинта я замешкался. Стало слишком волнительно, на мгновение я остановился, но потом всё же убрал повязку до конца. Нога была абсолютно целая, только грязная, вся в засохших кровавых разводах. — Как это? Но я ведь… Кровь же вон осталась ещё! — негодовал Чонин. — Он действительно… — только и произнёс Сухо. — Да, — вымолвил я, подтверждая недосказанное. Я успел уже на прошлой квартире рассказать агенту про особенности химер, поэтому он всё сам понял из увиденного. — Химеры быстро регенерируют, парень говорит правду, — пояснил я хозяину квартиры, после чего тот спросил: — А разве не ты единственный умник, который создал химеру? Бред какой-то. — Бекхён, ты должен будешь немедленно приступить к работе, — сказал старший. — Вы сказали «Бекхён»? — подал наконец Дио свой застенчивый голос. — Знакомое имя. Мне рассказывали об одном Бекхёне, учёном, который в одиночку вырастил химеру и очень заботился о нём.       Мы все трое обомлели. — Откуда ты знаешь? — Спросил сухо. — Мне рассказал об этом один альфа. Он уже неделю живёт в садах. Хороший, но странный.       Внутри будто всё сжалось, а потом дало запуск всему организму. Я будто впервые активировался за время долгого автономного режима. Я сразу привстал и приблизился к пареньку, хватая его за плечи. Дио испугался, скукожился, но на мой вопрос о том как зовут альфу, он всё же ответил: — Ч-Чанёль.